Путь Ариадны

Я вышел из ресто-бара с полным ощущением, что Ростовецкая знала больше, чем говорила. И я поклялся докопаться до истины.  С ней было что-то не так. Паззл в голове по имени Анфиса никак не складывался. Что она скрывала? Соучастница? Нет, мы бы уже давно доказали этот факт. В мыслях весь вечер крутилось ее имя с жирным знаком вопроса. Она была далеко не той безобидной испуганной девчонкой, которой казалась в день свадьбы. Миловидная детская внешность далеко не соответствовала ее характеру.  Так что же ты скрываешь за столь безобидными глазами? Голубые глаза частенько неверно воспринимают. В них люди пытаются найти призрачную невинность. Голубые глаза чаще всего романтизируют, воспевают в поэмах. Но в реальности все намного прозаичнее. Такие глаза принадлежат человеку, который чаще всего полагается на трезвый ум, а не на непостоянную интуицию, и идет к цели, не взирая ни на какие препятствия.  — Я знаю это лицо, — с усмешкой заметила Злата, когда я в тот же вечер приехал в управление. — Пытаешься разгадать очередной ребус? Руки были все еще холодные после улицы и пахли тремя выкуренными сигаретами после разговора с Ростовецкой. Я снял кобуру, рухнул в кресло и устало выдохнул.  — Мне нужно полное досье на Анфису, — коротко заключил я. — И, если я сказал полное — значит полное. Важна любая мелочь: кто ее родители, братья, сестры, где училась и как, в каком общежитии жила, места работы, с кем общалась и спала. Мне нужно знать все. Мы знаем о ней лишь поверхностно.  — Как и о любом свидетеле, — констатировал Матвей, глядя с опаской в мою сторону. Он печатал что-то на компьютере, но резко перестал, как только услышал мой приказ. — Есть какие-то подозрения на ее счет?  — Че, Матвейка, разочаровался в очередной подружке? — усмехнулся Дорофеев, допивая третью банку энергетика. — Не переживай, какие твои годы… — Подружке? — недоуменно переспросил я, уловив хмурый взгляд Краснова, направленный в сторону смеющегося Сереги. — Ты общаешься с Анфисой помимо дела? Глаза Матвея на мгновение распахнулись. Всего на секунду, но мне было достаточно, чтобы заметить.  — Товарищ майор, вы же знаете… я только недавно начал работать в органах и дорожу своим местом… — Ясно. Уже поздно. Завтра отдохните как следует, а в понедельник жду всех с новыми силами и трезвой головой, — произнес я, ощущая усталость каждой клеточкой тела.  Ребята начали расходиться. Все, кроме Золотаревой. Она молча зашла в мой кабинет, пока я укладывал кобуру с оружием в сейф.  — С чего вдруг ты начал интересоваться Ростовецкой? — бесцеремонно поинтересовалась профайлер, не ходя вокруг да около. Впрочем, этим качеством она мне и нравилась. Переходить сразу к делу был ее конек. — Ты только что приехал после встречи с ней. Что произошло? Но в тот день я настолько устал, что в открытую проигнорировал ее вопрос, продолжив складывать блокнот, ручку и планшет в сумку.  — По показаниям Анфисы, Власов вырос в детдоме. Там не самая благоприятная обстановка, оставляющая весомый отпечаток на всю жизнь, — я размышлял вслух, так и не взглянув на Золотареву. — Как думаешь, почему он ничего не рассказывал Анфисе про свое детство? Она не знает никаких подробностей из его прошлого.  Злата недоуменно вскинула бровь, сложила руки на груди, отчего та стала еще пышнее, и медленным шагом приблизилась к моему креслу. Приглушенный и бесконечный стук ее каблуков начинал действовать на нервы. Она помолчала с минуту, а затем продолжила гнуть свою палку.  — Почему ты не называешь ее женой Власова, как все? Не свидетелем, не по фамилии, на худой конец… Почему всегда по имени? — со скрытым упреком спросила профайлер, вопросительно вздернув бровь. Видимо в тот момент Злата у себя в голове делала какие-то только ей известные выводы. — Она тебе небезразлична?.. Мне вдруг захотелось рассмеяться. Но я бросил на нее отрешенный взгляд и пару раз моргнул, прежде чем сухо произнести: — Ты бы лучше так на подозреваемых испытывала свои психологические приемы.  — Ты не ответил.  — Не имею привычки отвечать на глупые вопросы, — без энтузиазма сказал я, покопавшись в планшете. А после окончательно засунул его в сумку. — Еще неделю назад отправил запросы нескольким ближайшим детдомам, но пока глухо. Придется посылать оперативников или ехать самому. Нужно получить характеристику Власова в ближайшее время.  — Сменил тему?  Я перевел на нее равнодушный взгляд. В меня вонзилась пара заинтересованных глаз с желто-коричневым окрасом.  — Ну, окей. Не хочешь, не отвечай, — наконец сдалась девушка под натиском моего упертого молчания. — Но в детдома я могу поехать с тобой.  — Можешь составить компанию Краснову или Дорофееву. Я привык работать без «напарников», — ответил хладно, чтобы профайлер, наконец отстала. — Советую Матвея, он пообщительнее с девушками будет.  Я сел обратно в кресло, чтобы проверить электронную почту на компьютере. Золотарева в это время подозрительно замолчала. А спустя пару минут оказалась у меня за спиной, положив ладони на спинку кресла. Я напрягся, но продолжил копаться в компьютере. В мыслях было одно — побыстрее прошерстить документы и уехать в гостиницу. Но пальцы Златы с длинными ногтями, барабанящие по спинке моего кресла, не давали полноценно сосредоточиться.  — Что будешь делать после работы? — спросила она чуть тише, наклонившись к моему уху.  — А ты что-то хочешь предложить? — безучастно произнес я, пролистывая страницу вниз. — Опять хочешь всю ночь использовать на мне свои профайлерские фишки? — О, да брось, — шутливо отмахнулась Золотарева. — Мне этого и на работе хватает. Я хотела предложить выпить парочку стаканов пива или чего покрепче. Пообщаться о жизни. Я же вижу, что ты по уши погряз в работе. Тебе нужно расслабиться.  Я усмехнулся и устало провел рукой по лицу.  — В прошлый раз ты говорила то же самое и чуть не изнасиловала меня в такси.  — О, да ладно, Марк. Не сопротивляйся, — нежно промурлыкала она, и ее влажные губы слегка дотронулись до моей шеи. — Я же помню, как ты раздевал меня глазами в нашу первую встречу.  Я замер, продолжив глядеть на монитор. Цифры и буквы перед глазами расплылись, как только она прикоснулась ко мне. Но я не растерялся, это было ожидаемо.  — Если ты не заметила, там были еще три пары глаз, которые занимались тем же самым.  — Правда? — театрально удивилась она, с особой медлительностью оставив на моей шее парочку влажных поцелуев. Ее руки тут же принялись аккуратно массажировать мои напряженные плечи. — А я заметила только твой: пожирающий и беспощадный.  В тот день я сдался под натиском ее желаний. Несмотря на то, что она была коллегой, в том числе моей подчиненной. Это далеко не входило в мои планы и уж тем более правила. Но тот факт, что я находился в Сибири уже четыре месяца совершенно один наедине с работой и только с работой, убедил меня наконец разок забыться и расслабиться в ее объятиях.   

***

В голове беспощадно раздавался рингтон телефона. Раздражающая мелодия заставила нехотя разлепить глаза. Рука нащупала убегающий с прикроватной тумбочки телефон с вибрацией. Заспанные глаза уловили на экране номер полковника Шмелева, и этого было достаточно, чтобы окончательно проснуться.  Шмелев звонил крайне редко и исключительно по важным вопросам. Учитывая тот факт, что он позвонил в воскресенье утром означал одно — произошло что-то крайне серьезное.  Я мгновенно сел на кровати, свесив ноги на прохладный пол, протер глаза и преподнес телефон к уху.  — Да, товарищ полковник.  — Марк, я понимаю… выходной. Но произошедшее не терпит отлагательств, — начал он строгим тоном, словно отчитывался начальству. — На трассе «Байкал» нашли свежий труп девушки. Поезжай в ближайшее время и разберись. Это может относиться к делу… И да, возьми с собой Золотареву, она может быть полезной. Остальные уже едут.  — Понял, выезжаю.  Отличное начало выходного дня. Сходил в спортзал называется… Я на автомате бросил телефон на кровать и громко выдохнул. А после уловил Золотареву, сладко спящую на второй половине кровати. Черт, я уже и забыл про нее. Взгляд перешел на стол, заваленный фужерами с недопитым вином и оставшимися закусками. Возле кровати валялось ее наспех сброшенное нижнее белье — алое кружевное — и, что не мало важно, из одного комплекта. Эта сучка подготовилась заранее.  — Ммм… Че там случилось? — раздался ее сонный хрипловатый голос. Рыжие волосы, небрежно разбросанные на белоснежной гостиничной наволочке, медленно зашевелились.  — Просыпайся, мы едем смотреть труп, — бросил я на ходу в ванную.  — Не так я себе представляла наше первое совместное утро, — пробурчала Злата, зашуршав одеялом. — Ты не мог предложить что-нибудь поромантичней?  Мы выехали из гостиницы, где я проживал уже полгода, ровно в девять утра. Наспех привели себя в порядок и перекусили остатками вчерашних закусок, запив это недоразумение чашками неплохого кофе. Золотарева чувствовала себя не самым лучшим образом после четырех выпитых бутылок вина. И я уже начал переживать, что от нее не будет никакого толку. Почти всю дорогу до нужного места она либо недовольно стонала, либо спала.  В тот момент мои мысли были заняты лишь свежим трупом. Неужели расследование сдвинется с мертвой точки? — Как я выгляжу? — спросила Золотарева, разглядывая себя в пудренице на подъезде к нужному месту. Пару минут она пыталась причесать себя руками и слюнявым мизинцем убрать остатки рассыпчатой туши с нижнего века. — Надеюсь, никто не поймет, что я вчера уничтожила несколько бутылок вина. Точнее… уже сегодня. — Выглядишь так, будто тебя нарисовал ребенок, — невозмутимо ответил я, даже не взглянув в ее сторону.  — Ну, спасибо, — процедила Злата, натянуто улыбнувшись.  — Тебе не обязательно присутствовать на месте преступления, — напомнил я, когда мы подъезжали к оцепленному участку дороги. Тем самым в очередной раз пытаясь показать ей свое место в теплом кабинете. — Видеть труп на фото и находиться рядом с ним — совершенно разные вещи.  — О, товарищ майор, мне приятно, что тебя заботит мое психическое состояние. Теперь я точно знаю, кто меня поддержит, если мне вдруг станет плохо. Чертовы профайлеры.  Мы обменялись одинаково язвительно-приторными улыбками. Но, с другой стороны, было приятно видеть, что я все еще мог вызвать улыбку у женщины. Даже такую отвратительную. — Специальная группа СК РФ. Майор Одинцов, — произнес я машинально, сверкнув удостоверением. — Что у вас тут? Документы, личные вещи, опечатки? — На тело наткнулись пассажиры легковушки сегодня под утро, — рассказал очередной ППСник, коих в округе в тот день было до чертовой матери. — Личность девушки устанавливается. Пока ничего не известно. Документы отсутствуют, из личных вещей декоративная косметика, ключи и зарядное устройство.  Как только мы приблизились к телу вдоль трассы, Злата мгновенно оживилась. К удивлению, она подошла к трупу на максимально близкое расстояние, будто видит их не первый раз. Профайлер не повела носом и ее не мутило от мерзкой картины в целом. Вероятно, единственное, от чего ее могло мутить в тот момент, это был алкоголь.  В округе лаяли служебные собаки, раздавались громкие сирены и голоса правоохранителей, доносящиеся со всех сторон. Возле погибшей уже колдовал наш судмедэксперт. Шацкий с узкими очками в серебристой оправе тщательно рассматривал труп, не прикасаясь с нему. Незадолго до нашего приезда на место преступления прибыл и наш штатный криминалист, который уже фотографировал каждый участок тела жертвы и все возможные улики. Дорофеев курил за разговором со знакомым опером, а Смирнов заполнял протокол осмотра места происшествия.  Тело нашли вдоль оживленной федеральной трассы. Девушка лежала в позе эмбриона, из одежды на ней был лишь расстегнутый желтый пуховик, а под ним черный кружевной полупрозрачный пеньюар. Головной убор и обувь отсутствовали. Короткие светлые волосы с отросшими черными корнями распластались на снегу, став практически сырыми. А вокруг были разбросаны личные вещи из ее сумочки.  — Александр Степанович, что можете сказать на первый взгляд? — спросил я у судмедэксперта, кивнув головой на погибшую.  — Смерть наступила предположительно этой ночью под утро. Но, сами понимаете, морозы… — объяснил мужчина, сев на корточки возле жертвы. — Конкретнее смогу установить, когда проверю степень разложения внутренних органов. Это потребует полного вскрытия.  — Следы насилия? — поинтересовался я, хотя это было и так очевидно.  — Ушибы на руках и ногах. Ногти сломаны. На голове местами отсутствуют волосы, их однозначно выдирали силой, есть кровоподтеки от волосяных луковиц, — рассказал Шацкий, разглядывая голову жертвы.  — Имеются ссадины и синяки на передней и боковой поверхностях шеи с кровоизлияниями в мягкие ткани. Смерть, предположительно, наступила от механической асфиксии.  — Мало крови, — вдруг раздался задумчивый голос Златы. Она наворачивала круги вокруг трупа как коршун над добычей. — Слишком мало крови.  — Нужно дождаться аутопсию, — констатировал Смирнов.  — Это не почерк арийского маньяка, — уверенно заявила Золотарева, вскинув на меня убийственный взгляд из-под ресниц. — Мы теряем время.  — Мы дождемся аутопсию. И если удастся достать материал преступника, то сравним его с ДНК Власова, — настойчиво произнес я и кивнул судмедэксперту. — Когда мы можем приехать в морг? Шацкий без особой надобности поправил серебристую оправу очков.  — Через сутки.  Мы с Золотаревой молча дошли до машины со спецокрасом, сели и пристегнули ремни. Без лишних слов я поставил навигатор и завел мотор, а после выехал на оживленную трассу в сторону Иркутска.  — Даже если преступник оставил следы на жертве, с ДНК Власова не будет совпадений, — с той же уверенностью продолжила профайлер.  Я недовольно выдохнул.  — Ты так решила, потому что на теле много следов борьбы?  — Конечно! — Злата всплеснула руками. — Этот преступник не опытен и импульсивен. Совершил много ошибок, жертва оказывала сильное сопротивление. Он не связал ей руки, не заломил их. Где-то сейчас он ходит с расцарапанным лицом и ушибами по всему телу. Арийский маньяк действует аккуратнее, не оставляя следов.  — А ты не думаешь, что Власов может быть запуган розыском и поэтому мог совершить столько оплошностей? — я задал вопрос, остановившись на светофоре на подъезде к городу. — Ему уже труднее втереться в доверие к потенциальным жертвам, потому что о нем говорят из каждого утюга. Мы установим личность погибшей и завтра едем опрашивать ее родителей и друзей.  Злата многозначительно покосилась на меня.  В тот день она выглядела не на все сто, как это обычно бывало. Тушь под глазами раскрошилась и слегла замазала нижнее веко. Помады на губах было всего-ничего — все, что она наспех нанесла утром. А синяки под глазами буквально кричали о том, что она не спала пол ночи.  — А что мы будем делать сейчас? В ее голосе звучали игривые нотки, а рука уже потянулась к моему бедру, поднимаясь все выше. Я тактично прокашлялся и убрал ее руку.  — А сейчас я отвожу тебя домой. — Я думала мы проведем выходной вместе, — произнесла Золотарева, невинно похлопав ресницами.  — У нас и так в лучшем случае выходной раз в неделю. Тебе недостаточно моего общества?  — Нет. Я думала мы проведем выходной вместе, — повторила она, сделав особый акцент на последнем слове. — Только ты, я и постель… Я громко выдохнул и помолчал с минуту, упорно глядя на дорогу. А после произнес медленно, с рассудительностью и неподдельной серьезностью: — Злата. То, что произошло между нами ночью… ни к чему нас не обязывает. Мы с тобой по-прежнему остаемся коллегами и сохраняем деловые отношения. Ты знала на что шла.  Золотарева обиженно надула губы и откинулась на спинку сиденья.  — Я оставила у тебя в номере вещи.  — Не переживай, я верну их, — коротко ответил, завернув во двор ее квартиры.  Злата обаятельно улыбнулась, как мне показалось даже искренне. А после задала вопрос, который вызвал во мне раздражение: — Даже не чай не останешься? Я отвел взгляд в лобовое стекло, одной рукой вцепившись за руль. Досчитал до десяти, подбирая нужные и не слишком обидные выражения.  — Думаешь, я испытываю нежный трепет ко всем женщинам, с которыми трахался? Улыбка соскользнула с ее лица, оставив привычную дерзость и самодостаточность во взгляде.  — Жду тебя завтра в управлении в восемь. И без опозданий, пожалуйста, — произнес я строго, взглянув на нее на мгновение.  Она молча вышла из автомобиля, а я поехал в сторону гостиницы. Но всю дорогу мысленно перебирал наш диалог, задумавшись, не слишком ли груб был с ней. Зато выразился достаточно доходчиво. А после сделал себе мысленную пометку извиниться перед ней в следующую встречу.

***

— Мясникова Анна Сергеевна, двадцать три года. Студентка четвертого курса факультета журналистики ИРНИТУ, — сообщил я спецгруппе, указывая на фото жертвы с места преступления, закрепленные на магнитно-маркерной доске. — Жила в общежитии. По словам однокурсников, общалась только с двумя подругами. Была тихой и скромной, училась на отлично. Отец ушел из семьи, когда девочке не было и года. Есть пятидесятилетняя мать, живущая на окраине Иркутска. Капитан Смирнов уже провел с ней опрос. Мы узнали, что девушка с детства была тихоней, не состояла в плохих компаниях, не имела проблем с законом. О личной жизни дочери мать мало что знает. Жертва лишь упомянула пару раз, что ей нравятся мужчины «постарше». В морге мать тело опознала. Но, ее однокурсники рассказали, что в ночь перед пропажей, девушку пригласили на день рождения ее одногруппницы в пригород Иркутска. Там она выпила, причем не мало, и поехала автостопом до Иркутска, так как такси в позднее время так и не дождалась. Дальше предоставляю слово нашему судмедэксперту. Александр Степанович, прошу.  Моя спину потонула в мягком пространстве кресла, а Шацкий встал возле доски, прикрепляя новые фотографии тела. Он прочистил горло и мельком провел ладонью по коротко-остриженным кудрявым волосам.  — Итак, смерть наступила в промежутке от трех до пяти часов утра воскресенья. На шее жертвы имеются характерные признаки механической асфиксии. Убийца задушил девушку руками, вследствие чего наступила смерть, — судмедэксперт указал на фото, где видны небольшие овальные кровоподтеки на шее. — На голове в трех местах отсутствуют клоки волос. Помимо того, на теле видны различные ссадины и гематомы: на руках, на животе и бедрах. Большинство из них были получены еще при жизни. А вот гематомы на талии и бедрах, — он указал на фотографию, на которой изображены темно-синие, почти черные синяки, — были нанесены после смерти. И, смею заметить, со звериной жестокостью. Также преступник имел сексуальный контакт с жертвой посмертно. Во влагалище присутствуют следы латекса — он использовал презерватив. В крови девушки была обнаружена — 1,2 промилле алкоголя — что приблизительно соответствует четырем фужерам вина. Судя по худощавой комплектации, для нее эта дозировка считается как опьянение средней тяжести.  Золотарева приподняла руку, чтобы прервать Шацкого.  — А что по поводу ДНК преступника? Жертва при такой степени опьянения пыталась отбиваться. Значит она не была до такой степени пьяной, чтобы не понимать, что происходит. Остались ли частички эпидермиса убийцы у нее под ногтями? Может быть, его волосы на ее одежде? Были ли следы спермы на ее нижнем белье? Что показал анализ брызг крови на снегу вокруг жертвы? И еще вопрос… У нее была интимная стрижка или она вовсе не брилась? Она задавала вопрос за вопросом, с азартом глядя на судмедэксперта.  — К сожалению, никаких следов ДНК преступник не оставил. Я перепроверял одежду девушки два раза. Что показалось странным, нижнее белье было абсолютно новым, с этикеткой. Кровь на снегу оказалась вагинальной — убийца с особой жестокостью насиловал жертву. И да, касательно интимной стрижки… она не была побрита.  Злата повернулась ко мне и прокурорским тоном произнесла: — Это не наш клиент. Надо передавать дело другому следователю.  — Аргументы? — спросил я, вскинув бровь. Ее самоуверенность начинала действовать на нервы. — Александр Степанович, благодарю за разъяснение.  Мужчина кивнул, оставил на моем столе аутопсию жертвы и вышел из кабинета.  Злата подошла к доске, убрала все фотографии убитой и приступила рисовать две колонки под названием «+» и «-». А после окинула всех присутствующих интригующим взглядом, замерев с маркером в руке.  — Итак, для начала перечислим все совпадения с арийским маньяком, — начала профайлер, коротко указывая на доске перечисленные факты. — Возраст жертвы до двадцати пяти лет, блондинка с синими глазами, задушена руками и изнасилована, отсутствуют документы, найдена вдоль трассы в одном нижнем белье, не считая пуховика. А также, судя по следам на снегу, он не насиловал ее там, где оставил. Значит насильственные действия произошли в более укромном месте. Казалось бы, достаточно много. Но… для арийского маньяка свойственно получать удовольствие, перерезая вены жертве. Он едва не испытывает оргазм, когда видит беззащитных девушек в крови на снегу. Снег здесь играет ключевую роль. Именно из-за него убийца не совершает преступления летом. Снег его главный триггер. К тому же, обычно серийник оставляет жертв вдоль лесополосы в более нелюдимых местах, чтобы их нашли чуть позже. А этот убийца оставил ее на оживленной трассе чуть ли не в поле. Он явно не заморачивался. Поэтому тело нашли спустя пару-тройку часов после наступления смерти. Напомню, что арийский маньяк не из тех убийц, которые оставляют своих изуродованных жертв в общественных местах, чтобы их заметили. Ему не нужна та черная слава и обсуждение, за которыми гонятся другие маньяки. А этот убийца выбросил жертву на оживленной трассе как ненужный фантик. Это какой-то залетный человек. В целом… я считаю, что это не может быть Власов.  — Теоретически может, — вклинился в разговор капитан Смирнов. — Мы его не задержали и местонахождение его неизвестно.  — Согласен, это может быть он, — вдруг задумчиво произнес Дорофеев, почесав затылок. — Но каким идиотом надо быть, чтобы, находясь в розыске, снова пойти на убийство… Профайлер ухмыльнулась, подошла к общему столу справа от меня и уверенно оперлась об него руками. В нос ударил приторный цветочный аромат, исходящий от ее волос.  — Сереж, он псих. Он не может не убивать. Этот человек не думает о последствиях. Он идет на поводу у фантазий. И чем дольше он не будет убивать, тем чаще будет думать о новом убийстве. Эти мысли будут сводить его с ума изо дня в день.  — Мы можем лишь предполагать, что новое убийство — дело рук Власова, — наконец заговорил Краснов, все это время молча наблюдавший за докладами коллег. — Но у нас нет ни одного вещдока. Мы опять пролетаем как фанера над Парижем.  Я откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок.   — Хорошо, твои аргументы засчитаны. Но как тебе такая версия… — проговорил я с той же интригой в голосе, чем привлек внимание профайлера. — Власову теперь трудно знакомиться с будущими жертвами, так как его лицо всем узнаваемо. Возможно, он отрастил усы или бороду, надел парик или бейсболку, и теперь отслеживает понравившихся девушек в социальных сетях. Но не знакомится с ними. В случае с Анной также следил за ее соцсетями. Кстати говоря, я уже нашел ее страничку перед началом доклада. Там она делилась студенческими буднями, отмечала геолокацию университета и общежития. В день вечеринки, она выложила фото с бокалом вина в руках, где стоит в окружении нескольких девушек. Там же отметила геолокацию небольшого поселка под Иркутском. Ребята веселились до утра, пускали петарды и салюты, которые запечатлели на камеры и выложили в сеть. Власов, долгое время наблюдавший за Анной, понял это как призыв к действию. К тому же, это его первая жертва за этот год. Он изголодался и не мог больше ждать. По геолокации и по фотографиям соседних домов он узнал, где именно проходила вечеринка, и приехал на место. Далее, зная в какой одежде его жертва, он терпеливо дождался, когда она отправится домой. Дождался момента, когда она не в самом трезвом виде дойдет до конца улицы и подъехал к ней, сказав, что направляется в город. Из-за опьянения инстинкты у Анны притупились, и она без задней мысли села в машину к убийце. Далее он изнасиловал ее в машине, задушил, забрал документы и повез по привычке в сторону трасс с лесополосой. Власов зол и на грани безумия. Напряжение в его теле накопилось с удвоенной силой из-за розыска и невозможности убивать по-тихому как раньше. Поэтому он с особой жестокостью насилует жертву после смерти. Об этом свидетельствуют сильные гематомы от его рук на талии и бедрах погибшей. Далее на пути из Иркутска преступник уловил мелькающие сигналки ГИБДД. Когда мы утром поехали осматривать труп, экипаж ГИБДД все еще дежурил на том же участке трассы. Он испугался и бросил жертву вдоль трассы. Так как на этой трассе нет лесополосы, которая бы скрывала его деяния, он побоялся заканчивать дело и не пустил жертве кровь. Либо же как только он хотел начать это делать, его кто-то отвлек или окликнул. — Версия неплохая, но не сходится с нижним бельем, — задумалась Злата, вскинув на меня вопросительный взгляд. — Судмедэксперт упомянул, что оно абсолютно новое с этикеткой. Но при этом, судя по отсутствию интимной стрижки, девушка не была готова к сексу в ту ночь. Значит свидания у нее не намечалось.  — Это может говорить о том, то убийца принес с собой новое нижнее белье и одел на жертву, забыв убрать этикетку, — предположил Смирнов. Я кивнул и поджал губы, согласившись с коллегой. — У арийского маньяка фетиш на кружевное белье.  — Девушке нет смысла покупать нижнее белье и носить его с этикеткой, — продолжил я, взглянув в сторону Златы. — По закону оно не принадлежит возврату. Матвей, узнай у Александра Степановича этикетка какого магазина на белье, и постарайся узнать кто покупал этот комплект.  Лейтенант молча кивнул, а после задал вопрос: — Мы даже не будем проверять версию, что убийцей мог быть кто-то из однокурсников жертвы?  — Мы обязаны ее проверить. Поэтому этим займется Дорофеев и Смирнов, — произнес я строго, взглянув на стопку отчетов слева от меня. — Злата, ты составь портрет убийцы Анны. Может найдешь что-то новое. Плюс ко всему перечитай свои записи про старых жертв, которых объединили в серию. Нам нужно еще раз проанализировать все совпадения и различия с новым делом. Отчеты как обычно каждое утро мне на стол.  Коллеги молча кивнули, вышли из кабинета и разбрелись по рабочим местам. Все кроме Златы.  — Знаешь, почему арийский маньяк убивает в именно Сибири? — задала вопрос она. Янтарные глаза были прикован к столу, а брови сосредоточенно сошлись на переносице. — Здесь на протяжении десяти месяцев зима, а снег лежит вплоть до мая. Он не местный. Точнее, переехал в Иркутск несколько лет назад. Когда начались убийства. И переехал только по этой причине.  — Согласен, в какой-то степени логично, — тихо ответил я и тут же отвлекся на новое письмо на электронной почте. — Я прошерстил все детдома Сибири. Власов не был воспитанником ни одного из них. И, не поверишь, в каком интернате я нашел совпадения по дате его рождения, не по фамилии. Детдом номер один в Самаре. Скорее всего, он выпустился именно оттуда.  Мы переглянулись. В желто-коричневых глазах профайлера промелькнул азартный огонек. В кабинете стояла тишина на протяжении двух минут. В это время я заметил, как над головой Золотаревы едва покачивалась люстра. Чертова сейсмическая активность… Иногда это выглядело жутковато. Я все еще не мог привыкнуть.  — Нет, — всего-то выпалила Злата.  На ее лице мелькнула нервная улыбка. Прежде я не видел профайлера такой растерянной.  — Что нет? — Не может быть таких совпадений, — пояснила она и тут же отвела сосредоточенный хмурый взгляд в сторону окна. — Мне надо переспать с этой мыслью… Золотарева тут же бросилась к выходу, забыв на ходу свои заметки и отчеты.  — Злата, — окликнул я, и она тут же замерла, оставшись спиной ко мне. — По поводу воскресенья… Извини, я тогда нагрубил тебе. Надеюсь, тебя не слишком задели мои слова. Но все же… я сказал правду.  Она развернулась ко мне полу боком, мельком покрасовавшись плоским животом и пышным бюстом в обтягивающем черном платье до колен. Ее уст едва коснулась натянутая снисходительная улыбка.  — Я не обижаюсь. Но мне приятно, что ты извинился.  С этими словами она покинула кабинет, а я с чистой совестью продолжил разгребать стопку отчетов.