Там, где поёт Босфор

Бехи стояла посреди гарема и непонимающе оглядывалась. Её губы дрожали, глаза щипало от слёз и дыма благовоний, к которым она не привыкла. Всё вокруг — мрамор, золото, тихие шаги наложниц, запах розового масла — казалось сном, в котором не было ни её дома, ни гор, ни голоса матери. Она всё ещё помнила тот день. Год назад, когда татары напали на аул, где жила её семья, половина жителей была уведена в плен. Её, четырнадцатилетнюю дочь покойного военачальника Темрюка-бека, взяли живьём. Несколько месяцев спустя её продали купцам в Трабзоне, а оттуда — в Стамбул. Всё время в пути она молилась, не зная, кому. Она надеялась, что Исмаил, её жених, тот самый, кто поклялся защищать её, всё ещё жив. Когда же ворота Топкапы захлопнулись за её спиной, Бехи поняла — пути обратно нет. – Новая девочка из Черкесии, – произнёс евнух, поклонившись старшей над гаремом. – Её зовут Бехи. Старшая женщина, тонкая и строгая, окинула её взглядом с головы до ног. – Теперь ты принадлежишь дворцу. Забудь своё имя, своё прошлое и своих мёртвых. Здесь ты начнёшь всё заново. Бехи опустила голову, и одна слеза скатилась по щеке. Ночь была тихой, но тишина эта давила. Бехи сидела на узкой постели у стены и вслушивалась в звуки дворца. Она не знала, где находится. Не знала даже, можно ли плакать здесь. На низком столике дымились благовония, от которых кружилась голова. Вокруг — девочки, молодые женщины, кто-то смеялся, кто-то плакал. Бехи же сидела неподвижно, как тень. – Новая, – прошептала соседка по постели, турчанка с мягкими чертами лица. – Откуда будешь? – Из Кабарды, – тихо ответила Бехи, глядя в пол.

***

Бехи уже освоилась в гареме, ей понравилась учеба, а уборка не вызывала у неё дискомфорт, но она все также скучала по своей прошлой жизни, по своему дому. Как-то раз она несла большую стопку одеял и случайно упала. Она попыталась встать, как вдруг почувствовала руки на своих плечах, которые хотели ей помочь. Она подумала, что это какая-то Хатун, обернулась и увидела красивую рыжую женщину. Ей рассказывали, кто это: это Хюррем Султан. Бехи поклонилась ей. – Госпожа, простите, – сказала Бехи. – Не ушиблась? – спросила Хюррем. Бехи, увидев её улыбку, успокоилась. Хюррем Султан чем-то напомнила ей маму. – Нет, госпожа. Извините, – сказала Бехи и подняла одеяла, всё ещё позабыв о боли и смущении, продолжила работу. Сердце у неё ещё стучало от неожиданной встречи, а в голове снова и снова звучал тот спокойный голос — голос, который чем-то напомнил ей мать. Хюррем на неё грустно посмотрела. Девочка еще ровесница Михримах. Сюмбюль шагнул к Хюррем. – Госпожа, – сказал он. Хюррем чуть наклонила голову и, глядя на девочку, спросила: – Кто эта девушка? – Её привезли где-то неделю-две назад. Купцы из Трабзона продали. Слабенькая была, запуганная. Совсем юная, но все умеет, очень трудолюбивая, смышленая. А что, она чем-то провинилась? Так я сейчас накажу её, – сказал Сюмбюль. – О нет. Ни в чем она не провинилась. К Михримах отправили недавно новых служанок. Её тоже отправьте, но перед этим пришли её ко мне вечером.

***

Бехи неуверенно переступила порог покоев Хюррем. Сердце гулко билось где-то в горле, руки дрожали. – Госпожа – тихо произнесла она и поспешно поклонилась. Хюррем медленно подняла голову от письма, что держала в руках, и мягко улыбнулась. Её лицо было спокойным, но внимательный взгляд изучал каждую черту девочки. – Подойди ближе, – сказала она. Бехи приблизилась, скрестив пальцы и стараясь не дрожать. – Расскажи мне о себе, – сказала она. – Кто ты? Откуда? Сколько тебе лет? И как ты оказалась здесь? Бехи сглотнула. Несколько мгновений она молчала, собираясь с духом. – Мне четырнадцать, госпожа. Я из Кабарды, – начала она едва слышно. – Мой отец был военачальником, а мама учила меня шить и петь – Она запнулась, но продолжила. – Нас захватили люди по дороге. Я… я ничего не могла сделать. Голос её сорвался. Хюррем внимательно смотрела, выражение её лица стало печальным. – Ты многое пережила для своего юного возраста, – сказала Хюррем тихо. – Но теперь ты под моей защитой. Здесь с тобой никто плохо не поступит. Бехи подняла на неё глаза — всё ещё настороженные, но впервые за долгое время в них мелькнуло тепло и надежда. Хюррем встала и подошла ближе. – С сегодняшнего дня ты будешь служить мне, – произнесла она. – Ты отправишься к моей дочери Михримах. Ты ей понравишься. Бехи кивнула, не веря своему счастью. Служить дочери султанки — это было выше любых ожиданий. Хюррем улыбнулась. – И ещё – она слегка наклонила голову. – Здесь начинается новая жизнь. А новая жизнь требует нового имени. Бехи затаила дыхание. – Отныне твоё имя — Гюльшан. – Цветущий цветок Имя прозвучало так красиво, так нежно, что у Бехи у Гюльшан защипало глазам. Она снова поклонилась. – Спасиба, госпожа – сказала Гюльшан и поцеловала руку Хюррем.