Голос тишины

Неудачи преследовали меня с самой первой секунды моего появления на свет. Я должен был родиться примерно на две недели позже, но судьба распорядилась иначе. Первые дни я не дышал. Меня хотели признать мертворождённым, но так как мои родители (точнее отец) - влиятельные люди меня пытались откачать. Я больше недели не дышал самостоятельно. Когда родители и врачи в очередной раз ругались, главному врачу это все надоело. Он назвал меня безнадежным к выживанию и лично отключил аппарат с подачей воздуха, но мой пульс не прекратился. Я дышал самостоятельно, хоть и очень слабо. Впрочем тот врач явно смотрел в корень, либо же "предсказал мою судьбу". Я был довольно слабым ребёнком, но, как мне часто говорили, я так же был и смышленым. С каждым днем в глазах отца я видел все больше и больше ненависти к своей персоне. Он сомневался насчет моего второго пола и его сомнения были ненапрасными. В семь лет я получил бумагу, которую потом называл "смертным приговором". В графе "вторичный пол" стояло "омега". Отцу был нужен наследник альфа, ну а получил он меня. В тот день маме - Мэри Хэтфорд досталось особенно сильно, меня же отец решил не трогать, как он выразился "не портить товарный вид". Натан Веснински хотел удачно выдать меня замуж, мое согласие на это все естественно стояло в самом нижнем углу и прописанное мелким шрифтом, на которое все благополучно забили. В десять лет я получил "подпись" в своём "смертном приговоре" - "рецессивный омега". Когда отец это увидел он перестарался с избиением меня. Нашла меня мама с порезом на шее и истекающим кровью. В больнице меня чудом откачали, но если бы отец остановился на первом порезе, то было бы ещё ничего, а вот второй, пересекавший первый и образовывавший крест, стал роковым для моего голоса. Мои голосовые связки были повреждены, я мог говорить, но это больше походило на охрипший шепот, к тому же каждое слово давалось тяжело. И без того поврежденные связки напрягались и отдавали болью. Впринципе первый год все что каким-то образом касалось горла было болезненно. Мне моментами было банально больно дышать и были неоднократные приступы удушья. При этом я часто кашлял, иногда казалось, что я выкашляю свои легкие. Есть было особенно больно. В основном мне давалось что-то жидкое. Суп, пюре, каша и все в таком духе. Врач объяснял это тем, что жидкую еду проще глотать и это приносит меньше боли (что собственно было правдой). Этот случай быстро замяли, списали все на меня, мол я увидел что я рецессивный омега, у меня случился срыв и я решил покончить с собой перерезав себе горло, но что-то пошло не так и меня спасли. Я удивился лишь тому, что отец не вписал своё имя и не выставил себя каким-нибудь супергероем, который отчаянно старался спасти сына. Первые месяцы я пытался что-то говорить, но боль сразу же напоминала о себе, а врач советовала покой голосовых связок. Иными словами - молчание. Я выучил язык жестов, как и моя мама с дядей, а вот отцу было плевать. Он зачастую лишь наносил мне увечья и если у нас и были "разговоры", то я в них не участвовал. Отец просто приказывал мне и мое слово было ему попросту не нужно. Он наоборот часто говорил, что как же хорошо что я теперь молчу. С того момента наш дом погрузился в тишину. Почти во всех случаях, за исключением ругани Мэри и Натана, в доме говорил лишь последний. Я молчал по вышеуказанным причинам, Мэри с каждым днем угасала, а вот страх перед мужем лишь набирал обороты. Часто Натан ругался со Стюартом, моим дядей, но вскоре и эти стычки сошли на нет. С Натаном ругаться было бесполезно, да и Стюарт хотел видиться со мной, а в их последей стычке Натан пригрозил ему, что больше не пустит его к себе на порог. К слову, Натан говорил очень мало. У него были явные проблемы ментального характера. Частые смены настроения (в основном он либо спокоен на все миллионы процентов, либо он "в стадии агрессии") и неконтролируемая агрессия были явными флажками об этих проблемах. Так же он скорее всего употреблял наркотики, в стадии "под кайфом" он мне нравился больше всего. Он был будто не здесь, а где то там и в таких состояниях я его видел редко (он чаще всего сидел в своей комнате или кабинете), а плюсом было то, что в такой стадии он вообще ничего не говорил. А вот стадия "ломка" была самой страшной. В ней он чаще всего избивал меня и мать, чаще всего кричал и вся его садистская натура выползала во время этой стадии. В школу я ни разу не ходил. Мой максимум был наш двор и все. Учителя преподавали мне по видео, им было запрещено со мной разговаривать не по теме урока, за не выполние этого условия учителя лишались работы со мной. Лежать на диване у меня дома тоже не получалось. Был строгий график, в семь я уже был на ногах, дальше я в основном учился. Я покидал комнату лишь для того чтобы поесть, либо получить от отца пару новых синяков. Развлечений у меня практически не было. Книги и рисование. На этом все. Книги были лишь для учебы, особо не разгуляешься, а просить у отца - у меня и мысли такой не было. Только если Стюарт что-то привезет. В конце концов мама устала это терпеть. Она разбудила меня ночью и сказала собираться. В тот день она отвезла меня к дяде в Англию, а сама подала на развод. Пока длился весь процесс развода я был у дяди с его мужем Ичиро Мориямой, ко мне пару раз обращались с допросом о том как мы жили все мои на тот момент 16 лет. Мама все же получила развод, к тому же Натан получил запрет на приближение к ней и ко мне и выплатил нам компенсацию (однако от возможного срока отвертелся). Но мама не выдохнула. Мы смогли купить небольшой двухэтажный домик, на втором этаже было всего 4 не очень больших комнаты, на первом гостинная, прихожая и кухня совмещенная со столовой. Наш дом теперь был в Пальметто, а не в Балтиморе, но Мэри первый год никуда меня не выпускала. Её паранойя иногда заходила слишком далеко (к примеру в тумбочке рядом с кроватью она держала пистолет, на всякий случай, или то, что у нас на двери было три новых замка разного типа, ну так, на всякий случай и ещё много мелочей такого характера), но я ее полностью оправдавал и не жаловался, все же жить стало немного проще. Не было избиений, не было призрительных взглядов отца, я не сидел в одной комнате, смотрел телевизор, прогуливался по внутреннему дворику без ограничений по времени (хотя знаю, что мама поглядывала на меня через окно). Так же, пока я жил у Стюарта, последний подарил мне телефон в котором я не сильно-то много сидел, но я плюс минус начал разбираться в базовых настройках и приложениях. После развода мне сменили фамилию и я стал Нилом Абрамом Джостеном, вместо Веснински Весь август Стюарт уговаривал Мэри отдать меня в школу, мол мне нужна социализация и как я дальше жить то буду без нее. Все же мама сломалась и подала документы в школу в 11 класс из 12 возможных. Туда я больше шёл за общением нежели за знаниями (учитывая сколько я до этого учился, думаю я бы мог сразу пойти в магистратуру с таким количеством часов за учебниками) Первый день был особенно волнительный. Когда меня представляли классу, я думал что упаду в обморок. Почти 30 человек смотрели на меня во все глаза, как на экспонат в музее. Учительница просила меня представиться (хотя все учителя должны были быть предупреждены о моем голосе, точнее об его отсутствии), я лишь качал головой в знак отказа. После третьей просьбы я подошёл к доске и, взяв в руку мел, написал большими буквами "я немой", после чего повернулся посмотреть на реакцию. По классу начали шептаться, а учительница замялась и просто попросила меня присесть на свободное место, сама назвав мое имя классу. Стерев с доски надпись я так и сделал, сел на самое ближайшее свободное место, на ряду около окна, рядом с парнем, который лежал на парте и просто спал. На него кстати и переключилась учительница — Эндрю Джозеф Миньярд, что ты себе позволяешь, проснись! — парень и ухом не повёл, а я уже сел рядом с ним — спать ты будешь дома и ночью, а не здесь. —никакой реакции — Эндрю — учительница уже прикрикнула на что класс немного рассмеялся. Блондин рядом зашевелился и приподнял голову смотря на учительницу сонным взглядом — С добрым утром и с первым сентября — С последним можно было и не поздравлять — закатив глаза сказал Эндрю — Я не поздравила, а проинформировала — спокойно сказала учительница. Видимо она уже привыкла к таким разговорам — тц — парень тихо цикнул и обвел присутствующих в классе взглядом. Тогда же он заметил и меня — твою ж, а ты раньше подавать признаки жизни мог? — шепотом спросил у меня Эндрю, на что я лишь промолчал, а что мне было сделать? Запеть сопрано? — новенький что ли? — молчание — ты явно из необщительных — и снова тишина от меня — ясно — он уткнулся в тетрадь, явно не слушая учительницу Больше за урок он со мной ни разу не заговорил.На перемене я просто собрался, пытаясь игнорировать взгляды на себе, и пошел в новый класс. Точно так же прошла и следующая перемена, а урок так же в молчании. На третьей перемене, когда я уже сидел в классе, ко мне подошли парочка одноклассников. И подошли они оригинально, ничего не скажешь. — Эй, немой — после чего на мой затылок легла чья то рука и с силой впечатала меня в стол — Тише, вдруг расскажет кому-то? — один из дружков того парня, стоявший около двери и видимо дожидавшийся учителя, попытался утихомирить его — Сам понял что сказал? Кому что скажет немой человек? Ты же правда нем, или прикидываешься — я принял позицию игнора, которая явно была проигрышная, меня начали трясти за плечо и подталкивать со спины — ну ты хоть кивни или к немоте прилагается слабоумие — Забавно, — все кто наблюдал за этим представлением притихли и добавились новые зрители, а компашка одноклассников перестала меня трогать — Крис, не перекладывай свои диагнозы на других людей — за спиной зачинщика стоял мой сосед по парте — Спящая красавица вякнула — А умнее сможешь? — Шухер! — крикнул парень у двери и со скоростью пули полетел на своё место, как и собственно вся компашка. В том числе и мой сосед по парте, он окинул меня быстрым взглядом и снова встал потянув меня за собой — у тебя кровь из носа — мы встретились с учителем, Эндрю что-то наговорил о том, что у меня видимо поднялось давление от которого пошла кровь из носа и он героически отведет меня в медпункт. Там же он соврал, что я неудачно упал, но на него посмотрели скептично, но ничего не сказали. Думаю ему мало поверили, что я просто упал Меня быстро обработали и мы выдвинулись обратно в класс уже после звонка. — так ты что реально немой?— я лишь закатил глаза — правда? — я кивнул смотря прямо. Он потрогал меня по плечу привлекая внимание. Он спросил на языке жестов "ты знаешь американский язык жестов?", я ему ответил на нём же "естественно" "Тогда тебе очень сильно повезло, я от скуки его учил и немного знаю" "Ты не так показал слово "повезло"", показав как правильно я просто шёл дальше, но мне стало немного лучше от того, что хоть кто-то знает язык жестов, даже если не очень хорошо и не очень точно. Это лучше чем ничего. Учителя выделялись особой глупостью. Один вообще предложил мне перейти в спец школу, видите ли я не смогу в полной мере учится в обычной школе. Он был нашим учителем математики. — Скажи на ASL* и я переведу — я скептично смотрел на соседа по парте, прошептавшего мне это, но все же начал "говорить" о том что думаю об учителе, тот стоял и пытался понять что я делаю — Нил хочет сказать, что он может решить любое уравнение, которое вы ему дадите и просит больше не ущемлять его права Вообще-то, я назвал учителя необразованным придурком, что явно позабавило Эндрю, но он адресату об этом не сказал, перевёл только часть при этом перефразировав в более мягкую форму. Уравнение я все же решал у доски и справился довольно быстро, чем похоже удивил учителя, видимо он думает так же как и Крис, сидящий на соседнем ряду, чуть впереди. Из школы меня забрал дядя на своей машине, которая явно произвела впечатление на одноклассников, как и сам Стюарт. Он как обычно был при параде. Жил он пока что с нами, маме так было спокойней. Его муж иногда приезжал, но оставался подолгу. Хоть Ичиро и был теперь единственным альфой в доме (мама омега, а Стюарт бета), но я его даже не думал боятся. По началу да, был страх, но потом он пропал. Ичиро относился ко мне довольно хорошо, как и Стюарт, когда я только приехал к ним и увидел его в первый раз он чуть ли не на руках меня носил и сюсюкался со мной будто с маленьким ребенком, как позже сам признался - боялся напугать меня. Уже по дороге к машине я начал "высказывать" о наболевшем Стюарту. К тому моменту когда я закончил есть уже дома ("рассказав" о первом дне не только Стюарту, но и маме) я пришел к выводу, что учителя идиоты, как и в принципе люди. Как выяснилось пока я был в школе Мэри сходила с ума и раз пять хотела забрать меня и мои документы, останавливал её только Стюарт. Когда я зашел в комнату я просто упал на кровать. Интерес надо мной все же взял верх и я полез в телефон. В инстаграмме (который у меня был, но я в него ни разу не заходил, а зарегистрироваться мне помог Ичиро ещё давно) я вбил имя своего соседа. Совпадений в имени было крайне мало. В конце концов я нашел нужный профиль (убив примерно полчаса, только на то, чтобы разобраться в приложении). В описании стояло "18 лет, альфа", как выяснилось он был довольно популярным. Не супер конечно, но подписчики были и просмотры на редких (очень редких) постах тоже были. "Альфа значит..." — пронеслось в моей голове. Я уже засыпал, думая о своем, когда меня позвали на ужин, от которого я отказался и просто уснул.