Подозреваются все!!!

      Тот свой рабочий день Себастьян Михаэлис начал довольно-таки оригинальным образом - он умер.       Сделал он это без предупреждения. Внезапно. Незапланированно. Возможно, по вдохновению свыше. Вот так вот рухнул, где стоял, не особо заботясь о пластике и грации, даже не потрудившись перед смертью принять подобающую ситуации пристойную позу. В общем, подошел к вопросу спустя рукава.       К счастью, гостившие в это неудачное время в поместье маркиза Фрэнсис Мидлфорд с дочерью Элизабет, лорд Алоис Транси с дворецким Фаустусом, а также штат оставшейся без главы челяди, на глазах превращающиеся из дорогих друзей, надежных товарищей и любимых родственников в свидетелей и подозреваемых, восприняли находку с философским спокойствием - чего только не происходило раньше в графском особняке, так что все постарались принять самый что ни на есть будничный благовоспитанный вид, лишь леди Фрэнсис обронила "Фу, как некультурно!", имея в виду, что по-настоящему высококлассный дворецкий ни за что не дерзнул бы умереть в парадных комнатах у всех на виду, а постарался бы отползти куда-нибудь в укромный угол и уже там отдать концы.       Первой Себастьяна обнаружила вышедшая к завтраку об руку с племянником маркиза Мидлфорд - она была чертовски наблюдательной женщиной и имела похвальную привычку смотреть себе под ноги, дабы, к примеру, не спотыкаться об чьи-либо останки. Убедившись, что шикарное даже в окоченелости тело, лежавшее на ковре у обеденного стола, и его беспорядочно разбросанные в стороны стройные конечности мешали домочадцам занять свои места за накрытым завтраком, маркиза повела себя как настоящая леди и немедля тонко намекнула на замеченные в чужом домохозяйстве просчеты вытянутым по направлению к трупу оттопыренным мизинчиком.       - Это что еще такое? Он что, мертв или ты позволил ему вконец распуститься?        - Не исключено ни то, ни другое, - небрежно потыкав концом трости в подернутый мутной пленкой глаз Себастьяна, благодушно ответил тетушке граф, знавший за Михаэлисом склонность к театральности. - Или капризничает и блажит.       - Блажь - это навряд ли, - высказал свое мнение лорд Транси, шедший позади с юной Элизабет; он вообще был более рачительным и заботливым нанимателем, о благополучии своей прислуги пекся и видеть таковую в непригодном самочувствии где бы то ни было, даже у соседа, не любил. - Клод, окажи ему первую помощь, что ли.       Дворецкий Транси немедленно выступил вперед и с усердием отхлестал Себастьяна по иссиня-бледным щекам. Лучше Себастьяну от этого, как ни странно, не стало. Проявив инициативу, Клод в мгновение ока рысцой сбегал на кухню и принес раскаленную кочергу.       Прижигание уха Михаэлиса ни к чему не привело, разве что аппетитный запах поджаренного мяса напомнил всем о том, что они до сих пор не приступили к завтраку.       - Сиэль, призови его к порядку! Хороший слуга подал бы заявление на смерть с уведомлением за две недели. А дворецкий такой привилегированной семьи, как наша, право умирать имеет разве что в свой личный выходной.       - В самом деле, безобразие. Приказываю тебе очнуться! - произнес Сиэль как мог отчетливее. - Считаю до трех. Один, два...       На "двенадцати с четвертинкой" он почувствовал себя совсем глупо и прекратил. Все, понимая неловкость домашнего момента, из деликатности разглядывали натюрморты на стенах. Клод тревожно мерцал очками и машинально комкал в руках кочергу, что-то соображая.       - Мда, все-таки весьма похоже на необычайное и загадочное происшествие, - протянул Транси. - Что ж, лежит себе, никого не трогает. Стены вашего дома, поди, видели, слышали и замуровывали еще и не такое. Предлагаю наконец сесть за стол. А в ногах правды нет, и если пропадет по вашей вине такой чудесный завтрак - это уже будет второе преступление за утро.       - Действительно, мальчик мой. Лиззи встала ни свет ни заря, нарочно для тебя испекла кексы, если их не съесть сразу же, они зачерствеют так же, как твое сердце. Давайте подкрепимся, покойник не волк, в лес не убежит.       Граф Фантомхайв, делая вид, что вовсе не краснеет от негодования и смущения, приказал слугам переставить приборы на противоположный от трупа край стола и пригласил гостей присаживаться. Общество сразу оживилось, примериваясь к лакомствам и передавая друг другу вазочки с вареньем. Галантно отдав должное выпечке Лиззи, премило расписанной по глазури розанами и кроликами, Сиэль круто приступил к делу.       - Поскольку Себастьян пребывает безответным и бездвижным уже по меньшей мере час, чего за ним раньше никогда не водилось без веской причины, приходится взглянуть правде в лицо. Не иначе как убийство произошло!       Гости оживленно переглянулись и обменялись предвкушающими улыбками - после еды их естественным образом потянуло на развлечения и салонные игры. Граф Фантомхайв всматривался в своих визитеров - как все хладнокровны перед лицом злоумышления. Ну ладно, он, Цепной пес, давно и без колебаний ходящий по ту сторону добра и зла, но они... А впрочем, невинных среди них никогда и не было. "И с ними я живу! Вокруг сомнительные личности, ни на кого нельзя положиться, кроме Себастьяна..."       Граф по всем правилам дознавательского искусства прищурился на каждого из сотрапезников по очереди:       - Какая удача, что сегодня в поместье почти никого нет. И так придется вас до вечернего чая допрашивать, весь день насмарку.       - С какой стати ты нас подозреваешь?       - Вот еще!       - Несогласные мы!       - Именем королевы, цыц! Я уполномочен расследовать любые экстраординарные инциденты, а эта история ни в какие ворота не лезет. Себастьяна трудно нанять, нелегко прогнать и невозможно отправить в отпуск... Это вы его извели, тетушка?       - С какой целью? - удивилась маркиза.       - Во-первых, - загнул палец Сиэль, - у меня уже есть одна тетушка-убийца, следовательно, мои родственницы имеют криминальные наклонности. Во-вторых, вы его никогда ни в чем не одобряли. В-третьих, вы наверняка виделись с ним незадолго до смерти - Себастьян аккуратно причесан, и ни один волосок еще не успел выбиться. В-четвертых, ваш корсаж туго зашнурован, вашей горничной с вами нет, а Мейлин (мне известно это на собственном опыте) шнурует отвратительно. И если при осмотре тела обнаружится отверстие от шпаги (а искать я буду везде, буквально там, куда как правило и не заглядывают), то кому-то не поздоровится.       Маркиза пожала плечами.       - Шпага моя вот уже дней как пять как в починке у Морриса, на что есть квитанция. То же оружие, что в твоем доме, тупее кухонных вертелов - и теми, и другими не мешало бы заняться, между прочим. Что же до шнуровки - это любезность господина Фаустуса, который, как я не могу не отметить, содержит в идеальном порядке костюмы  своего господина.        - Подтверждаю! - поднял вверх палец Транси. - И в финале завязывает особый узел "дьявольская трель".       Маркиза вздернула бровь:       - Дьявольская?       - Назван в честь тасманского дьявола. Вы заметили, что наши дворецкие отличаются от всех прочих, и конституцией, и способностями? Это потому что Себастьян и Клод уродились очень далеко отсюда, в зловещем краю, куда никому не хотелось бы попасть по своей воле.       - Хм-хм, - отчетливо прокашлялся граф Сиэль со своего конца стола.       - Вам не приходило в голову, миледи, что они оба весьма непростые штучки?       - "Хм-хм", как я уже сказал, Транси!       - Например, Клода я встретил, когда он отлеживался в дупле дуба. Себастьяна, я так полагаю, тоже не бюро по найму сюда направило.       -  Погодите-ка, - наморщила лоб маркиза, - вы намекаете, что они из королевских колоний Австралии? Там же нет ничего, кроме огромных кузнечиков и пожизненной каторги.       - Вы, должно быть, до сих пор наивно считаете, что навык размахивания столовыми приборами до разрушительного исхода для тех, кто не спрятался, приобретается от хорошей жизни? Клод одним только половником человеку бедренную кость перепилить может, а уж попадись ему мельхиоровая вилка... Не бойтесь, мадам, их мы Клоду не даем - во избежание убыли населения.       - Какой ужас! Кого ты пустил в дом, Сиэль?       Транси отпил из чашки.       - У дальновидного графа как обычно был деловой расчет, ничего более. Если беглый каторжник оказался настолько сообразителен, что добрался своим ходом сюда из самой Австралии, с таким слугой не прогадаешь: теплым местом дорожит, из повиновения выйти не отваживается, язык за зубами держит, отпор на хозяйское самодурство дать не смеет. Лепи из этой глины что хочешь, укрощай хоть по сто раз на дню и властвуй безраздельно. Мне показалось, или вы снова произнесли "Хм-хм", лорд Фантомхайв?       - Нет-нет, ничего, продолжайте, лорд Транси, - поощряюще улыбнулся граф. Байка про каторжников пришлась ему по вкусу - для непосвященных в истинную природу Михаэлиса и Фаустуса она многие запутанные концы сводила с другими концами.       Леди Фрэнсис, обладавшая авантюрной жилкой, внезапно для себя сочла прошлое Михаэлиса романтическим и даже почти пожалела, что раньше не пригляделась к молодому человеку попристальнее.       - Я никогда не смотрела на Себастьяна с этой точки зрения. Конечно, если подумать, была в нем этакая разбойная лихость, пропащий огонек в глазах. Значит, и он - бывший головорез? - маркиза указала чайной ложечкой на Фаустуса, который кротко разглядывал носки собственных ботинок.       - Ну уж и так-таки и бывший! У капиталов рода Транси столько нетерпеливых наследников, охочих до моей смерти, только успевай от наемных убийц уворачиваться.       Поверите ли, корсет ношу не ради тонкости талии (и своя хоть куда), а чтобы от свинцовых прокладок пули отскакивали. Клоду иной раз и получаса в день на кормление любимых канареек не урвать.       - Кстати о птичках, тетя! - вмешался в беседу граф Сиэль. - Значит, вы провели время с Фаустусом с десяти часов?       - С половины десятого. Он предложил мне сделать другую прическу, принес журналы мод, мы увлеклись (у него такой парижский вкус), едва успели до колокольчика к завтраку.       - О, - сладко улыбнулся граф. - Где же в таком случае находился оставленный без присмотра лорд Транси?       - Рисовал ромашки на деловой переписке и ценных бумагах, которые нашел в кабинете. Можете проверить: на порчу каждого листа у меня уходило от трех до пяти минут, всего на пакости я потратил  около трех часов, с девяти до одиннадцати. Достаточно будет подсчитать количество листов и умножить на среднее число 4. В столовую я тоже чуть не опоздал. Скажите на милость - какой нам с Клодом резон избавляться от Михаэлиса?       - Зависть - у него, извращенное чувство юмора - у тебя.       - Что есть, то есть, - не стал отпираться от наличия у него своеобразного восприятия смешного Алоис, - но и Себастьян нам не чужой, и вот так изничтожить, как собаку, исподтишка - никакого удовольствия, доложу я вам. Потом же вспомнить долгими зимними вечерами будет нечего. А как же выход один против пятерых в смертельной битве и умри все живое окрест? Уж ты бы его клочки по закоулочкам пустил, косточки в порошок стер, кровью бы умыться заставил, утробу наизнанку вывернул, верно я говорю, Клод? Фаустус кивнул. Вдруг его широкие плечи заходили ходуном, лицо сморщилось, и он сдержанно всхлипнул:       - Верно. А теперь уже никогда-никогда не смогу...       Неожиданно маркиза тоже прослезилась - тюремное прошлое Себастьяна несколько примирило ее с его извечно непричесанным настоящим.       - Как близко к сердцу бедный Клод всё принимает. Хотя мы тоже по-своему были привязаны к этому безобразнику Михаэлису.       Фаустус вскинул подбородок, дрыгнул ногой и выбежал за дверь с возгласом "Да на кого ж он вас!..". Транси очаровательно по-светски улыбнулся дамам:       - Не обращайте внимания, ах эти слабые мужские нервы.       - Не нужно ли его утешить? Дать успокоительных капель?        Ничего, пусть страдает, ему даже полезно - для кровообращения.       У Сиэля и самого солено защипало в носу - если и в этом верзиле нашлась капля сострадания... Кто знает, какое прошлое делили Михаэлис и Фаустус, какие передряги друг другу устраивали, какие подлости любовно готовили - одним махом такое не перечеркнешь. Граф вдруг понял, что так и не осознал уход Себастьяна, что отнесся к происшествию как к игре, по окончанию которой тот поднимется, отряхнется и скажет: "Вот это да, мой лорд!". "Да с чего мы вообще взяли, что Себастьян погиб окончательно?" - попытался заставить работать собственный здравый смысл граф Сиэль. - "Он же не может вот так все взять и бросить меня на произвол судьбы. Я же ему не разрешал!"       Не успел граф прийти к выводу, что одной раскаленной кочерги для проверки могло быть недостаточно, и, возможно, следовало бы доставить из близ расположенной деревни контрольную корзинку с пушистыми котятами, как напряженные размышления перебил Гробовщик, приветливо помахавший всему честному собранию из дверей столовой новеньким, источавшим свежий аромат сосновой смолы большим продолговатым ящиком.        - Ты-то здесь откуда?!       - Господин Танака вызвал.       - Хо-хо-хо!       - Вот, этими самыми словами телефонировал и дал отбой, я сразу смекнул - смертоубийство. У вас, сказать по чести, граф, никогда ничего иного и не происходит. Однообразно живете, хоть бы увлечение себе какое завели или рукоделие освоили. Нет, я не жалуюсь, для моего ремесла вы самое что ни на есть полезное семейство, но надо же и меру иногда знать, я склад пополнять не успеваю. Кого сегодня хоронить приговорили?       Граф Сиэль не стал спорить - быт поместья Фантомхайвов и впрямь всегда обладал определенным утомительным кровопролитным однообразием. Он повернулся на стуле и концом трости указал на почившего дворецкого.       Увидев Себастьяна в непривычно безжизненном состоянии, Гробовщик поставил ящик в угол, сдвинул шляпу на затылок и затейливо присвистнул.       - Пу-пу-пу... Что же он у вас, совсем окончил земные дни или все-таки шутки ради притворяется?       - Сам не видишь?       - Уже кого-то подозреваете, граф?       - Подозреваются - все! Не признается - никто.       - Так чего гадать, граф, убийца - завсегда дворецкий!       Граф кисло улыбнулся одной стороной рта.       - Танака, Фаустус, Агни, Сатклифф? Или вероятнее всего - некто Михаэлис? - допустил он немного сарказма.       - Я бы попросил! Мой Клод - вне подозрений.       - Право, милый племянник, Фаустуса, кажется, уже можно и не поминать всуе. Зато какой-нибудь другой дворецкий, почему бы и нет? Вокруг тебя таковые, как я припоминаю, кишмя кишели. Хорошую старательную посудомойку по всей здешней округе не встретишь, зато экстравагантные дворецкие - каждый второй. А с уголовной биографией, наверное, так каждый первый.       Лиззи ахнула и прижала ладони к  щекам:       - Я знаю, я догадалась! Их развелось слишком много, работы на всех не хватает, тогда они решили уменьшить количество своих конкурентов, сбились в разбойничью банду и исподтишка напали на Себастьяна!       Граф Фантомхайв невежливо фыркнул и пренебрежительно закатил глаз.       - Но-но, не забывайте про манеры, молодой человек! Не так уж этот седой господин и неправ. Во всех детективных повестях, которыми зачитывается мой муж, про убийц так и написано, слово в слово.       Гробовщик между тем с профессиональным тщанием изучал особенности трупа дворецкого в естественной среде обитания, сначала пройдясь вдоль него по часовой стрелке, а затем против. Затем он присел перед Себастьяном на корточки.       - Дознаться бы спервоначалу, отчего и почему он так, да кто ж их, ваших темных дворецких, на глазок разберет. Без вскрытия ни за что не поручусь. Но дело мастера боится, и сейчас я вам его живо распотрошу, только дайте добро.       Граф колебался всего несколько мгновений. Если Себастьян уже не восстанет из мертвых, процедура ему не повредит, а если он по-прежнему в полной сверхъестественной силе, даже может пойти на пользу ввиду проветривания внутренностей.       - Даю.       Минутой  позже посуда и скатерть были убраны со стола, Себастьян распластан на его поверхности, а все подозреваемые (лишь Клод Фаустус отсутствовал - по понятной и уважительной причине) с большим воодушевлением наблюдали за потрошением. Гробовщик попросил у хозяина дома поднос и лопатку для торта, а у гостей - по возможности испускать не слишком громкие дилетантские комментарии.       - Как захватывающе! - восхитилась маркиза, когда Гробовщик вслепую водил туда-сюда запущенной по локоть в разрез на Себастьяновой груди рукой. Внутри хлюпало. - И вместе с тем познавательно. У этих австралийских висельников даже анатомия уникальная - сплошная непроглядная пустота. Должно быть, из-за сурового климата и питания кенгуриным мясом.       - Безусловно, - рассеянно подтвердил граф Сиэль, которого все больше беспокоила аномальная неподвижность Себастьяна и шепот Транси на ухо: "Можешь рассчитывать, что на поминки наша семья обязательно придет в полном составе и в самом роскошном трауре!".       Фантомхайв ушел в свои мысли, пытаясь сложить факты воедино: если бы в десятом часу Себастьян не лежал на полу, он бы непременно предложил маркизе помощь с утренним одеванием и уж, конечно, пресек бы выходки Алоиса. Нет, тут же поправил он себя, на порог тетушкиной спальни своей охотой Себастьян бы не ступил, а она его не звала, следовательно, вероятное время происшествия - до проникновения Транси в кабинет. Кто же последним видел Себастьяна на ногах? Однако завтрак был подан вовремя и в полном порядке, кипяток в чайнике не остыл, значит, коварный удар был нанесен едва ли не за мгновение до того, как все они вошли в столовую. Себастьян успел насолить всем и каждому и у кого только не сидел в печенках. Кто мог подкрасться к нему незаметно - не рядовые же враги Фантомхайвов, бесхитростные английские бандиты? Жнецы? Михаэлис был им как кость в горле, но нет, эти бы оставили на жертве ордер об устранении, заполненный по всей форме.  Сатклифф? Устал добиваться внимания и решил: так не доставайся же ты, моя заноза, никому? Вероятно, однако не оставить на бледном лбу прощального ярко-алого помадного отпечатка в качестве подписи не в его обычае. Здесь холодный сатанинский расчет матерого душегуба, или даже целый заговор, в который вовлечены... Нет, нет, невозможно! Его бестолковым слугам это попросту невыгодно - тогда придется работать по дому, взять на себя ответственность за хозяйство, они бы на это не пошли. Однако в поместье жил один человек, которому терять уже было нечего, себе на уме, с прошлым чернее тьмы, и ему могло не нравиться, что пришлый выскочка занял принадлежавшее ему по праву старшинства место.        Тем временем Гробовщик вынул из Себастьяна вымазанные в странной черной субстанции руки, сокрушенно развел ими и произнес:       - Ну, тут мои полномочия всё. Признаков применения оружия не обнаружено.       Маркиза Фрэнсис гордо хмыкнула в сторону племянника, но тот только отмахнулся, внимательно слушая специалиста.          - Причины быть бездыханным, впрочем, тоже. Ума не приложу, он же еще не очень поношенный, смазывали вы его по расписанию, всегда такой резвун-шалун был, любо-дорого. А теперь вещь на выброс.        Перед мысленным взором графа Фантомхайва наваждением прошла процессия, провожающая уложенного в богатый гроб Себастьяна прямиком в закатный горизонт. Алоис Транси в кружевной вуали, бархатном сюртуке с отделкой черным стеклярусом вышагивал рядом с элегантной посмеивающейся в букет траурных лилий тетушкой Мидлфорд; Фаустуса в полуобморочном забытьи волокли как бревно Ханна и близнецы; вдали уже в который раз взрывалось и полыхало родное поместье, оставленное на осиротевших и вконец растерявшихся слуг. Хуже всего в видении было чужеродное благостное выражение лица Михаэлиса, которое так и говорило, что дворецкий наконец-то отмучился, а дальше его господин должен будет изворачиваться как-то сам. Графу до того не понравилась игра воображения, что он ударил себя кулаком по лбу - нет уж, сдаваться он не собирается.        - Гробовщик, сделай что-нибудь, выручай. Озолочу!       - Да что тут поделаешь такого, граф, помилуйте! Разве что попробовать на всякий случай ситечком для заварки процедить...       Ситечко было немедля выдано Гробовщику, который принялся вычерпывать жижу из Себастьяна прямо на ковер. Граф отвернулся, не в силах смотреть - ковер был подарком его деду от персидского шаха. Кроме того, пока суд да дело, нужно было устроить допрос самому опасному человеку в поместье.       - Танака!       - Хо-хо-хо?       - Где ты был сегодня с девяти до одиннадцати утра?       - Хо-хо-хо?!       Лиззи робко вышла вперед.       - Он был со мной на кухне, помогал печь тебе кексы.       - Хо-хо-хо!       - Так что мы оба невиновны, и у нас даже мотива против Себастьяна нет.       - Угу, - вздохнул граф Сиэль, а Лиззи, поняв намек, покраснела. Всем и каждому в близком окружении Фантомхайва было известно о бешеной совершенно неподобающей для дворянской дочери ревности к общению жениха с простолюдином, переходу которой от горячего презрения к выцарапыванию глаз мешали лишь высокий рост Михаэлиса и безапелляционный материнский запрет маркизы.       - Это мог быть кто-то совсем-совсем чужой, - все же стояла на своем Лиззи.       - Чужие здесь не ходят! - отрезал граф. - А если и забредают, то очень ненадолго, одна нога тут, другая - оторванная на том конце поместья. Не делай из меня дурака, Элизабет. Меня давно уже поставили в известность, что ты используешь безответность Танаки для душевных излияний. А также передавали из подслушанных разговоров, что именно ты хотела бы сделать с Себастьяном когда-нибудь при помощи томика сонетов Шекспира, пары галош и ящика мандаринов.       - Что? - вырвалось у Транси.       - Леди не говорят, джентльмены не спрашивают, - с достоинством отрезала Лиззи.       - Теперь не усну, буду всю ночь про это думать, - шепотом пожаловался маркизе Транси. - Вы  с детства с леди Элизабет знакомы, есть догадки?       - Галоши, ума не приложу, зачем галоши?! Они совершенно не вписываются в концепцию. Вот если бы ботфорт...       - Это для вас что, шутки?! - не выдержал Сиэль.       Его тут же одернула маркиза.       - Не преувеличивай. Уж ты-то и подавно мог бы привыкнуть к смертям и потерям. То чертовщина, то похищения, то по парку от раскромсанных налетчиков не пройти не проехать. Вообще-то, дорогой мой мальчик, я давно хотела обсудить с тобой ухудшения в характере, ты становишься временами просто невыносимым брюзгой. Бери пример с Алоиса - такой жизнерадостный молодой человек, открытый и непосредственный.       - Ну так и берите его в зятья, если так ко двору пришелся.       - Я и не против, если милорд Фантомхайв не против.       - Я - против! Сиэль, скажи им! Невест на переправе не меняют!       - А это уже мне решать, - промолвила маркиза. - И дворецкий у него не чета твоему - гораздо компетентнее и к тому же -  в отличие от некоторых - живой.       На мгновение граф Фантомхайв лишился дара речи.       - Ну, тетушка, вы сегодня что-то много себе позволяете! А вы знаете, что случается с моими тетушками, которые себе много позволяют, а? Они неожиданно заканчиваются - совсем как  мое терпение.       - Я всегда считала, что хорошая порка пошла бы тебе на пользу, мальчишка. Поди-ка сюда!       - Маменька, отпустите Сиэля, люди смотрят, а настоящая леди не должна...       - Все свои, кого стесняться?       - Я как джентльмен могу и отвернуться на минутку.       - Алоис, вы как джентльмен могли бы его и попридержать, чтобы не вырвался. Видите же, что даме неудобно!       - Я вас всех запомнил, я знаю, где вас найти!       - Хо-хо-хо!       - Ага, - воскликнул Гробовщик. - Нащупал!       Назревавшая ссора назреть все-таки не успела.       - Ты уверен, что перед нами орудие убийства? - спросил в замешательстве Фантомхайв, неуклюже слезая с коленей маркизы и поддергивая штаны.       - Больше там ничего не было. Опознавайте.       Все некоторое время вдумчиво рассматривали с ладони Гробовщика инородный предмет - маленький, округлый, блестящий, но такой смертоносный.       Лиззи робко подала голос:       - Это могучий цыганский амулет на защиту от жутко зловредных сил, заговоренный самой Мариеттой Румынской, потомственной ведьмой седьмого с половиной уровня.       - Откуда такие познания, дитя мое?       Она вздохнула так, как обычно вздыхают женщины, когда начинают подозревать, что в чем-то бывают не правы.       - Я его купила на ярмарке, а сегодня утром потеряла...       - ...Пока пекла кексы, - закончил за нее граф Сиэль. Ход роковых событий предстал перед ним во всей ясности: Себастьян накрыл на стол, но, имея все основания опасаться за вкус стряпни леди Элизабет, решил ее продегустировать, дабы при необходимости подменить своей. Ему попался именно тот кекс, в который угодил амулет. Ворожба стоила своих денег и поразила дворецкого и все переполнявшие его жутко темные силы на месте. Теперь хлопот не оберешься, придется устраивать облаву на бродячее племя, отыскать ту ведьму и выяснить секрет магии. Нужно будет натравить на след Фаустуса, пусть развеется. Сиэль улыбнулся, представив, как заполыхают фургоны и палатки, когда он, граф Фантомхайв, займется тем, в чем бесспорно всегда были хороши графья Фантомхайвы - дикой местью с непременным сжиганием дотла упокоенных навеки врагов. Собственно, а зачем откладывать забаву в долгий ящик, завтраком они уже подкрепились, дома без Себастьяна скучно, и...       Тетушка, Алоис и Элизабет озадаченно смотрели поверх его плеча. Он обернулся и увидел, что предоставленный сам себе после вскрытия Михаэлис сел, стыдливо стягивая пальцами края разреза. В прекрасных бархатных глазах читалась робкая мольба сделать ему одолжение: отвести нескромные взгляды и ни в коем случае не запоминать дворецкого семьи Фантомхайв таким опростоволосившимся.       - Пошлите кого-нибудь за господином Фаустусом, - не потеряла самообладания маркиза. - Он, кажется, хорош в рукоделии, пусть заштопает хотя бы на скорую руку.       На том и порешили. Всяк нашел себе занятие: Клод бережно унес на руках Михаэлиса в комнату для шитья, вполголоса обещая тому самые тонкие шелковые нитки и самый изысканный шов "козликом"; слуги, которым было не привыкать, приступили к уборке места преступления; Гробовщику выдали благодарственный чек на сотню фунтов, попросив восвояси и сохранять тайну следствия; остальное общество под присмотром временно исполняющего свои прежние обязанности Танаки направилось в садовую беседку полюбоваться цветущими тюльпанами. Граф Сиэль, вовремя вспомнив, что декоративную вышивку, пускай и самую искусную, на своем частном имуществе он не слишком-то одобряет, поспешил вслед за Фаустусом.       В отсутствие бросающегося обвинениями направо и налево владельца поместья компания друзей и родственников заметно расслабилась, задорно перемигиваясь и игриво пересмеиваясь.        - Как ты могла совершить такую досадную ошибку, милочка, - покачала головой маркиза.       - Ах, маменька, я и сама знаю, что кошмарно, кошмарно сглупила.       - В следующий раз будь предусмотрительнее.       - Если б я только знала, что колдовство настолько сильное, взяла бы той дряни про запас.       - Не корите себя, милая Элизабет, кто же мог предсказать такой успех - мы же рассчитывали на мелкую пакость, что он просто подавится.       - Ах, благодарю, но без вашей идеи нарисовать на том единственном кексе черного котика, чтобы Себастьян взял именно его, вообще бы ничего не вышло.       - Граф Алоис у нас голова.       - Еще бы, я их темнодворецкую породу как облупленную знаю.       - Поэтому я бы как старшая и бывалая женщина посоветовала тебе, доченька, все-таки присмотреться к нему насчет сватовства.       - Маменька! Довольно об этом.       - Мадам, мадмуазель, позвольте ручку, польщен оказанной честью и всегда к услугам. Готов хоть завтра, как раз кстати и день абсолютно свободен.       - Если вы, милорд, продолжите свои свадебные поползновения в мою сторону - я  всё-всё вашему Клоду расскажу, а он не одобрит, что вы его дорогого врага помогаете извести изощренными способами.       - Эх...       - Воистину эх, граф, я бы не отказалась от такого сына. Но вернемся к делу. Итак, какой способ попробуем на той неделе? Наш консул в Риме прислал мне бандеролью копчиковую кость святого Фабиана, клялся, что подлинная. Если поглубже воткнуть ее в болевую точку...       - А как же Шекспир, мандарины и погибельные галоши?       - Фи, Алоис!       - Дорогая леди, простите великодушно, я предложил без всякой иронии. А вдруг?       - Чтобы я больше от вас подобного не слышала. Этот способ - на крайний случай.       - Может быть, выслушаем совет от самого прожженного истребителя среди нас?       - Просим! Просим! Говорите!       - Хо. Хо. Хо...