ты обещан мне судьбою

из раза в раз, каждый вдох и выдох, я буду рядом, стану опорой, буду щитом, останусь даже тогда, когда судьба решит будто, сможет оборвать красные связывающие нас нити. даже тогда, я не отпущу. только дай надежду, что рядом будешь, и я клянусь, каждый вздох и каждый выдох твой оберегать буду.

— Я дам вам, ровно неделю, на выполнение всех заданий и сдачи долгов, и мне плевать на ваши дела вне университета. Вы поступили сюда, для набирания опыта, пришли узнать основы ваших будущих профессий, так что ребята, берите наконец ответственность за свои решения. Не сдадите мне все за этот срок, считайте что станете нежеланным гостем, в этом месте. Конечно, философия нужна для основ геодезии. Как же бедный Сынмин, станет геодезистом, без филологии! И так каждый раз, каждый раз Сынмин горит от возмущения, он до краев наполнен гневом, и просто в полном ужасе от этого преподавателя. Ну почему профессор Чон, никак не поймет что его предмет, ну не всрался никому из находящихся сейчас в аудитории студентам. Сынмин, будет по десять часов решать физику и математику параллельно, за это же время успеет послушать подкаст, о ученых девятнадцатого века, он физмат всех физматов. И все же, просидеть на литературе или философии одну пару, для него равносильно суициду. Решит тысячи задач, но не сможет и ста слов в эссе написать. — Твою мать.. — рядом сидит такой же расстроенный таким количеством заданий Минхо, они с Сынмином не очень любят этот предмет, так же как и профессора. Оба до костей в мозгах, математики. Наконец преподаватель отпустил расстроенных, обиженых даже, на жизнь студентов. Никто так и не понял, на кой черт им философия, но с преподавателем не поспоришь. — Ну конечно, я же без философии буду последним тупицей, сидящим в психбольнице, рассказывая законы Ньютона. Как раздражает! — Минхо и Сынмин, медленно брели по коридорам надоевшего университета, не договариваясь шли в библиотеку, если хотят успеть, надо начинать сейчас. — Давай хотя бы колы купим, и сигарет, мои заканчиваются. — Минхо не ответив на монолог Сынмина, решил что самое лучшее решения на сегодня, это покурить. В целом он прав, с такими преподавателями, им и пачки не хватит. — Минхо-я, неужели ты действительно будешь делать это? — Что делать Сынмин? Философию? ты его не слышишь разве? конечно буду. — раздраженные, они вышли с университета Ко Джи Нам, завернули за угол, и дальше направились в магазин, около университета. — Я понял, имею ввиду сам? — Ты дебил? Конечно сам, у меня верного песика, который будет по пятам ходить и делать за меня конспекты нет, к сожалению. — иногда Минхо злится на своего друга, потому что тот, любит задавать глупые вопросы.— Сынмин-а, не раздражай меня глупыми вопросами, и так бошка болит, нам еще в этой сральне три часа сидеть. Сынмин культурно проигнорировал обзывательство, потому что понимает Минхо, у них одна участь на двоих, долгов дохера, домашки еще больше. Они сели на ближайшую скамейку, и Сынмин покорно ждал, пока Минхо выкурит свою сигарету. — Знаешь Мин-а, может нахер эту философию? Клянусь так заебал этот профессор Чон, я ему скоро врежу, морда у него такая скользкая, всегда мечтал это сделать. — Хорошая идея Ли, проблема в том, что ты потом никуда не устроишься и будешь бомжом. — Спасибо Ким, ты очень поддерживаешь, пошли уже, я закончил. — Слава богу. Они заходят в библиотеку, и никого как ожидаемо там нет, конечно, все кто мог там быть, уже лежат в уютных кроватях, смотрят сериалы, или гуляют парами. А у Сынмина из всего этого, скрепучие скамьи и столы, а его пара это вечно недовольный Ли Минхо.

***

— Блядская любовь к мудрости. Что значит бытье? — По моему, это то что есть, материальная вещь возможно. Прошел час, по ощущениям Сынмина, вечность. Он впервые ощущал себя настолько глупым, но даже не отрываясь от книги, точнее от пяти книг, он так и не понял мысль Платона. Он уже не надеется понять, это бесполезно. И словно снисхождение с небес спустилось к нему. В библиотеку зашел Хван Хёнджин. Он вообще по скромному сынминовскому мнению мегамозг. Он отлично справлялся с физикой, математикой, был капитаном футбольной команды их университета, и конечно же хорошо разбирался в философии. В голову Сынмина пришла больная мысль, попросить мистер совершенство сделать все за него, взамен Сынмин сделает все что попросит Хван. На тот момент, Сынмин думал что это просто потрясающая идея, потому что ситуация действительно была безвыходной. — Минхо, — тихо шепнул Сынмин. — Ты полудурок? Нахер шепчешь? — Это ты полудурок, нагнись ко мне! — сам Ким через весь огромный стол пытался дотянуться до Минхо. — Ты внатуре дебил. — и все же Минхо нагнулся, облегчив и так не лучшее состояние Сынмина. — Че? — Видишь на соседнем столике Хван сидит, — Ну — Я хочу его попросить сделать всю домашку за меня, он за все на свете шарит. — Ты ему натурой потом отплатишь? — Минхо от своей шутки ухмыльнулся, остро глядя на друга. — Ну ты дебил? Нет конечно. Сделаю че попросит, может деньги нужны ему, я хер знает. — Ну удачи. Он говорят заносчивый придурок. — Хорошо, что универ сохнет по тебе из за внешности, а то будь ты уродом с острым языком, я бы лично тебя загасил. — Иди уже натурщик. Немного побаиваясь, Сынмин огляделся, Хёнджин все так же сидел нагнувшись ближе к учебнику, судя по всему тоже философия. — Привет. — Ким тихо подошел к столу, немного неловко покачиваясь из стороны в сторону. Хёнджин не спеша поднял голову, у него на удивление глаза были уставшие, немного пустые. — Привет, хотел что-то? — Да. А у тебя много долгов по философии? — Не особо, я для себя тут занимаюсь. — Ясно. Я хотел попросить тебя кое о чем. — О чем? — Хёнджин, потерев переносицу, выжидающе смотрел на Сынмина, который неловко теребил край толстовки. — Мог бы ты помочь мне с философией? Я просто.. я не очень понимаю этот предмет. А я помогу тебе с чем угодно. — Ладно. — Серьезно? Так легко? — Но с условием, что ты будешь сидеть со мной, и слушать все что я буду говорить. Просто делать за тебя конспекты я не буду, поймешь, и трогать меня не будешь. — О, да конечно, спасибо большое! Тогда, встретимся завтра в библиотека, в любое удобное тебе время ладно? — Хорошо. И еще, ты сказал я в любой момент обращусь к тебе за помощью, я действительно сделаю это Сынмин, обращусь в любой момент. — Да, я понимаю, еще раз спасибо огромное. Встретимся завтра, пока! — До встречи. Радостный, взволнованный даже Сынмин, направился к столу на котором сидели они вдвоем с Минхо, тот в свою очередь не обращал внимания на взболмашенного друга. Они стали потихоньку собираться, время близилось к восьми, и к счастью университет закрывали. — Ну как? Мистер совершенство согласился сделать за тебя домашку? — Не то что бы, точнее он будет помогать мне с этим всем. Но я даже рад такому, может хотя бы он вбьет в меня что то. — Надеюсь. И конечно же Сынмин-и будет помогать любимому хёну. — Конечно буду, ты же мне все лицо исцарапаешь, если не дай бог откажу. — И правильно сделаю. — Придурок. — Все для тебя мой любимый Минни. Сынмин фыркнул, они медленно шли по аллее, оба живут далеко от университета, и погода не похожая на морозный декабрь только добавляла радости, в конец Сынминова дня. — А если серьезно натурой потребует оплатить. — внутри, Сынмин очень надеялся, что Хёнджин не такой. Хёнджин вообще, очень даже тихий, да умный и да спортивный, но он не из болтливых, да и заносчивым не кажется. Наверное те кто так говорит о нем, просто завидуют. Но в тихом омуте, черти водятся, так что честно, Сынмин правда побаивается немного, просто по мистеру совершенство не скажешь что он какой то извращенный псих, но он ведь согласился помочь просто так. На его месте, Сынмину думается что он не смог бы так, за любую оплату не помог бы, не потому что он жадное чмо, а потому что, у него самого дел очень много, он ведь еще и подрабатывает в местной кофейне, долгов по учебе тоже хоть отбавляй, так что он все таки пришел к выводу, что он жадина. В любом случае, Сынмин сделает все что тот попросит, потому что Хёнджин его правда, очень очень сильно выручит. А если Ким еще и философию начнет понимать, так он ему ноги расцелует . — Да не. Я же шучу, о Хване пусть и говорят что он гандон, но он на самом деле не такой. Помнишь что обо мне говорили, когда мы только на первый курс перешли? — Ааа, это когда ты тому дебилу отказал, и он о тебе слухи распустил? — Да-да, я веду к тому что, возможно о нем клевещут просто, из за мордашки красивой? ну или он может тоже отказал ёбырю какому то, и тот херню начал нести. — А с чего ты взял, что он не извращенец? Все же возможно. — Это то да, но Сынмин-и, открой глазки пошире, неужели твоя светлая голова не видела его взгляда. У него он уставший, но добрый, тем более у него че, своих дел нет, сидеть тебе философию разжевывать. — Наверное ты прав хён. Что бы я без своего старшего делал а? — Сдох бы в канаве. — Я бы к тебе, не будь ты мне близким, никогда и ни за что не подошел, у Хёнджина если взгляд и вправду хороший, так от твоего я бы на месте умер. — И правильно сделал бы Сынмин-и, все не болтай, я наслаждаюсь воздухом.

***

hwan_: в библиотеке к трем, удобно?

kimsey:

да конечно.

до скольки будем заниматься?

hwan_: до пяти.

kimsey:

хорошо, спасибо еще раз!!

hwan_: всегда пожалуйста. Это достаточно волнительно. Хёнджин одногруппник Сынмина, но они даже не смотрят друг на друга, они вообще на самом деле из разных вселенных. Сынмин не то что бы не спортивный, скорее наоборот, он очень даже гиперактивный, но ему больше по душе такой вид спорта как волейбол, или баскетбол. Хёнджин же больше работает ногами, футбол тот же, не просто так ведь капитаном стал. Так же Хёнджин действительно молчаливый, Сынмин не знает наверняка, у Хвана много друзей по всему университету, и в группе у них своя компания. Но если Сынмин в своей компании больше болтает, то Хёнджин в основном слушает, как бы он не попадался Сынмину на глаза, он постоянно молчал, но очень внимательно слушал. И компании у них очень разные. Хёнджиновская компания состоит из спортивных и активных людей, в которой Хёнджин не является активистом поддерживающим разговоры. Сынмина же компания более по плохим привычкам, кто то курит без продыху, кто то пьет на постоянной основе, там и двоечники есть, а где двоечники там и прогульщики. Вообщем не лучшая свита для примера, но в ней Сынмин чувствует себя как рыба в воде, ему легко с этими людьми, он разговаривает с ними, но никакие из их привычек не перенимает. Так что да, Сынмину будет сложновато.

***

— Привет! Я не опоздал? — немного раскрасневшийся Сынмин, как не в себя бежал из кофейни до университетской библиотеки, боясь опоздать на свое первое занятие. — Привет. Нет, все хорошо. Расскажешь откуда начинать? — в белой атласной рубашке сидел Хёнджин, с очками немного сползшими на переносицу, он уже написал что то у себя в тетради. — Да эм, я если честно сам не знаю с чего начинать, я наверное начиная с первого курса, ничего по философии не понимал, и до сих пор не понимаю. — Ладно, тогда начнем с самого начала. Я буду спрашивать у тебя вопросы, а ты отвечай так как сам чувствуешь, хорошо? — Да, я понял. — Так, как думаешь, что делает человека счастливым? — Человек. то есть, тот кто поддержит возможно, кто полюбит тебя и тот кого полюбишь в ответ? — Не спрашивай у меня Сынмин. Значит счастье для тебя, это любимый и любящий в ответ? — Да, скорее всего. — Хорошо. Философия Сынмин, это не то о чем думает другой человек. Философия это ты, ты сам выбираешь о чем думать, как думать, с кем вести диалоги, а кто тебя отталкивает. Проще говоря, это твоя душа, и ее выбор. Например, твой любимый, он дает тебе внутренний покой? — У меня нет такого человека, к сожалению. Но я думаю что да, тот кого ты любишь, даст внутренний покой. — Свобода человека, есть ли она? Ты чувствуешь себя свободным? Хёнджин выжидающе смотрел на Сынмина, видел как тот терзается вопросом, не понимает как ответить, и не знает скорее всего. Это сложный вопрос, и о нем действительно нужно задумываться, но как раз задумывание внутри себя, поможет понять смысл философии. — Я думаю, думаю у человека есть свобода, пока он не вешает на себя обязанность чему то, или кому то. Он свободен, потому что так или иначе если кто то обязывает его, он найдет способ стать таковым. — В твоем понимании, человек свободен, если у него нет обязанности перед кем то? — Да. — Это частично верно, ты мыслишь в рамках либертарианизма. Когда человек сам делает выбор, и любое его решение — это результат его воли. Он может идти против обстоятельств и никто не сможет контролировать его мысли. — Могу записать это? — Конечно, запомнил? или продиктовать. — Нет спасибо, я примерно понял. Они сидели так какое то время, а дальше Хёнджин рассказывал о разных философах, о их мыслях, и как они выразили свои мысли на счет этих вопросов. Сынмину на удивление было интересно. Правда. Может Хёнджин поэтому мало рот открывает? Голос у этого человека спокойный, и то что Сынмина никогда не интересовало, стало вдруг таким интригующим, и он чувствовал как от вопросов Хёнджина, у него у самого все переворачивалось внутри, как он задумывался над действительно важными теперь для него вопросами. Как думал, и чувствовал что начинает понимать, насколько вопросы и странные и интересные, для него это было своего рода самопознанием. Он такими вопросами обычно не задается, и просто узнать себя, узнать что для него жизнь и что он о ней думает, было совершенно по новому. — Время прошло Сынмин, уже пять. Давай собираться. Я смог хотя бы немного, дать понять для чего нужна философия? — Ты крутой учитель Хёнджин, я от нашего профессора в основном засыпаю, а тебя даже приятно слушать. Хёнджин мягко улыбнулся, было приятно слышать это. Он хотел было ответить, как в библиотеку зашел Ли Минхо, вечная пара Ким Сынмина. — Эй Ким, почему я должен стоять на морозе, и ждать твою не торопящуюся тушу? — он как гром среди ясного неба, зашел в библиотеку, в которой кстати шуметь нельзя, но это же Минхо, плевать он хотел на эти правила. — Привет Хёнджин! — Ну ты и придурок Ли. Это ж библиотека, ты че как у себя дома. — Не ругайся Сынмин-и, но давай быстрее, ты меня начинаешь раздражать. — он развернулся и медленно пошел туда откуда вернулся. — Прости его, он иногда такая заноза. Завтра свободен? — Ничего. Я свободен, можем так же с трех до пяти. — Отлично. Тогда до встречи. — Сынмин быстро помахав рукой, побежал за Минхо. Хёнджин помахал в ответ, и стал собраться.

***

— Как успехи? — Минхо купил им кофе. Пусть он нудный иногда, часто злой. Но он действительно любит Сынмина, заботится, знает ведь что эта машина работает, учится, еще и с Хёнджином теперь занимается. — Успехом это не назовешь хён. Но я хотя бы начал понимать, нахрена нам философия, но это знаешь, чисто для интереса, для себя. Я все равно не понимаю зачем она нам нужна для геодезии. — Я тоже не понимаю Сынмин-а, а с Хёнджином в целом как, твои опасения не осуществлялись? Ты мне сразу скажи если будет что то не так. — Нет хён все хорошо. Он интереснее чем профессор Чон. И он вопросы всякие задавал, я аж реально думать начал. — Ну хорошо. Ты не упадешь от графика своего? — Не думаю. Хочешь жить умей вертеться называется. Мне придется под все это подстраиваться и не падать. — Пошли ко мне сегодня? Я ужастик классный нашел, первые пары мы пропускаем, к одиннадцати собираемся, и мы на парах. — Ты капец схемщик Минхо-я. Я согласен. Но ты заказываешь нам много гадости. — Ладно. Сегодня можно.

***

Пара по философии началась, Минхо мирно спит, бедная ручка все еще крепко держится в его руках, Сынмин же сидит задумчиво глядя в никуда. Профессор ведет лекцию, так же нудно и скучно. Никто из присутствующих казалось не слушает его, половина так же как и Минхо спят, другая половина либо в телефонах, либо как Сынмин смотрят в никуда, делая вид, что лекция профессора Чон, им очень интересна. Один из таких студентов Хёнджин. Сынмин вспомнил о нем, когда понял что бесстыдно прожигает его затылок. Он хотел было отвернуться, как Хёнджин по инерции повернулся к нему, чувствуя взгляд в спину. Он повернулся неожиданно, так что Сынмин не успел отвернуться до того, как его поймали на подглядывании. Он неловко улыбнулся, и застенчиво помахал рукой, Хёнджин сделал все тоже самое, отвернувшись дальше занимаясь смотрением в никуда. Сынмину вдруг стало интересно что у Хвана в голове, какой он человек, о чем думает, что делает, чем занимается и так далее. Просто внезапный интерес, без задних мыслей. Ему подумалось что было бы неплохо, пообщаться с ним как ни будь, о чем то, что не касалось бы философии. Потому что честно, философия уже запарила Сынмина до самых краев. И тут, словно прочитав его мысли, профессор решил послушать, какие же сделали выводы из его лекций, студенты. — Студент Ким, могу задавать вам пару вопросов из моей лекции, что бы я мог понять, как по вам прошлась моя лекция? Сынмин всматривался в профессора долгие пять секунд и просто кивнул, не считая нужным отвечать на заданный ему вопрос, и так ведь понятно, что хочет Сынмин того или нет, у него спросят, а откажется так завалят не спрашивая. И плевать он хотел на то что, совершенно не слушал нудного профессора, и вообще не помнил даже, о чем была речь. — И так, мы говорили сегодня о человеческой свободе, о ее видах, и то, как вы студенты ее воспринимаете. Как вы думаете мистер Ким, о чем нам говорит либертарианиз? Сынмин все еще молчал, но теперь перестал волноваться насчет ответов, потому что Хёнджин упростил ему задачу, это они обсуждали вместе, и Сынмин плюс-минус понял о чем это направление, потому что сам мыслит именно так. — Мистер Ким, нам долго ждать вашего ответа? — Либертарианиз, говорит нам о том что у человека есть свобода, потому что он сам ее выбирает. Человек сам выбирает, учиться, дружить, менять себя. Даже если общество говорит ему иное. — Сынмин мельком посмотрел на своего учителя, у Хёнджина во всю святились глаза, он улыбнулся ему. Сынмин не ожидал от него такого, наверное на тот момент они оба почувствовали облегчение, Сынмин от того что ответил, Хёнджин от того что сам учил его. — Верно мистер Ким, похвально, на прошлом семестре я уверен, вы бы не ответили. Что изменилось? Занимаетесь с кем то? — Спасибо профессор, да я решил подтянуться. — Ладно. Вопросов нет, но не расслабляйтесь мистер Ким, вы все еще не сдали мне все долги. Свободны. Измученные последней парой, студенты все же вышли, потихоньку собираясь домой. Сынмина же ждала пыльная библиотека, мученные жизнью книги, и Хван Хёнджин. — Хёнджин-а, пошли вместе. — Ты молодец Сынмин, все же запомнил. Я уже думал забыл все. — они тоже неспешно направились в библиотеку. В коридорах было тихо, казалось университет опустел за какие то полчаса. — Моему учителю спасибо. Я на самом деле реально забыл, на тебя посмотрел и вспомнил. Я вообще в шоке, профессор меня похвалил, в календаре красным цветом отмечу этот день. — Сынмин улыбался глядя на Хёнджина. И он еще раз убедился, что зря боялся его, Хёнджин и вправду подбодрил, затем похвалил, теперь идет тратить свое время на Сынмина. Ему даже не вериться что есть такие люди. Поэтому он решает что стоит позвать персонального учителя в кофейню где он работает. — Хёнджин-а, ты свободен сегодня после занятий со мной? — Я свободен. Чуть дольше позаниматься хочешь? — они зашли в библиотеку, тихо раскладывая кто учебники, кто ручки с тетрадями. — Нет не дай бог, я больше трех часов философию не осиливаю. Я хотел позвать тебя, сходить со мной в кофейню в которой я работаю, у меня в семь смена. Я как раз и тебя угощу, и считай уже на работе буду. Пойдешь? — Раз зовешь, то пойду. — Отлично. Тогда начнем? Они занимались много, и на этот раз Сынмину было сложнее, потому что на многие вопросы он не знал ответа, не знал как чувствует сам, и не понимал какие из всех правильные. Хёнджин терпеливо объяснял что правильных то по-сути и нет, есть мнение, который он должен высказывать. На вопросе кто он, и как он о себе думает, Сынмин совсем потерялся, как можно ответить на вопрос кто он? Как понять кто ты вообще. Хёнджин все так же без агрессии, и набором вечного терпения отвечал, помогал, и если видел что мысль Сынмина ближется к истине, направлял. — Я не понимаю, как это жить правильно? Разве человек не сам знает, как ему правильно? — Верно, каждый сам знает что правильно а что нет, но в философии нет определенного правила, как и насколько правильно. Буддисты говорят о внутренней ясности, когда ты спокоен. Аристотель говорил о развитии лучших качеств человека, а конфуцианство утверждает что у каждого свои обязанности и они должны их выполнить. Но каждый из них затрагивает ясность человеческого разума, что бы спокойно, что бы в мире с самим собой. Отсюда и вывод, что правильно это когда ты сам знаешь как, когда делаешь то, что дает тебе покой. — Значит, если я убью кого-то, и это даст мне покой, это я правильно живу? — Сынмин лучезарно улыбнулся, будто не он сказал по сути страшные вещи. Хёнджина это подкупило наверное. — Это значит ты будешь в покое с собой, в тюрьме. Тоже не плохо. Они посмеялись с нелепости сказанных слов, и стали собираться. — Кофейня не далеко. Ты сладкое ешь? У нас много всякой всячины. Они зашли в кофейню, где Сынмина с радостной улыбкой встретила бариста. Девушка была маленького роста, милая с красивыми ямочками на щеках, и большими глазами, которые за считанные секунды привратились в щелочки и губы расплылись в улыбке при виде Сынмина. Сынмин тоже выглядел радостным. Они обнялись и девушка стала принимать заказ. — Ты не рано Сынмин-а? Время видел?— разговаривая, она параллельно делала их кофе. — Я с другом тут. Кстати. Хёнджин это самая классная бариста Согкен. Согкен это самый лучший учитель Хёнджин. — она мило улыбнулась шепча себе под нос что то вроде, приятно познакомится, Хёнджин увереннее произнес тоже самое. — Вы что преподаватель и студент?! — она вдруг повернулся к ним с серьезным лицом, былые радостные глазки вдруг зло посмотрели на обоих, улыбка исчезала, и она всем своим существом показывала что становится недовольной. — Сон-а, ты что такое говоришь а? Конечно нет, меня Хёнджин подтягивает по философии. Девушка вдруг вся стушевалась, от былой агрессии не осталось и пылинки, она отпустила глаза вниз, и мягко извинилась. — Ой, простите. Но ты Сынмин не мог по нормальнее такого хорошего человека представить? совсем сдурел, оно понятное дело что вопросы появятся у меня! Ужас какой! Еще меня в такое неудобное положение поставил! — Сон-а, ну не злись, каюсь виноват. Хочешь я тебе мохито с арбузом сделаю завтра, все как ты любишь! — Ладно прощаю, идите ребята садитесь, через минуту все будет готово. Оба молодых человека направились к столику, расположенное около окна. На улице красивым ходом шел снег, и было достаточно тепло. — Ты наверное не такое ожидал увидеть. Она просто немного не сдерживает эмоции, но она очень милая. Видел как застеснялась? — он улыбнулся девушке. — Она крутая, и мне здесь нравится, уютно. — Правда? Я рад. Я в этом месте уже второй год, так все природнились. — А ты не устаешь от нагрузки? Мы сегодня много работали с тобой, я не учел что в начале все должно быть легче. И ты через полтора часа займешься работой. — Ну, все что я делаю, мне надо. Так что, я думаю не имеет значения, хочу я этого или нет, важно что бы потом это все пригодилось когда нибудь. А ты? — Что такое? — А ты чем занимаешься, ты уже весь мой распорядок знаешь, а я твой нет. Им принесли капучино и несколько сладких пончиков, для Хёнджина. — Я тоже работаю, но я рисую картины на заказ, у меня нет определенного графика, могу один день ничего не делать, второй как не в себя рисовать, занимаясь уроками. — Рисовать мне кажется это здорово. А что рисуешь обычно? — Чаще пейзажи, иногда просят лица рисовать. Но я редко когда соглашаюсь. — Почему? Мне кажется рисуй ты лица, было бы больше прибыли, нет? — Конечно приносило бы больше, я просто лица, принципиально не рисую, для меня нарисовать лицо это что то личное. Я рисую лица только тех кого люблю. — Звучит прозаично, ты и вправду философ, почему тогда выбрал физмат предметы? — Хёнджин правда такой, он дает много смысла, вещам, на которые люди не обращают никакого внимание, к такому числу входит и Сынмин. Но он понимает его, как бы странно это не звучало, он понимает что Хёнджин такой человек. Сынмин, он довольно проницателен, даже если не придает глубокого смысла вещам вроде любви, или литературы. — Я на самом деле действительно, люблю рассуждать глубокие темы, вроде есть ли любовь в человеке или нет, мне нравится философия, нравиться психология. Но мне кажется, выбери я эти направления, я не смог бы пробиться в будущем. Технические специальности вроде геодезии или архитектуры нужны в будущем намного больше, и придают этому значения намного больше, нежели литературе или психологии. Поэтому, на первом нашем уроке, когда ты говорил о свободе человека, и ты сказал что он пока не навещает на себя обязанностей будет свободным, я почувствовал что выбрал не то. — Хёнджин-а, ты сделал выбор, и ты все еще свободен, и ты все еще можешь взять второй диплом, и обучаться уже на своей любимой специальности. У тебя всегда будет выбор. Извини что лезу в душу, но ты же правда очень творческий, в каком то плане даже поэтичный. Мне кажется даже если ты думаешь что выбор не правильный, ты можешь это поменять. Это твоя жизнь, и ты должен стремится к тому, что когда через много лет умрешь, ты не будешь жалеть не о чем. — Я думаю ты прав. Спасибо что выслушал, я давно никому не изливал душу. — Хёнджин улыбнулся, глаза у него по светлели, он как будто внутри нашел то, что не мог найти уже долгое время. — Да всегда пожалуйста. Я рад помочь хоть чем то. — «Хоть чем-то»? Мне кажется ты много помогаешь друзьям в плане советов. — Я имею ввиду, что помог тебе «хоть чем-то». Я знаю что ты помогаешь мне, потому что когда нибудь и ты попросишь помощи у меня, и я правда собираюсь сделать все что попросишь. Но ты так же мог и не поддерживать меня сегодня, ты мог не хвалить меня, и ты мог быть просто дерьмовым учителем для меня, потому что любое твое отношения я бы принял, потому что сам знаешь какая у меня херовая ситуация с философией. Но ты все что мог не делать, делаешь, я правда благодарен тебе за это. Искренне. Их разговор вдруг с насмешливого перешел в серьезный. Они вмиг посерьезнели, каждый вдруг стал осознавать, насколько их знакомство странное. Три дня назад, сынмин лишь подошел с просьбой, а сегодня он искренне благодарит хёнджина. В то время как Хёнджин открывается с разных сторон, малознакомому человеку. — Ты попросил меня Сынмин. Любая просьба, и любая ответственность для меня важна, и я всегда стремлюсь довести дело до конца. И как я понял, тебе это помогает. Стремимся к большему. Я рад знать что ты видишь во мне учителя. Они смотрели друг на друга, и все что происходило вокруг вдруг утихло, все на свете стало неважным, мелочью, по сравнению с тем о чем они сейчас говорили. Оба оставили незаменимые впечатления друг о друге. В этот миг казалось, будто теперь, даже когда Сынмин все сдаст, он больше не захочет что бы Хёнджин считал его никем. Хотелось теперь стать, для него кем-то. — Спасибо Сынмин за приятный вечер, я давно так много не говорил. Мне пора идти на тренировку. Завтра встретимся? — Тренировка? Ты говорил ведь дел нет, я тебя задержал да? — Нет-нет, все хорошо, тренировка внеплановая, но она начнется через час, так что не волнуйся, да и у тебя скоро начнется работа. — Тогда хорошо. Встретимся в тоже время, ладно? — Хорошо. И Хёнджин ушел, Сынмин еще долго смотрел вслед. Сынмин на удивление для себя, ждал теперь их встречи. Ждал когда они снова смогут поговорить, и не обязательно как сегодня, он бы хотел и не о важных вещах разговаривать. Хёнджина всего хотелось разговорить, расспросить, чем интересно этот человек занимается. Хотелось узнать о его мыслях на счет определенных вещах.

***

Сынмин наконец пришел домой. Измотанный, его мозг словно по немного плавился от информации Хёнджина, домашки, людей. Как бы Сынмин не отмахивался от людей которые спрашивают его о самочувствии. Он действительно устал. Знает что надо, знает что обязан, как минимум работать и руками и ногами, но он человек. Это все его до дрожи надоело. Единственное чему он рад, так это то что он будет заниматься с Хёнджином. И он теперь настроен подружиться с ним, гулять, разговаривать, может когда нибудь, этот отстраненный человек, придет к нему на ночевку. Сынмин уже даже разбираться в себе не хотел. Знал ведь что интересен ему этот человек, интересен до посинения. И тут дело не в том что, Сынмин хочет задобрить и не выполнить долг, он просто хочет подружиться. Надеется просто, что Хёнджин разделит с ним этот интерес.

***

— Сынмин я тебя как облупленного знаю. Чего такой грустный? — они сидели с Минхо в столовой, после двухчасовой высшей математики у них у обоих болит голова. Но это лучше литературы. Да и у Сынмина точно не от нее, нет лица. — Устал да? Сынмин лишь жалко посмотрел на Минхо, и снова отпустил свой взгляд, давая тем самым красноречивый ответ. Минхо знает и вправду Сынмина всего, поэтому скрывать, и врать что все отлично уже нет сил. — Улыбнись Ким, может отдохнешь сегодня? после пар у тебя работы нет, а мистер совершенство подождет. — Минхо совершенно не в свойственном для себя жесте, поправил спавшую на глаз прядку друга. Сынмин удивленно посмотрел на Минхо. Это мило, Минхо редко когда проявлял тактильность, или говорил о заботе так прямо. Так что, Сынмин сменил удивленный взгляд, на нежный. Такие моменты от Ли Минхо нужно ценить. А затем в голову пришла дурная мысль, из за которой обычный Минхо, разгавкался бы на Сынмина, так что пользуясь возможностью, он обнял его. Сынмин почувствовал теплые руки на затылке и талии, мгновенно усталость испарилась, ему стало тело на душе. Он правда, очень рад, что из всех окружающих людей, в друзья его выбрал именно Минхо. — Ну все-все Сынмин-а, это была одноразовая акция. — и они отлипли друг от друга. — Хён, я не могу пропустить с ним уроки, уж очень я хочу наконец закрыть этот дебильный гештальт. Мы за три дня, сделали всю домашку представляешь? еще немного и три моих долга по лекциям тоже успешно закроются. — все таки Сынмин немножко наврал, точнее, это правда. Он правда стремится закрыть долги, но он умолчал о личном интересе. Но конечно проницательный Минхо, и без слов понял, что дело тут не только в не закрытом гештальте. Слишком кимовские глаза загорелись, рассказывая об наглой лжи. — Не ври мне Ким. Я дебил совсем по твоему? Вижу же понравился тебе он. Знаешь хоть как привлечь к себе? Сынмин немного покраснел от прямого вопроса. Он честно не знал, даже не думал об этом, у него была больше детское желание подружиться. — Да нет хён, причем тут привлечь, он просто интересно мне, я с ним дружить планирую, ну пообщаться хотя бы. Я его в кофейню пригласил, и мы поговорили немного. он правда классный. Ему было очень неловко, Сынмин знал что звучит как ребенок, отчитывающийся брату. Как бы не старался, поделать ничего не мог. — Понял. Значит ничего ты отменять не будешь. Тогда хотя бы не забивай на себя, ладно? Я же твой старший, переживаю как никак. — Хорошо хён.

***

Парни спускались по лестнице, один домой, другой в библиотеку, хоть Сынмин малость завидовал старшему, предвкушение перед встречей накрыло все остальные чувства. Глаза у Сынмина уставшие, но сейчас они заметно загорелись. Он был одет в стиле Хёнджина, черная атласная рубашка, брюки классические. Он не специально так разоделся, рубашку эту подарил отец, брюки просто подошли под нее. — Привет Хёнджин-а! — он все так же сидел на своем излюбленном месте, за весь день они не видели друг друга, это расстраивало одного из них, так получилось, что направления у них все же отличаются. — Привет Сынмин. — тон напряг Сынмина. Обычно Хёнджин более дружелюбен. — Присаживайся. Сегодня будет немного объемней, поэтому записывай все о чем я буду говорить, хорошо? — Хорошо. — сынмина голос охрип немного, разговаривать он уже не хотел. Сделал может что то не так? Обидел? Или у Хёнджина просто не было настроения? Впрочем об этом Сынмин уже не спросит. Обычные уроки длившиеся по два часа, растянулись на три. У Сынмина и голова и все тело болело от напряжения. Глаза слипались, и слух подводил. Но он упорно записывал, то что услышит, что увидит. Он пытался все запомнить. И Хёнджин сжалившись стал сбавлять бешеный темп. — Ты молодец Сынмин. Конспект должен понравится профессору. У нас осталось два конспекта разобрать. — Спасибо. — голос совсем потух, глаза тоже, дыхание будто отказывали, Сынмин не понимал что происходит. Но внутри знал, что все таки хёна стоило послушать. И на сегодня освободить все дела. — Все хорошо Сынмин? Тебе плохо? — Нет все хорошо, я думаю мне просто нужно отлежаться. Нужно было слушать Минхо-хёна, и отдохнуть. — Хочешь до дома проведу? — а? — у него сердце в пятки ушло. Предложение заманчивое, но Сынмин теперь не уверен, что сможет поддержать диалог, а он очень сильно хотел общаться. Ладно. Он переступит через себя. Не просто так ведь приходил. — Давай проведу, у тебя вид не важный. На свежий воздух надо. И если что я помогу, если совсем тягостно станет. — Хорошо, спасибо? — Пожалуйста. — Хёнджин улыбнулся, и скрылся за полками книг, что поставить те что взял на место. Они вышли на свежий воздух, и действительно Сынмину стало лучше. наверное из за температуры его тело слишком остро отреагировало. — Почему хёна не послушал? Он был прав говоря о твоем состоянии, я всегда пойму если у тебя не будет свободного времени. — на улице шел снег, и до сих пор было тепло. — Я знаю что он прав, и ты прав. Но мне нужно закрыть долги, Минхо всегда выкручивается, а я вот взаправду ничего в этом не смыслил. До тебя. — Приятно знать. Вы с Минхо встречаетесь да? — Я? Минхо? Нееет, ты что. Ты слышал как мы обращаемся к друг другу? Но он на самом деле мне очень близок, я его как друга не воспринимаю, он больше родственная душа, для меня наверное? А с чего ты взял? То что мы почти всегда вместе? — Не совсем из за этого. Я видел как ты смотрел на него, и после вы обнялись, мне подумалось что вы вместе. И ты часто говоришь о нем. Вот и подумал. А ты.. не думал о нем в таком плане? У Сынмина прям день удивлений сегодня. Он никогда бы не подумал, что их воспринимают именно так. Он поспешил дать ответ помотав головой в разные стороны. — Никогда. Минхо мой близкий друг, и мы очень уж похожи, не ужились бы вместе, да и если бы встречались, расстались бы через месяц. Слишком он уж невыносимый. — он посмеялся, потому что представил как Минхо услышал бы его, и начал ругаться. — Ты Хёнджин старше да меня? Сынминовы глаза были столь очаровательны, что Хёнджин не мог оторвать взгляда, он был похож на милого ушастого щеночка. И Хёнджин уверен, будь у Сынмина хвост, сейчас он бы вилял им. — Думаю да. Ты ведь сентябрьский, а я в марте родился. — Верно. Значит мне звать тебя хён? — он на это мило улыбнулся, глаза сверкали, и казалось красивей Сынмина сейчас никого не было. Он на деле, очень подходил этой атмосфере, весь такой нежный, уставший, и улыбчивый. — Хорошо Сынмин, можешь звать меня хёном. У Хёнджина впервые за весь день уголки рта растянулись в улыбке, он тоже захотел влиться в эту атмосферу. Сам по себе Хёнджин очень красивый, холодная внешность, глаза всегда остро осматривают окружающих, губы пухлые словно персики, и Хван высокий. Он не подходит под эстетику Сынмина, но улыбнувшись он стал таким, хорошеньким? Да, он стал просто очаровательным, на него хотелось смотреть, долго, не отрываясь. — Знаешь Сынмин-а, впервые увидев тебя, мне казалось будто ты можешь подружиться с кем угодно, и я оказался прав. У тебя и вправду много друзей, тебя всегда кто то окружает. Я думаю это здорово. — Правда? Я наверное просто слишком разговорчив. Думаешь людям это нравится? — Мне нравится. У Сынмина в моменте сердце упало в пятки, будто Хёнджин говорил не о его разговорчивости, а о нем самом. С каждой встречей, и с каждым словом, Сынмин будто сильней погружался в Хёнджина, сильней ощущал его, чувствовал каждый вдох и выдох. Да ему кажется это странно, он общаются всего ничего, а у него ощущение будто Хёнджина он знал целую вечность, и его интерес с каждым разом лишь рос, настолько Хёнджин был интересен ему. Говорят ведь противоположности притягиваются. Сынмин не верил в это. До момента знакомства с Хёнджином. И ему хотелось знать, на сколько они различаются. Хёнджин по своей натуре интроверт, Сынмин экстраверт, этим кажется все сказано. Но глубины этого человека все тянут Сынмина вниз, глаза и уста что говорят с каждым разом невероятные вещи. И Сынмин кстати только рядом с Хёнджином затыкается, и проваливается в поток слов, выходящий из уст Хёнджина. — Нравится что я без умолку болтаю, или то что я затыкаюсь? — он хихикнул, внутри он хотел задать вовсе не это, но знал что ответ на его вопрос будет отрицательным. Просто что то Сынмину шептало, не ты ему нужен. И возможно он прав, а возможно лишь накручивает себя до глупого апатичного состояния. А возможно он просто устал, и от усталости глупые вещи вертятся в его милой голове. — Мне нравится и когда ты без умолку болтаешь, и когда слушаешь меня. Я редко говорю, не потому что люблю, а потому что часто не о чем, а ты новый для меня человек, и с тобой можно поговорить. Меня наверное никто так внимательно не слушал, как ты. — У тебя тоже ведь, много друзей, не уж то, интересных нет? — Нету, но я был бы не против, если бы ты считал меня своим другом. — он не смотрел уже на Сынмина, он смотрел куда то вдаль, куда то где манящие фонари теплого цвета, так и просили идти дальше и дальше. И он шел, но уже не один. Сынмин и позабыл уже, что шел к себе, как то разговор зашел, и он обо всем забыл. И честно, больше не хотел возвращаться. Компания для разговора есть, к тому же эта компания заставляет его сердце биться чаще, они говорят и говорят, а потом молчат, подолгу глядя друг на друга. — Я тоже хочу дружить хён. Давай после наших занятий, продолжим общение? — Продолжим, если пообещаешь помнить все термины и все о чем мы с тобой говорили. — Обещаю.

***

Дни шли одним за другим, неделя закончилась, настали любимые пятница и суббота. Долги вроде домашки и не выполненных конспектов с лекций, Сынмин давно закрыл, в понедельник отдаст профессору Чон, и наконец то задышит полной грудью. Заставляло чувствовать тяжесть на сердце теперь иное. Хван Хёнджин. Свои занятия они закончили еще в вечер четверга. Порадовались, пообщались и на этом все. Конечно Сынмин знает, что они договаривались дальше продолжить общение, и он без сомнения продолжит его, но вот Хёнджин. Он будто не совсем хочет, то есть, они здороваются, и все в их университете были шокированы с того что эти двое вообще знакомы. Но все равно что то не дает Сынмину вдохнуть полной грудью. Он все равно как будто, потерял что то? Не помнил то, о чем помнить должен был, так-как не забывал дышать. хённим: привет Сынмин-а, есть планы на завтра? Теперь все стало так как раньше, Сынмин вдохнул и выдохнул от облегчения, все же он убедился в том что Хёнджин хочет общения также как и он. Сынмин сам не знает когда его настроения зависело от того напишет ему Хенджин или нет, вообще он считает это весьма странным, боится даже, зависеть от кого либо, это страшно. Но Сынмин наверное просто скучал, Хёнджин не из тех кто будет писать каждый день, или отвечать через секунду, так что, придется с этим свыкаться. Минхо-хён тоже такой, Сынмин же как то с этим справился.

минни:

привет хён, нет планов нет.

хённим: отлично. мы с друзьями вечеринку у меня запланировали. ты будешь очень важным гостем для меня, так что жду.

минни:

я думал ты не фанат такого))

приду обязательно

хённим:

не фанат, но если такое не часто, то я смело.

минни:

могу друга взять с собой?

хённим: конечно, минхо?

минни:

неет, он не особо любит такие праздники, с Хан Джисоном приду

хённим: хорошо, как придешь напиши.

***

— Хван Хёнджин? Капитан нашей сборной? — Джисон знаменитый своими песенными навыками, сидел вместе с Сынмином и жевал токкпоки. Он хороший, Сынмину думается что он очень хотел бы дружить с Джисоном теснее, чем сейчас, может эта вечеринка поможет ему. — Да. Он мой одногруппник. — А чего Минхо хёна с собой не возьмешь? — Ты его знаешь же, он скорее мне глаз выбьет. Ты не хочешь да идти? — сынмина голос немного дрогнул, он не то что бы обиделся на Джисона, больше разочаровался что с ним время не проведет, Сынмин и так с Минхо реже стал видеться, так с Джисоном вообще не пересекается даже. — Нет ты что? Пойду конечно, я просто удивился что из всей нашей стремной компании, ты решил сходить со мной. Я рад, честно. Теперь у Сынмина отлегло, он вообще часто из за друзей переживает, что сказал что то не так, или обидел случайно, всегда старается следить за настроением друзей. Ему порой кажется что он перебарщивает с этим. Но ничего Сынмин с собой поделать не может. Слишком он дорожит ими. — Тогда хорошо. Я скучал просто, мы раньше больше времени с друг другом проводили. И ты мне в голову первым пришел. В девять у меня встретимся, оттуда к хвановскому дому, ладно? — Понял. А когда это ты стал с ним общаться? Вы же разные совсем совсем. — Да прям разные. Я его попросил с философией помочь взамен сделаю что попросит. Услуга за услугу типо. Ну так-сяк заобщались. — Это ты ему за помощь отсасывать идешь? — у Джисона от своей шутки улыбка до ушей растянулась, еще через пару секунд он начал смеяться. Сынмину вдруг от неловкости тоже смешно стало, почему в друзья он выбирает и именно таких. — Ты дебил озабоченный Джисон. Все вали от сюда. Что б в девять как в штык у двери моей стоял. Это более чем волнительно, Сынмин в первый раз будет у Хёнджина дома, и он надеется что Хенджин сможет хотя бы пару минут уделить ему, большего он не ждет. Он одевается в красивую черную рубашку с брюками того же цвета, глаза чуть обведены черным карандашом, и губы увлажнены гелем для губ. Рубашка открывает вид на острые ключицы, и глаза светятся красивым коричневым светом, Сынмин весь в черном, но кожа на фоне этой одежды еще белее, еще красивее. Сынмин всегда отличался этой своей обаятельностью, он аккуратный и по виду, и по поведению, высокий и худой, мечта любого художника. Губы пухленькие, реснички длинные, трепещут от волнения. Он смотрит на себя долго, ища в себе изъян, но Джисон стоящий сзади лишь добавляет румяна Сынмину. говоря о его красоте, это заставляет смущаться, и еще более тщательно осмотреть себя. — Ну что красавица, пошли? — он лишь кивнул, последний раз оглядывая себя. Сынмин хотел написать что они пришли, но ему подумалось что у Хёнджина наверняка очень много дел, и мешать ему не стоит. Они вошли в дом. В доме на удивление было прохладно, с учетом того что людей в нем хватало, музыка заставляла сердце биться в такт биту, уши немного закладывало, но в целом все пока было не плохо. В центре огромного зала, с окнами в пол, танцевали люди, свет освещал все пространство, при этом было ощущение что в доме света вовсе нет, диджей что то орал в микрофон, но Сынмин этого не слышал, он был поглощен этим всем, настолько нравилась атмосфера витающая вокруг него. Джисон всем своим видом показывал, что тоже накален до предела, хотя он только зашел, по глазам светящимся видно было, как сдерживал себя, что бы не уйти в пляс вместе со всеми. Людей много, пространства тоже, Сынмина все больше удивляла площадь этого дома, он спокойно проходил, заметил что никто с друг другом не сталкивается при слишком большом размахе рукой или телом, так свободно было. — Сынмин-а — шепот прошелся по всему телу, заставив вздрогнуть обладателя имени. — Да? — Там есть наши знакомые, пойдем поздороваемся. Видишь у угла стоят, Дживон и Согкён. — Вижу, пойдем. Они направились к этим самым знакомым, те увидев движущихся к ним парней, тоже двинулись вперед. — Привет ребята, вас тоже капитан позвал? — Дживон обнял обоих, и принялся наливать шоты, только когда он стал наливать, Сынмин понял, что ни глотка не сделал, ему и не хотелось особо, он ведь не пьет. Но наверное для веселья одну выпить можно. — Кстати где он? Думаю надо поздороваться, да Сынмин? — Думаю да, не знаете где он? — Он на кухне, что то из алкоголя с соками намешивает. — Дживон пальцем указал назад себя, и будто потеряв интерес пошел вперед прямо в гущу танцпола. Сынмин с Джисоном же, направились в сторону указанную Дживоном, они здоровались со всеми кого знали, а таких было не мало. Джисон напевал песню знакомую ему, и Сынмин мирно шел, слушая глухой шепот друга. Его голос всегда нравился Сынмину, потому тот тоже напевал в унисон. Зайдя на кухню, они действительно увидели там Хёнджина со своей маленькой свитой, состоящей из четырех человек. Там кстати не было тех кого Сынмин с Джисоном знали бы. — Ох привет ребята. — к ним обернулся Хёнджин наконец закончив свое дело, он подошел с друзьями к ним, и начал всех знакомить. — Привет Хёнджин. Ты наверное меня не знаешь, я Джисон. — он протянул руку, и улыбнулся в знак доброжелательности. Хёнджин протянутую руку пожал, так же улыбаясь в ответ. — Нет, я тебя знаю Джисон, не было бы человека, чей слух ты не очаровал своим пением. — друзья Хёнджина так же улыбались Джисону, и тянулись обниматься. Сынмин тоже улыбался, но не из за знакомства, а из за Джисона, что так кстати смотрелся в этом всем, это была его стихия, и в ней он плавал как рыба в воде. Свободно, спокойно, будто это была не Хёнджина вечеринка, а его. — Спасибо. А ты у нас знаменитость, впринципе человека тебя не знающего я не видел. Вы ребята закончили? Пойдемте к остальным. Они направились в эпицентр танцев и веселья, Сынмин выходил последним, он почувствовал касание, чьи-то пальцы прочно обхватили его запястье. Он обернулся и увидел перед собой Хёнджина, наверное он слишком был очарован смотря на Джисона, что виновника события не увидел. — Сынмин-а я тебя ждал. Почему не написал? Я бы вышел вас встретить. — Сынмин не расцепил пальцы на своем запястье, то ли от того что забыл, ну или просто это касание приносило ему удовольствие. Не важно. Это же вечеринка, без этого не обойдешься. — Мне казалось что ты слишком занят, поэтому мы просто зашли. Как атмосфера? — хёнджин сегодня был еще красивее чем когда либо. На нем не было ничего выделяющегося из одежды, но его вид, он был совершенен, он расслабленный, он пах даже по особенному, Сынмин заметил это, потому что Хёнджин впервые так близко находился рядом. — Это я у тебя должен спросить. Нравиться? — Нравиться. — сынмин долго еще всматривался в хенджиновские глаза, проверял пьян тот или нет. Кажется что нет, просто таким свободным Сынмин видит его первый раз, и честно, он хотел бы видеть его таким почаще, Хенджину идет быть таким, свободным, не парящимся, веселым и разговорчивым. — Не идешь с нами? — Тут прибраться нужно. Ты пока иди, я чуть позже подойду ладно? — Да конечно. И Сынмин ушел, его ждали новые знакомые, ждали танцы и громкая заставляющая даже сердце биться в такт музыка. Ждали игры с людьми, и просто наконец крутой вечер, о котором он даже не задумывался, пару дней назад. Они ворвались в центр, и первым продемонстрировал свои умения один из друзей Хёнджина, а там и все по немного раскрепощались. Люди курили, пили, танцевали, и руками ногами обвивали друг друга, атмосфера была бешеной. Где то в углу целовались люди, занимались прелюдиями, смеялись во всю мощь, до одури напивались. Сынмин проникался в это с большим энтузиазмом. Чуть позже, зная что всем все равно, он начал двигаться в такт музыке, подался биту, и вслушивался в каждую строчку песни, все более сильнее двигая телом, руки сами поднимались вверх, скользили по шее и к ключицам, рот немного приоткрылся из за нехватки воздуха, глаза на мокром месте из за внезапно настигшей его духоты. Рядом также медленно, под стать музыке двигался Джисон с каким то парнем, они красиво обвивали руками тела друг друга, слились в одно целое, не сговариваясь двигались синхронно, дополняли друг друга. Ловя удовольствие от момента, Сынмин не заметил что рядом оказался Хёнджин, пообещавший придти как только освободится. Он также стал двигаться, был близко, но недостаточно что бы это могло принести удовольствие, при этом движения капитана были столь нежны и аккуратны что Сынмин сам проявил инициативу, пальцами обвил знакомые запястья, и медленно двигался беря темп Хёнджина. Хёнджин не ожидал касания, но не отскочил, не оттолкнул, принял и все в таком же размеренном темпе двигался из стороны в сторону. Песня вообще казалось была предназначена для вальса, но как двигаться под нее, дело каждого. Сынмин притянул Хёнджина ближе, губами почти касался мочки его уха. и шепнул о том что выйдет подышать. Он отпустил его запястья, и стараясь не мешать другим, направился в сторону выхода. Хёнджин немного шокированный внезапной близостью, и не понял что, человек заставивший тело покрыться мурашками ушел. Он медленно, пошел за ним, сам не знает для чего, просто так надо, так хочется. И этот вечер, в этот вечер Хёнджин ждал именно Сынмина, поэтому отпускать его так, особенно когда они стали близки не только платонически, но и физически, не собирался. К тому же, такие вечера часто заставляют людей делать глупости, Хенджину думается одна глупость не сделает его жизнь несчастной. Он редко касается кого либо, потому трогать и хотеть что бы тебя трогали для него редкость. Может быть Сынмин тот, кому он доверил касаться себя, и сам хотел бы того же. Хотя кому он врет, он Сынмина трогал бы постоянно, будь у него на это права, обнимал его так же как обнимает тот же Минхо, заправлял бы прядки спавшие на лицо, за ухо. Говорил и касался. Он в порыве мыслей чуть ли не вбежал за Сынмином. Тот стоял один, голова откинута на верх, открывая вид на бледную шею. Хёнджин подошел и накрыл его своей курткой. — Не пьешь? — Хёнджин повернулся глядя на расслабленного рядом с ним человека, разглядывал. Каждый раз смотрел будто видит впервые, и каждый раз втягивал воздух в себя, лишь бы не сказать чего лишнего, чего нибудь вроде « ты красивый Сынмин-а» или « почему ты позволяешь мне, так нагло разглядывать себя?» — Не пью. Даже если бы пил, не стал бы напиваться. — он обернулся, и быть может под экстазом ощущений после танцев, ему показалось что Хёнджина глаза красиво блестели глядя на него. Эту дымку сознания Сынмин быстро развеял, Хёнджина просто удовлетворила его вечеринка, потому такой довольный. — Почему? Вечеринки от части для этого и созданы, не думаешь? — Для кого как. Это первое место, куда я пришел не убитый, не для того что бы забыться в алкоголе, я пришел потому что впервые понял для чего такие мероприятия вообще нужны. — Правда? Мои мероприятия все же, пошли тебе на пользу верно? — Хёнджина ямочки вдруг стали такими выразительными, глаза довольным котом, он весь такой уютный. Это удивляет, он не выпил ни одного шота, при этом делал искусные алкогольные напитки, и все же не выпив и глотка, выглядел максимально расслабленным и отдохнувшим. Сынмин и описать не сможет, насколько рад видеть его таким. Он сам невольно улыбнулся, глядя на довольного собой Хёнджина. — Ты, идешь мне на пользу, Хёнджин-а. Сынмин говорит правду, с Хёнджином общение действительно дает пользу. Сынмин перестал думать как робот, в голове стали появляться мысли о которых он никогда не задумывался, он стал чувствовать. Не то что бы он не чувствовал базовые вещи, вроде благодарности или грусти, тут речь о другом, о более сокровенном, таком о чем он не смог бы поговорить с Минхо или Джисоном. Он не смог бы, объяснить им вещи крутящиеся в его голове, и они просто не поняли бы его. Наверное это плохо, нет, это точно плохо так думать о близких, просто, ему думается что красота жизни, или благодарность дружбе, быть может любовь которую он никогда не смог бы описать словами, он не сможет сказать об этом друзьям, не сможет объяснить чувства так, как мог бы, тут хотелось бы, чтоб человек сам, сам без слов понял о его чувствах, взглядом или сердцем, не важно чем. Это кажется эгоистичным, почему люди должны понимать его без слов, в то время как он такого делать не может, и Сынмин согласится с теми кто так думает. Это правда эгоистично, и эгоистично знать что общение с Хёнджином приносит пользу ему, какой смысл Хенджину тогда дружить с ним, Сынмин не понимает этого человека теперь вообще, зачем ждать Сынмина, зачем поддерживать, зачем помогать. Сынмин никогда для не близкого такого не сделал бы, и наверное Хёнджин просто такой, слишком хороший, слишком теперь родной. Родной настолько что кажется теперь будто, Сынмин сделает что угодно для него, без этого глупого договора, Хёнджин может просить как и что угодно, Сынмин не откажет, так возможно он сможет отплатить ему, за все хорошее что сделал для него Хёнджин, будучи совсем незнакомым человеком. Так в моменте захотелось коснуться Хёнджина, хотелось обнять, вдохнуть запах волос и кожи, так сильно что у Сынмина в пальцах кольнуло словно иголкой, сам организм требовал касаний, хотя бы немного. И Сынмин обнял, не крепко. Просто обвил талию руками, не сжимая ее, проверял будто, оттолкнут или нет. Голову аккуратно положил на хёнджиновское плечо и смирно ждал реакции. И наконец спустя пять секунд оцепенения он почувствовал на плечах и шее заветное касание, мягкое тоже совсем аккуратное, чужие руки гладили его по спине, массировали шею. Он расслабился и крепче сжал талию Хёнджина, окончательно лег на плечо. Так умиротворяюще, впервые объятия заставляют чувствовать комфорт. Чужие руки не хочется с брезгливостью и отвращением убрать, наоборот: что бы сильнее, при этом так нежно, что бы Хёнджин дал понять, ему тоже хорошо. Они долго стояли, душа друг друга в объятиях, нежных, и казалось что оба нуждались в этом больше всего. — Сынмин-а, это ты даешь пользу мне, а не я тебе. — Хёнджин шептал и лежавшая голова Сынмина немного покачнулась из стороны в сторону. — Это правда. Ты слушаешь, нет даже не так, слышишь меня. Касаешься на данный момент, и я не могу описать, насколько сильно оказывается нуждался в этом. Табун мурашек прошелся по телу Сынмина, еще немного и он будто заплачет, хотя конечно он этого не сделает, слишком уж сентиментальным из за Хёнджина стал. Просто, Хёнджин для него такой.. как бы правильно сказать, родной, такой нежный, хороший, просто совершенный. Он по сей день не поймет, почему Хёнджин такой, почему и для чего. И сколько бы Хёнджин не говорил о том что Сынмин его слушает, он ему не поверит, да конечно это может быть одной из причин, но их скорее всего мало. Они потихоньку отпускали друг друга, телу стало холодно, былое тепло ушло, поэтому стало не уютно. — Нам нужно зайти хён, ты без куртки, тебе наверное холодно. Он взял Хёнджина за руку, и зашел на кухню. В доме все еще стоял шум, а время было позднее, Сынмину думалось что у Хёнджина хорошие соседи, раз они еще не пожаловались на шум. Хёнджин неожиданно пошел вперед все еще с рукой Сынмина на своей, он вел куда то, но для Кима не имело значения куда. Куда важнее стали касания, частые теперь в их случае, они поднялись на второй этаж, зашли в комнату, темную и прохладную. Хёнджин включил всет, и до Сынмина дошло, это была его комната, комната Хёнджина. Та была просторной, уютной. По середине комнаты стояла двухместная кровать, в какой то степени комната казалось пустой, с краю у окна стоял одинокий стол с ноутбуком, светильник и несколько тетрадей, у стены шкаф большой, и зеркало у кровати. Впринципе все. Не было плакатов, единственное что он заметил это еще одна дверь. Возможно это было гардеробной, или уборной, у Сынмина не было времени подумать потому что, перед лицом появилось красивое личико принадлежащее Хёнджину. — Ты сказал мне, я смогу обратится к тебе в любой момент. Он настал Сынмин, у меня есть просьба. Но если она тебе не понравится, ты можешь не делать ее ладно? Я не хочу принуждать, или заставлять тебя делать это, лишь из за потребности выполнить обещание. Договорились? Сынмин немного напрягся, потому что не мог представить просьбу, не знал что ожидать, но он знал что в любом случае выполнит то о чем Хёнджин его попросит. Сделает, и сделал бы даже если не было бы договора. — Хорошо хён. Какая просьба? — стало тихо, настолько что Сынмин поклясться мог, слышал как собственное сердце стучит, от напряжение, ожидания, и чего то, чего пока говорить боялся. — Поцелуй меня. — через мгновение Хёнджин ответил, и сказать честно, он смело смотрел в глаза напротив, пока обладатель этих самых глаз, отпустил их. Смущение пробралось в самую глубину души, перевернуло внутри все органы, и не оставило там ничего нетронутого. Все же поборов себя, Сынмин понял свои очаровательные очи, и смотрел в ответ. Он видел что многое блещет в красивых глазах Хёнджина, начиная от смущение заканчивая алым огоньком интереса. Все же поняв что долго стоит на месте, Сынмин немного поддался вперед, аккуратно взял хенджиново запястье, свободной рукой коснулся шеи, и медленно сокращал расстояние между ними, но даже так, еще хенджиновских губ он не трогал, ждал скорее что сам Хенджин сделает последний шаг, давал время, чтобы тот понял о чем просит, что точно уверен в просьбе, что не отступит в последний момент. И честно, Сынмин ужасно сильно боялся, что хёнджинова просьба лишь миг его экстаза после касаний и вечера в целом. Боялся что Хёнджин загрызется сомнениями во время долгожданного для Сынмина поцелуя. Но к его счастью у Хёнджина были другие планы, в отличие от него, Хенджин думал лишь о том как бы Сынмину было неловко, о его чувствах он не знал, потому тоже боялся. — Ты уверен Сынмин, скажи пожалуйста если почувствуешь себя некомфортно ладно? — Сынмин в ответ кротко улыбнулся, и сделал заветный шаг вперед, наконец-то касаясь желанных губ, он мягко причмокивал их, давал время привыкнуть к себе. Дальше все шло размыто, но уверено. Хёнджин целовал так, что сносило голову, кружило все вокруг. И все же, этот поцелуй казался наваждением, страшным и пугающим наваждением, словно в моменте он исчезнет, оставит непоправимый след с сынминовой груди и исчезнет. Но Хёнджин не исчез, целовал все также с напором и нежностью, руки поглаживали талию, Сынмин чувствовал его дыхание, и сам старался дышать с ним в унисон. Он заполнял собой все пространство, окружил со всех сторон, что секундой ранее появившееся наваждение испарилось, словно он читал Сынмина мысли, и сделал так что бы он больше никогда так не думал. Перестал боятся и отдался моменту целиком. Хотелось еще ближе, еще сильнее, слиться воедино, словно не хватало и той близости коей они занимались. Дыхания стало не хватать, становилось все жарче, сердца у обоих лились с бешеной скоростью, но волновало ли это их? Нет. Конечно нет, о каком волнение шла речь, если они так сильно были поглощены друг другом, и моментом. И все же, когда дыхание стало критически не хватать Хёнджин первый отстранился, и смотрел глубже теперь, проницательнее, лишь бы считать эмоции в глазах человека напротив. Но этот человек был так счастлив, глаза его были размыты, хотя горло его ни разу не обмывалось алкоголем, смущенная улыбка не спадала с красивого лица, и весь он покрасневший, смущенный но довольный. Сынмин сократив расстояние между ними, крепко обнял Хёнджина, и прошептал долгожданное: « ты мне нравишься »