Трое в Припяти или интересные паблики ВКонтакте

Их разбудил резкий, противный звук будильника. Трое парней, с трудом приходя в себя, пытались навести небольшой порядок после их разрушительного перекуса. Данила, протирая лицо влажной салфеткой, вдруг фыркнул. - Лукьян, а помнишь, как я тебя во всех соцсетях забанил? Посевкин, пытавшийся расчесать пальцами свои спутанные после сна чёрные волосы, надменно поднял бровь. - Ты имеешь в виду тот момент, когда ты не оценил мой цикл поэтических зарисовок "Шёпот разлагающейся плоти"? - Зарисовок? - взвизгнул Миша с соседнего сиденья, протирая заспанные глаза. - Ты ему в личку фотографии с расчленёнкой из криминальной хроники слал в три часа ночи! С подписью "Вот бы и нам такую ночь устроить"!. Даня тогда с перепугу все соцсети себе удалил на неделю! Голубович покраснел. - Я не с перепугу! Мне... надоело! А потом маман моя спрашивала - он передразнил голос матери - "Данилка, почему Лукьянчик к нам в гости перестал ходить? Он же такой умный, начитанный мальчик!" Граф Лоран ди Гордия Морте принял гордую позу, насколько это было возможно в тесном салоне. - Твоя мать - женщина с тонкой душевной организацией. Она чувствует во мне интеллектуальное начало - Интеллектуальное начало? - заржал Данила, заводя машину. - Она тебя супом кормила и расспрашивала про "Войну и мир", а ты ей с таким умным видом цитаты какого-то декадентского поэта втирал! А она кивала и умилялась: "Какой эрудированный молодой человек!" Миша, наконец полностью проснувшись, фыркнул. - А помнишь, как он ей про архитектуру готических соборов рассказывал? Целый час про гаргулий и то, как они символизируют тленность бытия. А твоя мама потом мне шептала: "Мишенька, он, наверное, из очень хорошей семьи, такой воспитанный" Лукьян развёл руками. - Что поделать, если обыватели видят в моей персоне лишь бледного юношу с грустными глазами, а не пророка грядущего апокалипсиса. Ваша мать, Данила, проявила ко мне куда больше понимания, чем её собственный сын - Да потому что ты при ней как шелковый! - огрызнулся Голубович, выезжая на трассу. - А в интернете - псих! Вот и попробуй пойми вас, готиков ... Следующая заправка оказалась почти пустынной. Несколько фур стояли неподалеку, их водители, видимо, отдыхали в кабинах. Ярко горели огни на вывеске и на улице была тишина, прерываемая редко проезжающими машинами. - Всё, приехали, - Данила заглушил мотор рядом с топливораздаточной колонкой. - Заправим полный бак, и пока он набирается, разомнём кости. И поедим наконец чего-то человеческого... Заправщик, пожилой мужчина с усталым лицом, лениво взял в руки пистолет. Пока бензин с шипением заполнял бак, троица вывалилась из машины, потягиваясь и кряхтя. Воздух на улице был прохладным и свежим. - Смотри-ка, у них тут кафе есть, - указал Миша на небольшое здание с привлекательной вывеской "Столовая". - Давайте возьмём что-то горячее, я уже на тушёнку смотреть не могу Идея была встречена с энтузиазмом. Через десять минут они сидели за пластиковым столиком, перед каждым дымилась тарелка с аппетитно пахнущим борщом и лежала сдобная булочка. Ели они с жадностью, не разговаривая, лишь чавкая. После консервов и хлеба горячая еда казалась едой богов. - О да - выдохнул Лукьян, отодвигая пустую тарелку. - Пусть и пища простолюдинов, но в сравнении с нашим дорожным пайком - это амброзия (легендарная пища богов в древнегреческой мифологии, которая, по мифам, даровала им молодость и бессмертие). - А я себе ещё пирожок с вишней взял - счастливым шёпотом сообщил Миша, разворачивая салфетку. После еды они вышли на улицу. Заправка была огорожена невысоким заборчиком, за которым начиналось поле, уходящее в предрассветную тьму. Данила принялся делать замысловатые упражнения, чтобы размять затекшие мышцы. Ре́зник просто ходил туда-сюда, вдыхая чистый воздух и наслаждаясь тем, что он не пристёгнут ремнём в душном салоне. Лукьян же устроил небольшую фотосессию. Он снимал одинокую колонку на фоне уходящей в темноту дороги, светящиеся окна кафе, отражавшиеся в лужах, и даже какую-то ржавую бочку в углу, находя в ней, по его словам, "неповторимый шарм индустриального упадка". - Эй, Лоран Ди Гордия - позвал его Голубович, закончив свою гимнастику. - Иди сюда. Здесь вообще воздух обалденный, пахнет... свободой Лукьян медленно подошёл к краю асфальта. Он закрыл глаза, втягивая воздух полной грудью. Его волосы шевелил лёгкий ветерок. - Свободой... и бензином - уточнил он - Но да, есть в этом нечто... очищающее Они постояли так несколько минут втроём, молча глядя на исчезающие в темноте огни машин на трассе. На мгновение забылось и безумие их миссии, и грязь в машине, и усталость. Была только эта почти пустая заправка - последний островок нормальности перед прыжком в неизвестность. - Ладно, бродяги - нарушил тишину Данила, похлопывая себя по карманам штанов в поисках ключей. - Отдохнули, подзаправились, пора ехать дальше ... Рассвет застал их в очереди на границе. Выстроившись в длинную вереницу машин между блокпостами, они нервно ждали. - Паспорта и документы на всех - коротко бросил Данила, передавая их Мише. - Ты у нас самый ответственный Ре́зник молча взял стопку, аккуратно положил её в файлик и крепко сжал в руках, напряжённо глядя вперед. - Только без ваших шуток - предупредил он, глядя на Лукьяна. - Никакой готики, никакой поэзии. Просто "туризм и осмотр достопримечательностей" Посевкин, глядя в окно на суетящихся пограничников, кивнул. - Не беспокойтесь, я буду краток, как выстрел Наконец, очередь дошла и до "девятки". Молодой пограничник с усталым лицом скользнул взглядом по их заляпанной машине и потянулся к окну. - Паспорта, цель визита? - Туризм - уверенно ответил Данила. - По замкам Украины едем Пограничник молча листал паспорта, сверяя фотографии с лицами. Его взгляд задержался на Лукьяне. Тот, вопреки ожиданиям, лишь вежливо кивнул. - В машине только вы трое? Везите что-нибудь? Алкоголь, сигареты? -Нет, ничего такого - покачал головой Голубович. Пограничник снова посмотрел на них, потом на машину, и его взгляд упал на торец лома, торчащий из-за спинки заднего сиденья. - А это что? - он указал на интересующий предмет пальцем. В салоне повисла ледяная пауза. Данила почувствовал, как у него вспотели руки. - Это... это лом - выдавил он. - Машина старая, мало ли... в дороге что случится. Для страховки Пограничник несколько секунд смотрел на него не моргая, потом на Лукьяна в его готическом облачении, на бледного Мишу, сжимающего паспорта, и... махнул рукой. - Проезжайте Он поставил штампы и вернул документы. Данила, не веря своему счастью, плавно тронулся с места, стараясь не выдать дрожь в руках. Они проехали несколько метров до украинского поста. Там процедура повторилась, но прошла ещё быстрее - украинский пограничник, увидев Лукьяна, лишь усмехнулся и что-то пробормотал себе под нос. И вот они были по ту сторону. КПП осталось позади, а перед ними лежала дорога, уходящая в украинскую землю. Водитель выдохнул так, словно не дышал все это время. - Блииин... Я думал, нам конец! Справа Ре́зник обмяк на сиденье, вытирая рукавом лоб. - Я чуть не умер, когда он про лом спросил. Я уже видел, как нас увозят в наручниках... Лукьян, который всё это время сидел неестественно прямо, наконец расслабился и снова обрёл свой томный вид. - Видите? Искусство мимикрии. Иногда, чтобы пройти через врата, нужно надеть маску обывателя. Впрочем, это было унизительно... Они ехали молча несколько минут, переваривая случившееся. Самое сложное препятствие было позади. Они были на территории Украины, теперь их путь лежал к Киеву, а оттуда - к зловещему знаку с надписью "Чернобыльская зона отчуждения". Машина катила по ровной трассе, солнце поднялось уже высоко, но настроение в салоне было напряжённым. Чтобы разрядить обстановку, а может, просто от скуки, Лукьян решил блеснуть эрудицией. - Поскольку наш путь лежит через земли, полные тайн, предлагаю испытать остроту вашего ума - объявил он, глядя на проплывающие за окном поля. - Загадка из трактата некоего аббата де Вилларъ, человека, погружённого в изучение тёмных материй. Слушайте Он обвёл своих друзей торжественным взглядом и начал: - "Я - не живой, но я умираю каждую секунду. Я - не мёртвый, но меня постоянно рождает тьма. Я не имею голоса, но меня слышат все. Я не имею тела, но моё прикосновение леденит душу. Что я?" Данила, не отрывая глаз от дороги, поморщился. - Опять твои заморочки. Призрак, что ли? - Слишком примитивно - с лёгким презрением парировал Лукьян. - Призрак - это дух. У духа, если верить оккультистам, есть некое подобие голоса и формы. Моя же сущность - куда более абстрактна Миша сбоку нахмурился, задумчиво вглядываясь в потолок машины. - Умирает каждую секунду... рождает тьма... Молчание? Тишина? - Ближе - одобрительно кивнул граф. - Но тишина - это отсутствие звука. А моя сущность - не отсутствие, а нечто, что можно услышать - Так ты же сказал - "не имею голоса"! - взорвался Голубович - Противоречишь сам себе! - Я сказал - "не имею голоса", но "меня слышат" - уточнил Лукьян - Подумайте о чём-то, что существует между жизнью и смертью, между светом и тьмой В салоне на несколько минут воцарилась тишина. Данила ворчал что-то про "закидоны", Ре́зник усердно шевелил извилинами. - Время! - вдруг выпалил Миша. - Это же время! Оно "умирает", когда каждая секунда проходит. У него нет голоса, но тиканье часов все слышат! И его прикосновение... оно всех пугает, потому что оно ведёт к смерти! Лукьян замер, и на его лице впервые за весь путь появилось выражение неподдельного удивления. - Ре́зник... - прошептал он с почтением. - Ты... отгадал. Я не ожидал. Полагаю, даже в самом заурядном уме могут таиться проблески озарения - Да он просто умный, в отличие от некоторых! - фыркнул Данила - Ладно, раз уж ты такой загадчик, держи ответку. Висит груша - нельзя скушать. Что это? Посевкин посмотрел на него с недоумением. - Это... какой-то плод, отравленный ядом забвения? Или аллегория на недостижимый идеал? - Лампочка! - торжествующе выпалил водитель. Лукьян смерил его взглядом, полным глубокой жалости. - О, вульгарность... Она проникает повсюду, словно ржавчина Данила на такое лишь закатил глаза, продолжая везти их на встречу приключениям.