Путь Ариадны

Я завел двигатель черного Форда Мондео с красными декоративными полосами —служебного автомобиля, который предоставили нашей группе на время проведения расследования. Завернул на главный проспект города и пожалел о времени, выбранном для той поездки. Восемь утра — самый расцвет час пика, и я совсем забыл учесть это при планировании поездки.  В салоне автомобиля раздавался беспощадный приторный аромат парфюма Золотаревой с нотками ванили. Она потянулась к магнитоле, с минуту скакала по радиоволнам, пока не нашла максимально попсовую девчачью песню с розовыми соплями. Девушка удовлетворенно откинулась на спинку сиденья, а ноги ее, облаченные в привычный черный капрон, дергались в такт песне. Впрочем, весеннее удлиненное пальто цвета увядших листьев хотя бы на время прикрывало ее очередное вызывающее изумрудное платье с открытым декольте.  — Нет, мы не будем это слушать, — отрезал я, притормозив на светофоре, и одним нажатием подушечки пальца выключил радио. В салоне раздалась долгожданная тишина.  — Почему нет? — удивилась девушка с неподдельным интересом.  — Потому что сейчас раннее утро, и я хочу провести его в тишине, сосредоточившись на работе.  — Ты выпил уже два стакана кофе и все еще не проснулся? — фыркнула Золотарева, махнув рукой. — Ну, хорошо. Если тебе не нравится эта песня, включи другую.  — Когда это мы перешли на «ты»? — поинтересовался я и вскинул бровь, нетерпеливо барабаня подушечками пальцев по рулю.  Злата прыснула, как пятнадцатилетняя девчонка.  — Да брось, мне тридцать три, и я не настолько стара, чтобы выкать ровесникам. В комитете при сотрудниках — окей. Но не при личной встрече.  — Мы не на личной встрече, Злата, а на рабочей, — строго произнес я, завернув за угол нужной улицы. Навигатор показывал, что до места назначения оставалось около двенадцати минут.  — Мда, не думала, что московские следаки такие душнилы. Она театрально закатила глаза и показательно переплела руки на груди. Я повернул голову в ее сторону, одарив не самым приятным взглядом. В ответ девушка пожала плечами и широко улыбнулась, продемонстрировав ровные отбеленные зубы.  — Ладно, ладно, прости. Но ты тоже в нашу первую встречу прожевал меня и выплюнул, — призналась Золотарева, но в ее голосе отсутствовал какой-либо намек на обиду. — Я, кстати, не думала, что к нам из Москвы пришлют молодого следователя. Думала, вот приедет какой-нибудь старый шестидесятилетний дед и будет меня за задницу щипать.  Злата коротко усмехнулась собственным словам, мельком косясь в мою сторону.  Мое лицо отображало абсолютное спокойствие. Профессиональная деформация, так сказать. Когда ты сам читаешь людей по эмоциям, жестам и физиогномике, как открытую книгу, то невольно сам начинаешь подозревать, что они могут считывать тебя в ответ. Поэтому я всегда осторожничал, и невозмутимое выражение вошло в абсолютную привычку. К тому же, Золотарева отлично считывала людей, в этом я уже успел убедиться. — А ты переживаешь, что к тебе никто не пристает? — в ответ усмехнулся я, мельком поглядывая в навигатор.  — Вообще-то, как раз наоборот, — заверила профайлер, направив взгляд в лобовое стекло. — Я всегда была мишенью для мужских взглядов. К этому еще можно привыкнуть, а вот к тому, что незнакомые мужики позволяют себе дотронуться до меня… нет. И да, предугадывая твой вопрос, я не собираюсь одеваться по-другому. Это мой стиль, выработанный годами, и в этой одежде я ощущаю себя комфортно… ощущаю себя собой. И плевать, что думают обо мне другие. Иммунитет к хейту у меня выработался еще со времен универа.  Я глухо усмехнулся и задумчиво почесал костяшкой указательного пальца губной желобок.  — Зачем ты вообще пошла в эту сферу? За семь лет добиться того, чтобы тебя приглашали в госструктуры помочь с расследованиями, это серьезный показатель. Либо ты карьеристка, либо… фанатеешь от психопатов.  Девушка тяжело выдохнула и спустя минуту ответила: — Полагаю за тем же, зачем и ты. Еще в универе я практиковалась на деле Ангарского маньяка — Попкова. Изучила его биографию, профиль. Ездила к нему на интервью, как лучшая студентка курса, где журналисты задавали ему вопросы. А на примере Кулика — иркутского монстра — писала дипломную на тему «психологический портрет серийного преступника». В БГУ только ленивый не писал курсовые и дипломы на «местных» психопатов. Кому-то на курсе Попков приходился троюродным дядей, а Кулик двоюродным дедушкой. Такое было сплошь и рядом, и все мы выбрали профилирование. Это было до жути интересно.  — Ты настоящий фанатик серийников, — заключил я.  — Мне просто повезло, что на момент моей практики Попков еще был в СИЗО. И потом… что в этом плохого? — она беззаботно пожала плечами. — Трудно всю жизнь прожить в рассаднике маньяков и не знать о них ничего. К тому же, я убеждена, что абсолютному большинству интересны серийные убийцы. Просто кто-то об этом не говорит в открытую, а кто-то даже связывает жизнь с погоней за ними. Да всем интересно покопаться в мыслях серийника, и узнать, что творится у него в голове! Что за чем следует и так далее. Разве нет?! Мы с тобой мало чем отличаемся — я помогаю узнать серийников получше, сузить круг подозреваемых, а ты их ловишь и сажаешь за решетку.  Я хотел было возразить, что справлялся в большинстве своем без профайлеров, и что следователи тоже своего рода психологи-криминалисты. Но мы уже подъехали к нужному офису, и это был не самый подходящий момент для жаркой дискуссии. Офис транспортной компании с не особо оригинальным названием «Транс-Сибирь» располагался на окраине центра Иркутска, что уже говорило о немалом бюджете компании. Помимо него в пятиэтажном деловом центре располагались и другие офисы как небольших фирм, так и совсем маленьких контор. Нам пришлось пройти три лестничных пролета и длинный узкий коридор с бесконечными кабинетами с пестрящими табличками компаний, прежде чем я постучался в нужную дверь. Нас встретила молодая брюнетка в деловом костюме, оглядев слегка недоуменным взглядом.  — Доброе утро. Чем могу помочь? — произнесла она доброжелательным голосом, но взгляд ее искрил осторожностью. Вероятно, она догадывалась, кто стоял перед ней.  — Специальная группа СК РФ. Старший следователь Одинцов, — я представился, развернув красное удостоверение. — Могу я поговорить с Власовым Олегом Вячеславовичем? Лицо секретарши мгновенно побледнело. Она растерянно распахнула губы, собираясь что-то сказать, как вдруг мужской голос позади опередил ее: — Таня, ну кто там еще… Власов выходил из кабинета, на ходу натянув серый пиджак. Как только его секретарша отошла от двери, продемонстрировав незваных гостей, мужчина замер. С минуту он продолжил стоять на месте и пару раз то ли нервно, то ли растерянно провел рукой по темным волосам, подстриженным в обыкновенную спортивную стрижку бокс, не требующую укладки.  Первым делом обратил внимание на его квадратную форму лица, что характеризовало его как человека активного, лидера по натуре. Человека с твердым характером, который может быть упрям и резок, но всегда уверен в своих желаниях. Глаза у него были «драконьи» — большие, бутылочно-зеленого оттенка с властным взглядом и немного закрытым веком. Вполне вероятно, они свидетельствовали об авторитете Власова.  — Доброе утро, Олег Вячеславович, — ровным тоном произнес я, повторно раскрыв удостоверение.  — Доброе… — подозрительно отозвался тот, недоуменно разглядев сначала меня, мое удостоверение, а затем и Золотареву. — Ваши люди уже приходили на прошлой неделе, и я ясно дал понять, что… — Майор Одинцов. Я протянул ему руку. Он, не думая, тут же пожал ее своей шершавой ладонью, но с неким напряжением. Кончики моих пальцев слегла дотронулись до его дорогих часов, свисающих на правом запястье. Власов тут же одернул руку и нервозно поправил рукав пиджака, натянув его зачем-то вплотную на часы.  — Не стоит быть столь категоричным, — мягко сказал я, улыбнувшись одним кончиком губ, и вернул удостоверение во внутренний карман кожаной куртки. — Если у вас имеются проблемы с налоговой или еще какие-то нерешенные вопросы с другими ведомствами… я вас уверяю, мы лезть не будем. Наша задача — раскрыть преступление.  Олег нахмурился, и я уловил толстую межбровную морщину на его переносице. Квадратные ноздри слегка расширились, и с точки зрения физиогномики олицетворяли напористого и решительного человека, готового ради задуманной цели пойти по головам. Губы его, тонкие и бледные, на мгновение поджались. Вероятно, я сказал что-то, что противоречило его собственным мыслям. У него явно было недоверие к правоохранителям и власти в целом. — А мы здесь причем? Мы честно выполняем свою работу, осуществляем доставку грузов. Какие преступления, товарищ следователь? — Мы можем поговорить в вашем кабинете, а не в коридоре? — вежливо спросил я, кивнув в сторону двери.  Власов вновь недовольно поджал губы, кинул неоднозначный взгляд на секретаршу и нехотя распахнул дверь собственного кабинета. Мы со Златой тут же вошли вовнутрь и бегло огляделись. Ничего особенного: обыкновенный деревянный стол посередине, компьютер сверху, принтер, несколько документов, канцелярские принадлежности, дорогое компьютерное кресло с мягкой обивкой и двустворчатый шкаф из ДСП. Это все, на что хватило места в длинном узком помещении прямоугольной формы.  Но первое, за что зацепился взгляд — фотография молодой девушки на столе. Ее пухлые губы были растянуты в лучезарной улыбке, светлые волосы небрежно уложены в высокий пучок, а глаза такого притягательного молочно-голубого оттенка излучали необъяснимую гнетущую и мучительную тоску. Ее не смогла скрыть даже та обаятельная улыбка, которую девушка так демонстрировала на камеру. Она сидела на сером диване, обняв одну коленку, и лямка от топа на ее предплечье слегка спала, оголив тонкую и изящную ключицу. Сколько ей было? Судя по детским чертам лица — не больше двадцати.  — Девушка ваша? — спросил я, чуть не сказав «дочь», но вовремя опомнился и кивнул на фото. — Красивая. — Жена, — резко и ревностно отрезал Олег, с грохотов опрокинув рамку с фото лицом вниз. — О ней будем говорить? Он перешел на короткие и рваные фразы — безошибочный признак того, что я раздражал его одним лишь присутствием. Мы со Златой мельком обменялись проницательными взглядами, сразу после странной выходки мужчины.  Я удивленно приподнял бровь, взглянув на правую руку Олега. Обручальным кольцом, и даже следом от него там и не пахло. Власов был ровесником Дорофеева, но выглядел намного лучше старшего оперативника. Он обладал подтянутым и даже спортивным телосложением с широкими плечами и практически наверняка в меру накачанным торсом, поскольку пивного живота как у Сергея, я не заметил. Ростом он был на полголовы ниже меня. А мой рост, если не изменяла память, был около ста восьмидесяти пяти сантиметров, и последний раз измерял я его в армии.  — Девушка тоже из комитета? — с недоверием спросил он, мельком оглядев Золотареву.  — Простите, забыл представить. Злата Анатольевна — профайлер, — ровным тоном сообщил я, вскинув руку в ее сторону.  Девушка вежливо кивнула, а Власов напряженно застегнул пиджак на две пуговицы, с недоверием сощурив взгляд. Держу пари, он слышал о профайлинге только из зарубежных фильмов.  — Профайлер? — произнес мужчина так, словно пробовал новое слово на вкус. Как я и предполагал. — Что за должность такая нынче? — Я психолог-криминалист, — с добродушной улыбкой произнесла Золотарева. — Изучаю серийных убийц, составляю их портреты по почерку, и просто помогаю хорошим ребятам ловить плохих людей.  Я сразу догадался, девушка не спроста уточнила свой вид деятельности. Она могла обойтись лишь простым объяснением о криминальной психологии, но решила изучить реакцию мужчины. Власов же в тот момент прочистил горло, откашлялся и быстрым шагом встал за свой стол прямо напротив нас. Ему срочно понадобилось соблюсти дистанцию между сотрудниками СК.  — А, вы пришли по поводу того маньяка… — неожиданно потеплевшим голосом сказал он, растерянно переставив шариковую ручку из одного отсека органайзера в другой. — Значит это не просто слухи. Простите… я просто очень переживаю за жену. Она у меня такая беззащитная, молодая и просто красавица… настоящая мишень для всяких психопатов. Ей и так приходится долгое время оставаться одной, а тут еще и маньяк какой-то разгуливает. Вы еще не поймали этого урода? Он с надеждой поднял на меня взгляд. — Мы работаем над этим. И вы очень нам поможете, если предоставите всю информацию о своих сотрудниках, включая графики рейсов и номера фур, на которых они выезжали в период с октября по март. Как вам удобно, можно на внешний носитель, можно в печатном виде.  — Ах, да… конечно. Я все предоставлю, — Власов тут же сел за компьютер и принялся орудовать мышью. — Вы простите, что выгнал тогда ваших ребят. Они не рассказали толком ничего... Так бы я сразу предоставил. Понимаете, у меня много конкурентов, и липовые сотрудники полиции заходили ко мне «погостить» уже раза два. С тех пор я не доверяю никому, — он вновь поднял на меня взгляд и криво улыбнулся. — А вы, сразу видно, человек серьезный, из Москвы абы кого посылать в наше захолустье не будут.  Золотарева расплылась в самодовольной улыбке с укором покачав головой, и принялась расхаживать по кабинету. Власов протянул руку, и я передал ему пустую флешку Краснова. Копирование файлов заняло не больше трех минут. Когда операция была выполнена успешно, Олег протянул руку для рукопожатия.  — Рад знать, что этого психопата скоро поймают, и мы все сможем спокойно выдохнуть, — произнес Власов, крепко сцепив мою ладонь. — Спасибо за вашу работу.  Я неловко кивнул, удивленный такой резкой перемене настроения.  — Олег, там из бухгалтерии… — позади неожиданно раздался мужской голос. — О, у нас гости… Мужчина чуть помладше Власова растерянно застыл в дверном проеме, как только распахнул дверь кабинета. — Глеб, это сотрудники следственного комитета, — спокойно отозвался Олег, словно говорил о своих старых знакомых.  Глеб быстро заморгал и мельком поправил синий галстук. Мне даже показалось, что он побледнел. — Что-то случилось? У нас проблемы? — с растерянной улыбкой спросил парень лет тридцати. А после опомнился и первый подал мне руку для рукопожатия. — Э-э-э… Доброе утро. Глеб, замдиректора и по совместительству юрист.  — Старший следователь Одинцов, — представился я, вежливо кивнул и ответил на рукопожатие. — Моя напарница Злата Анатольевна.  Глаза Глеба тут же метнулись в сторону Золотаревой и вспыхнули едва уловимым огоньком, как только встретились с внушительным декольте профайлера.  — Все в порядке, Глеб, расслабься, — усмехнулся Власов, подавив неловкий смешок. — Мы всего лишь помогли следственному комитету в раскрытии дела.  — Спасибо за сотрудничество со следствием. Всего доброго, Олег Вячеславович, — произнес я, и кивнул в сторону опрокинутой фотографии голубоглазой блондинки на столе. — И жену свою берегите.  — Обязательно, товарищ следователь, — отозвался он с натянутой улыбкой.  — Че это было?! — раздался недоуменный тихий голос замдиректора из глубины кабинета.  Мы вышли из здания, и я с тоской обнаружил — начался дождь. Самая ненавистная его вариация — мелкий, покрапывающий, который так и шепчет «выйди без зонта, меня не так уж и много». А, проведя на улице пять минут, промокаешь едва ли не до нитки. Благо машину я припарковал в нескольких шагах от входа. Едва мы плюхнулись на сидения, Злата тут же достала из сумочки пудреницу и принялась наспех поправлять макияж.  — Не говори, что я одна это заметила, — пробубнила она и кончиком мизинца дотронулась до уголка губ.   — Что именно? — невзначай спросил я, не придав большого значения ее вопросу. А затем пристегнул ремень безопасности и завел двигатель. Золотарева испустила нетерпеливый вздох, оторвалась на мгновение от пудры и взглянула на меня как типичный подросток на надоедливого родителя.  — Ты же сам обратил внимание на его жену. — А, ты про это, — опомнился я, тронувшись с места. Скрипящие дворники на лобовом неприятно поскрипывали. — Да, она похожа на жертв нашего маньяка.  — Да она охренеть как похожа! — воскликнула девушка, эмоционально всплеснув руками. — Причем и по возрасту тоже вроде подходит… — И к чему ты ведешь? — усталым голосом спросил я, притормозив на первом подвернувшемся светофоре.  — Помнишь, я выдвигала версию, что бывшая жена или девушка маньяка с подобным типажом внешности могли издеваться над нашим убийцей? Ты заметил обручалку на его пальце? Вот и я нет.  Я раздраженно выдохнул.  — И что? Это ничего не объясняет. Может, он не любитель носить кольца или у них скоро свадьба? К тому же, зачем ему хранить на столе фотографию человека, которого он, как ты говоришь, ненавидит? Я ожидал, что Золотарева продолжит яростно отстаивать свою версию, но она вдруг помрачнела и обмякла на сиденье.  — На счет свадьбы я не подумала. А вот по поводу фото… — Злата задумалась на мгновение, а после просияла. — Что, если он настолько ненавидит ее, что хранит ее фотографию на столе? И каждый раз, когда смотрит на нее, все ярче и ярче представляет, как расправляется с ней с особой жестокостью… — она сделала паузу, уловив мой недоуменный взгляд. — А что? Он показался мне каким-то дерганным… А еще он определенно точно равнодушен к темненьким и рыженьким девушкам. Это я поняла по тому, как он смотрел на свою секретаршу и на меня. В отличие от его зама. Этот юрист за пару секунд успел меня до трусиков раздеть, а Власов даже глазом не моргнул.  Губы растянулись в непроизвольной улыбке.  — Логично, у него жена блондинка. Поэтому, с вероятностью девяносто процентов могу утверждать, что Власов предпочитает блондинок. Или просто очень любит свою жену. А юрист на тебя так смотрел, потому что холостой. Это я еще заметил по плохо проглаженному воротнику его рубашки. К тому же, возле галстука на рубашке выглядывало плохо застиранное желтое пятнышко, которое он старался прикрыть галстуком. Наверняка, питается в столовых или местных кафешках, и замарал рубашку соусом от бургера или хот-дога. Жены практически никогда не отпускают мужей в подобном виде на работу, ведь постиранная и выглаженная одежда мужчины — это лицо его супруги. У того же Власова костюм и рубашка были идеально отпарены без единой складочки. Наверняка, жена наглаживала все утро.  Золотарева недовольно сморщила нос и с недоверием переплела руки на груди.  — Что за консервативные замашки? Я бы уж точно не гладила костюм мужу в шесть утра только лишь ради того, чтобы другие люди не подумали обо мне как о плохой жене! — Послушай, Власов обычный мужик. Да, имеет авторитарные замашки, но они есть чуть ли не у всех руководителей, — заключил я, но ее слова в тот момент все же посеяли зерно сомнения. О чем я, конечно же, ей не сказал. — Думаю, тебе не помешает отдохнуть от расследования на пару дней. Ты уже каждого встречного записываешь в убийцы.  Девушка досадно выдохнула, задумчиво надув губы.  — Ладно, давай заедем за кофе, а потом сразу в управление. Но на выходные я не уйду, даже и не надейся! Пока не найдем убийцу, я не смогу успокоиться. Я ухмыльнулся, как раз завернув на парковку ближайшей кофейни.  — Первая здравая мысль за все утро.