Малыш

Пустоши дышали вечерней прохладой. Багровое солнце медленно сползало за зубчатый горизонт, окрашивая ржавые скалы и выцветший песок в кроваво-пурпурные тона. У скалистого выступа, служившего естественной защитой для лагеря Альдекальдо, стояла Панам, а рядом нечто, от чего у Ви перехватило дыхание. Это был байк. Но не просто хромовый конь с бензиновым сердцем. Его обтекаемые формы, лишенные привычных спиц и открытых проводов, словно выточены из цельного куска матово-черного металла. Он парил в нескольких сантиметрах над землей, издавая едва слышный, низкочастотный гул. — Ну? — Панам с гордостью провела рукой по гладкому корпусу. — Красавец, да? Нашла на заброшенном складе Кан тао. Думали, хлам, а тут такой малыш. Ви присвистнул, медленно обходя технику. Он ткнул пальцем в невидимую силовую линию между днищем байка и землей. — И он… летает? — Не совсем летает. Парит. Антигравитация, предсерийный образец. Но едет просто песня. Хочешь прокатиться? Она ловко закинула ногу и устроилась в седле, которое тут же подстроилось под ее форму. Ви, не скрывая ухмылки, уселся сзади, обняв ее за талию. Байк был узковат для двоих, приходилось держаться плотно. Сначала все было как на обычном, пусть и невероятно тихом и плавном, байке. Они выехали на ровный участок пустошей, оставляя за собой два аккуратных следа на песке. Ветер свистел в ушах, сбивая прядь волос Панам с лица. — Держись крепче, самурай, — крикнула она через плечо, и в ее голосе звенел озорной огонек. — Сейчас покажу, на что способен этот малыш! Прежде чем Ви успел что-то сказать, она щелкнула тумблером на руле. Раздался нарастающий вой, и байк рванул вперед с такой силой, что Ви инстинктивно вжался в спину Панам. А потом... потом его живот приятно устремился куда-то вверх. Байк оторвался от земли, плавно набирая высоту. Они будто плыли на призрачном корабле по морю из песка, не касаясь его поверхности. Байк шепотом рассекал воздух, оставляя за собой лишь легкую рябь на земле. Ви не сдержал смеха. Чистого, детского удивления. Он смотрел по сторонам, на проносящиеся под ними кактусы и обломки, на огромное небо, которое стало казаться ближе. — Невероятно! — крикнул он ей в ухо. Она лишь довольного хмыкнула в ответ. Так они летели минуту, может две. Идиллия прервалась резким, сухим кашлем из глубин байка. Из-под панели управления повалил едкий дымок с запахом гари. Гул антигравитации прервался, и байк с неприятным толчком рухнул на колеса, отскочив на кочках. Ви мгновенно обхватил Панам еще крепче, прижавшись к ней всей грудью. — Что случилось? — успела выкрикнуть она, но руль уже начал бешено вилять у нее в руках, совершенно не слушаясь. Байк занесло, заднее колесо зарылось в песок, и с громким скрежетом их выбросило из седел. Инстинкты наемника сработали быстрее мысли. В полете Ви постарался сгруппироваться, развернуться, подставив свое тело под Панам. Они тяжело рухнули на песок, подняв облако пыли. Он принял основной удар на себя, резкая боль пронзила бок, но он не отпустил ее, крепко держа, чтобы она приземлилась на него, а не на жесткую землю. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием умирающей электроники и их учащенным дыханием. Пыль медленно оседала. Панам лежала, зажмурившись и уткнувшись лицом в его грудь. Спустя несколько секунд открыла глаза, медленно подняла голову. Взгляд упал сначала на Ви, затем на дымящийся, перекошенный байк, бесславно валявшийся рядом. В ее глазах вспыхнула ярость. — Ах ты ж... кусок дерьма!! — выкрикнула она, сжимая кулаки и обращаясь к железному коню, словно он мог ее услышать. — Дорогущая хрень, а развалилась от пяти минут полета! Я тебя на запчасти... Ви хотел что-то ответить, но его опередил звук. Тихий щелчок, потом натужное урчание. Двигатель байка завелся сам по себе. — Что за... — он приподнялся на локте, не отпуская Панам полностью, его взгляд приковало к их «железному коню». Байк, с помятым крылом и дымящейся панелью, дернулся. Сначала он просто поехал по кругу, потом снова включилась нестабильная турбина, и он начал метаться рывками, зигзагами, словно им управлял припадочный. А затем, описав резкую дугу, он направился прямо на них, набирая скорость. Время замедлилось. Ви отпустил Панам так резко, что она откатилась в сторону. Движение было одним плавным, отработанным до автоматизма жестом. Рука рванулась к кобуре за спиной, Малориан лег в привычную ладонь. Не целясь, почти интуитивно, он выстрелил несколько раз. Не в шины, не в двигатель, а в тот самый блок управления на руле, откуда шел дым. Раздался хлопок, брызги искр, и байк, проехав еще полметра по инерции, грузно рухнул на бок, замерзнув в сантиметре от их ног. В наступившей тишине было слышно только их тяжелое дыхание. Отряхивая песок с кожаной куртки, он подошел к Панам, которая все еще сидела на земле, ошарашенно глядя то на байк, то на Ви. Он протянул ей руку. — В порядке? — его голос был хриплым от напряжения и пыли. Она взяла его руку, и он легко поднял ее на ноги. — У меня была мягкая посадка, — выдохнула она, потирая ушибленное плечо и пытаясь шутить, но в глазах читался испуг. Ви усмехнулся и покачал головой, смотря на дымящиеся остатки технологического чуда. Панам огляделась. Они были посреди пустошей. До лагеря несколько километров. Закат догорал. Байк превратился в груду хлама. Она вздохнула, но в уголках губ играла улыбка. Ее пальцы нашли его руку. Переплетаясь в уверенном, спокойном жесте. — Что ж, — сказала она, глядя на дорогу, ведущую к огням лагеря. — Погуляем? Ви рассмеялся, коротко, хрипло и очень искренне. Он отпустил ее руку, чтобы обеими ладонями стряхнуть с ее куртки и волос самые заметные следы их падения. Пыль золотистым ореолом застыла в воздухе в лучах заката. Потом он снова обнял ее за плечи, решительно развернул прочь от сломанного байка и тронулся в путь, плотно прижимая к себе сгибом локтя. Наклонился и губами, шершавыми от песка, коснулся ее виска, вдохнув смесь запахов пыли, пота и ее духов. Отстранился, поймал ее взгляд. — Решено. Больше тебя за руль не сажаем, — объявил он, стараясь сохранять серьезность, но не скрывая ухмылки. Она фыркнула, не найдя, что возразить, и ее рука, лежавшая у него на пояснице, легко и игриво шлепнула его по бедру. Он вновь обратился к ее лицу. В нем искрилось капризное недовольство, подчеркнутое сдвинутыми бровями. А потом, словно окончательно выйдя из себя, она демонстративно показала ему язык. Этот детский жест заставил его резко остановиться. Он нежно взял ее за подбородок пальцами и притянул к себе. Их губы встретились в поцелуе. Недолгом, но на удивление глубоком и нежном, в котором смешались вкус пыли пустошей и что-то неуловимо сладкое, знакомо-родное. Оторвавшись, он продолжал держать ее лицо в ладони, большие пальцы едва касались ее висков. В его прикосновении была бережность, с какой держат редкую, хрупкую находку. Взгляд скользил по ее чертам, задерживаясь на тронутых загаром веснушках у переносицы, на ресницах, от которых на щеки ложились тонкие тени, на едва заметной трещинке на нижней губе. — Обожаю твой вкус... — Ви нежно провел большим пальцем по нижней губе, внимательно изучая прилипшие песчинки. — Вкус песочка, приправленного пылью пустошей. Он поднял на нее взгляд, поймав в ее зрачках заревую рябь заката и разъяренное выражение лица. — Иди ты! — она рванулась, пытаясь выскользнуть из его объятий. — Сам ты «песочный десерт» с привкусом дерьмовых шуток! Но он был готов к этому. В следующее мгновение мир для Панам перевернулся с ног на голову, в прямом смысле. Он резко и ловко закинул ее через плечо, как мешок с ценным грузом. — Ви!! — вскрикнула она, уже без злобы, но с отчаянным протестом, когда он уверенным шагом тронулся в сторону лагеря. Но он лишь крепче придерживал ее за ноги, не замедляя хода. И тут, собрав все силы в комок, она совершила отчаянный рывок. Выскользнула из его захвата и спрыгнула на песок. Прежде чем он успел опомниться, Панам оказалась перед ним, и с проворным щелчком расстегнула пряжку его ремня, резко спустив штаны до самых колен. Когда она вновь подняла на него взгляд, на ее лице застыла целая гамма чувств — дикое веселье, испуг от собственной дерзости и злорадное торжество. И... бросилась наутек! Помчалась так стремительно, что Ви едва успел натянуть штаны и ринуться в погоню. Они неслись по барханам, оставляя за собой шлейф золотой пыли, их смех и отрывистые возгласы нарушали величавую тишину пустошей. Огни лагеря уже были близко, когда его рука наконец обхватила ее талию, и он, смеясь и запыхавшись, притянул ее к себе. Они рухнули на теплый песок, и дальнейшее осталось тайной, которую хранили лишь багровеющие облака и первые, робкие звезды в небе над Найт-Сити.