Часть 1
Голос. Почти неслышный, даже слов не получается разобрать…
Кто-то трясёт за плечи, вцепившись в них тёплой крепкой хваткой. «Нет, пожалуйста, просто дайте мне умереть, в этом мире больше нет ничего, что меня держало бы». Все звуки такие далёкие, будто через толщу воды. Перед глазами темнота, а мир погряз во мраке и тумане.
Голос.
— Пошла вон, мерзкая девка, — пощёчина, такая звонкая и болезненная, — голова чуть не лопается как спелый арбуз. Чувство жара и колкой боли разливается внутри так сильно, словно тело окунули в огонь, — либо ты избавляешься от ребенка, либо уходишь! У тебя уже пузо видно! Кому я такую продам?!Почему судьба сложилась так, что сначала ей пришлось отказаться от своей любви, а теперь она теряет и своего ребенка?.. «А я... Я ведь была одной из первых красавиц Сяньлэ, а стала продажной женщиной, которую даже из борделя выгнали».
Её крепко держат за плечи, и хватка эта такая близкая и теплая… но от этого боли становится лишь больше. Цзянь Лань так долго была одна, но хотя бы в момент смерти есть кто-то рядом с ней.
Снова голос. Такой далёкий, словно из-под воды. Что он говорит?
— Я тебя выкуплю! Обещаю, выкуплю! — Фэн Синь. Человек, которого она любит больше всего на свете. Человек, рядом с которым хотелось бы прожить жизнь. — Дурак... Откуда у тебя деньги, скажи? — каждое слово острое, будто она хочет его этими речами убить, побольнее уколоть. Слова срываются с губ неприятным холодом, и она чувствует, как холод этот пронзает насквозь, словно стрела. — Неужто думал, что я хочу, чтобы ты меня выкупил? Время вышло. Проваливай! Больше не желаю тебя видеть… — её перебивают, а мир вокруг путается. В голове вертятся совершенно другие слова, и попытки их загасить становятся невыносимо болезненными. — Я найду деньги... — Вон! Меня покупает другой, слышишь?! Другой! Если ты думаешь, что я тебя любила, — ошибаешься. Больше не приходи сюда. Хлопок двери. Цзянь Лань упала на колени, так горько она ещё не плакала. Она закрыла рот руками, извиваясь на полу в приступе отчаяния и разъедающего изнутри холода. Только бы никто не услышал. Только бы он не услышал. В этих слезах была вся её боль, и слезы эти падали на деревянные половицы, впитываясь в них. Она правда его любила, она очень хотела уйти с ним, но... понимала, что лишь станет обузой, что однажды он возненавидит её за испорченную жизнь. Фэн Синь может, он обязан жить по-другому и найти свое счастье однажды. С кем-то, но не с ней. Уж лучше прогнать его сейчас и стать яркой вспышкой в воспоминаниях, чем растоптать, сломать его жизнь окончательно и бесповоротно. Она может отпустить любимого человека, но избавиться от его ребёнка — выше её сил. Она его сохранит. Цо — ошибка, огромная ошибка… Она назовёт ребенка Цоцо и никому не позволит его и пальцем тронуть!Звуки всё больше отдаляются, а тело становится тяжелее. Будто вязкая пучина тянет в свои объятья. Будто теперь она привязана камнями ко дну глубокого пруда с черной мутной водой, и ей оттуда никогда не выплыть.
Цзянь Лань тянет руку к свету над головой, но лишь глубже погружается в небытие. Воспоминания — тонкая нить, связывающая её с миром живых.
Снова голос. Кто-то с ней говорит, но слова растворяются, так и не достигнув её ушей.
— Думала, можешь отказать мне, девка? Недостаточно хорош для тебя лишь потому, что я из Юнъани? Да я тебя сейчас… — крепкие руки прижимали её к грязной холодной стене, оставляя на запястьях синяки и ссадины. Не вырваться. Страшно. — Невеста принца? Нет! Ты станешь моей. Кому нужна будет порченая девка? — треск одежды, хруст браслетов. На пол падают разорванные одеяния одно за другим, пока человек не обнажает её тело. Нежное, хрупкое и бледное. Она чувствует его колкие прикосновения, чувствует его крепкую хватку. Больно. Мерзко. — Я уж лучше умру, чем выйду за тебя замуж! — кричит она, но ответа не следует. Удар. По лицу покатилась тонкая струйка крови. Перед глазами красные пятна. — Это мы ещё посмотрим… Цзянь Лань никогда не чувствовала себя настолько грязной и униженной. Ни продавая своё тело в борделе, ни скитаясь по улице, она не ощущала той боли. Только тогда, в тёмном переулке, когда её насиловал мерзкий мужчина, беженец из Юнъаня, она поняла, насколько громко может кричать.Её мысли будто бы погрузились в вязкое клейкое болото, а тело стало мутной лужей. Растворяясь в вязкой пучине, она ощущала лишь холодное тельце Цоцо. Цзянь Лань не смогла его защитить. Не смогла сберечь!
Последнее, что она помнила перед смертью, — скрип двери. Кто-то вошёл в комнату, пока она спала. Это чудовище пыталось забрать её драгоценное сокровище, единственный смысл жить. Пыталось вырезать ещё не родившегося малыша из материнской утробы ритуальным ножом. Пыталось сотворить из него злобного монстра и уничтожить в нем всё человеческое. Цзянь Лань удалось выхватить малыша, из последних сил выскочить в окно. Впервые она так радовалась тому, что её комната на первом этаже. Но далеко ли убежит раненая женщина? Всё, что она могла, – закрыть Цоцо собой, крепко прижать и кричать, да только крики её были похожи на истошные хрипы. Никто ей не поможет, но она обязана защитить своего ребёнка. Обязана. Вдали послышались шаги. Черные тени поползли по покрытой мраком улице. Они спугнули это чудовище. Того, кто способен на такое зверство, нельзя было назвать человеком.Сознание Цзянь Лань покидало её, а пелена перед глазами будто бы въелась в душу, стала частью разума. Но девушка лишь крепче прижала к себе младенца, оставляя на нем разводы грязи.
Голос. Почти неслышный, даже слов не получается разобрать…
Цзянь Лань чувствовала, что достигает дна прогнившей мутной бездны. Когда уже чернота покроет собой все вокруг и даст покой? Толчок. Цоцо толкнул мать. «Он не умер..? Тогда... я не могу... Я обязана его спасти... Мне нельзя... умирать…»
Рука. Теплая и крепкая хватка. Кто-то сжал её за плечи и выдернул из черной мглы на поверхность. Цоцо слабо пытался вырваться из объятий матери. «Он жив. Он жив!» По щеке покатилась слеза, ещё и ещё, превращаясь в бурный поток. С уст Цзянь Лань сорвались рыдания. «Я... должна его защитить…» Тело обмякло. Сознание покинуло измученное тело.
Цоцо резко вырвался, словно разъяренный зверь, бросился на человека, который тряс за плечи его мать, и впился своими крошечными, но такими острыми зубками в плечо. — Что б тебя! — Му Цин пытался помочь девушке, но вместо благодарностей на него накинулся дух, выглядящий, как маленький уродливый монстр. Однако тот был настолько слаб, что упал от взмаха руки Му Цина и покатился по земле. Цоцо прижался к матери, скаля зубы, защищая её. — Не собираюсь я вам вредить! — дух будто бы понял слова, подпустил юношу ближе, но всё так же был готов в любой момент накинуться на него вновь. Цзянь Лань умерла. Умерла, как и Сяньлэ. Слёзы продолжали течь из её глаз, будто оплакивая не только себя, своего ребёнка, но и весь погибший народ. Её хладное тело, измазанное в крови и грязи, выглядело поистине печально в мгле ночи. В ней Му Цин видел всех тех, кого они не смогли спасти. Будучи служащим Нижних Небес он не может оставить демона в живых. Даже будь это последний ребёнок Сяньлэ. Он обнажил свой огромный меч, но рассёк лишь воздух. Младенец, на удивление, оказался очень проворным и отскочил в последний момент. Воспользовался тем, что Му Цин старался не задеть тело девушки. Цоцо не хотел покидать маму, но страх оказался сильнее. Он быстро перебирал своими маленькими конечностями, петляя между домами. Наконец спрятался в грязной канаве. Холодно. Ледяной ветер завывает, поднимая смрад. Но больше спрятаться негде. Луна скрывается за тучами. Темно. Начинает накрапывать мелкий дождь. Му Цин упустил его. Младенец будто растворился за поворотом. — Паршивец. Как сквозь землю провалился! — выругавшись, Му Цин вернулся обратно к телу. — Нужно хоть похоронить по-человечески. Вот только тела там не было.***
Внезапная лёгкость. Свежесть. Пучина страха и черноты будто отступила. В голове вновь появились мысли. «Я должна защитить своего ребёнка. Я не могу его оставить. Я всегда должна быть рядом с ним. Я должна проснуться. Не имеет значения жива я или уже мертва, если Цоцо будет рядом со мной. Больше никто не посмеет ему причинить вред»
