Are you man enough?

      Неприятный горьковатый вкус внутри разъедает глотку. Сигарета покоится на губах, а сероватый дымок периодически выходит изо рта, легкими клубами завиваясь в воздухе. Сигары никогда не были его мечтой, он и не считал их чем-то крутым, как другие подростки в его возрасте. Финн курит дурь, потому что ощущает, как та разъедает не просто его и без того подкошенные легкие, а еще и лихорадочный мозг. Известных ему чисел не хватит, чтобы сосчитать, сколько за три года тревожных мыслей копошилось опарышами у него в извилинах. Паразитическая паника, сосущий страх глубоко внутри и пожелтевшие воспоминания – всё это накрывает его с головой, заливаясь прямо в рот и заставляя захлёбываться этой гадостью. Серые облака окутывают махровым одеялом. Чем этот косячок хорош, так тем, что мысли держит в тонусе, а рассудок – здравым. Докуренный окурок летит на землю, а следом беспощадно давится носком ботинка. Уличная прохлада морозит лицо, неприятно щипля за розоватые щёки. "Альпийское озеро" беспощадно к гостям с мест потеплее, где снежка даже на Рождество выпадает не шибко много. И зачем только Гвен потащила их сюда? Взгляд плывет по окружающей заснеженной природе, пока, словно специально, не останавливается на самом интересном предмете всего этого места. Телефонная будка. А внутри... черный телефон. Прямо как в подвале. Тот молчит, не бьёт мерзким трезвонящим звуком по ушам, не издевается... Просто молчит. Финниган сверлит его взглядом так, словно хочет сделать в нем дыру или перегрызть провод, хотя подобное все равно ни к чему не приведёт. "Смерть – это всего лишь слово." Конечно, он это знает, пусть и делает вид, что нет. Блейк понимает, что от этого проклятья ему уже никогда не сбежать. Его-то, в отличие от Похитителя, нельзя просто задушить проводом. Какая, блять, ирония... Рука ложится на усталое лицо, натягивая еле живую кожу на черепе. Ему стоит пойти спать, а не торчать на морозе, прислонившись спиной к деревянной хижине. Однако Финни всегда был упёртым и своенравным мальчишкой. "Проказник.." Нет. Только не это. Это слово для него теперь табу, от одной даже мысли хочется вывернуть все из желудка, а еще лучше выплюнуть следом и органы. Так, для полного облегчения. Пальцы цепляются за корни волос, больно их сжимая, будто вовсе хотят вырвать. Боль отдаёт в висках, а стиснутые зубы ее только усиливают. Хватает пары напряжённых секунд, а после всё резко отпускает. Блейк устало прикрывает тяжёлые веки, взгляд мутный, а глаза – два блестящих стеклышка. Неплохо для травы по дешёвке. Из дремы в сгорбленном положении вырывает хруст снега. Неспешные шаги по белому покрову разбиваются о гробовую тишину, как волны о скалы. Те точно приближаются и точно к нему. Финн тревожно оглядывается, забегав глазами по окружению. Снежная мгла, да и только в этом Богом забытом месте. Правда звуки всё не стихают... — Кто тут?! – срывается, рявкнув в окружающую пустоту, парень. В ответ –лишь давящая тишина. Шагов больше нет. — Привет, Финни... – пробегает ледяной холод прямо над ухом, обжигая так, словно это жар от огня. Он. Этот голос въелся Финну в кости так, чтобы тот его никогда не забыл, а помнил дрожью при каждом похожем звуке. Блейк резко дёргается в сторону источника звука. Рядом никого. Руки беспомощно, почти пугливо, прижимаются к телу. Неужели он наконец сошёл с ума? Кто это? Призрак неупокоенной души Похитителя или очередная фантазия его больного мозга? Ответов он и сам не знает. Но сейчас создаётся ощущение, будто на улице становится прохладнее, а мороз облепляет со всех сторон. Его словно кутают в кокон из мерзлоты и ледяного ветра, хотя сознание знает наверняка, что это... — Где ты?! – спрашивает раздражённо Финн, быстро отступая на пару шагов и сверкая оскалом на невидимого врага. Альберт Шоу, как было написано в газетах 1978 года после окончания серии исчезновений. Раскрытие личности этого монстра не сделало лучше ни ему, ни семьям пострадавших. Наверное, лучше бы Финни так и умер с мыслью, что та тварь была настоящим демоном, чем просто человеком. Блейк ощущает прикосновение чего-то холодного к своему лицу, словно подушечки пальцев скользят по его лбу, поправляя завитки кудрявой чёлки. Слишком знакомый жест... Финн резко вскидывает голову. — Хватит играть! Покажись, мразь! – вскрикивает парень, явно теряя терпение и рывком наступая куда-то вперёд. Эфемерная рука отступает, словно ее и не было, а следом по тишине морозного вечера разливается эхом смешок. — Я не играю, Финни, – отвечает почти безмятежный голос где-то рядышком, – Я пришёл посмотреть на тебя. Финниган дышит шумно, сверкая глазами в темнеющую ночь. Зубы блестят напоказ, как у животного, словно секунда – и он действительно зарычит. Ноздри раздуваются, а пальцы вновь лезут в слипшиеся кудряшки, потянув за них. Ему больно, но совсем не физически, скорее душевно, будто призрак нашёл самые тонкие струны его души и тянет за них, грозясь порвать. — Отвали от меня! – кричит истошно Блейк, надрывая собственное горло. Тело напряжено от нахлынувших эмоций. Он хочет чувствовать злость от его присутствия, но голос почему-то дрожит совсем не из-за неё... Страх. — Какой же ты всё-таки пугливый ребёнок, – тянет издевательским тоном Альберт, кружа вокруг своей жертвы. – Мой мальчик. Финн срывается на вопль, проседая в коленях. Это невозможно терпеть, невозможно сохранять хладнокровие и рассудительность, когда над тобой глумится твой самый главный кошмар. — Я не твой мальчик, сукин ты сын! Я. Не. Ребёнок! – чеканит каждое слово Блейк с оглушительным криком, от которого кажется еще немного, – и тонкие голосовые связки разорвутся к чертям собачьим. Низкий гортанный хохот пробирает до костей, выбивая землю из-под ног. Альберт смеётся. Смеётся над ним и над его же ничтожностью, его слабостью и эмоциональностью. Это злит до скрипа зубов, хочется вгрызться в чужое горло, вырвать гортань, чтобы больше ни одного звука из этого поганого рта не было слышно. Хочется задушить его, как тогда. Невидимая сила резко толкает его в стену. Призрачная холодная хватка пальцев крепко смыкается на шее, не душит... пока что, а лишь держит. — Почувствовал себя взрослым, Финни? – спрашивает над самым ухом насмешливый мужской голос. Он издевается над ним, играючи. Финниган вцепляется пальцами в воздух, ощущая под ногтями плоть, но та словно лёд, ни разу не живая. Парень кривит лицо, судорожно пытаясь вырваться и чувствуя, как кислород покидает легкие по секундам от паники. Наверное, именно в этот момент он окончательно осознаёт, что это не сон и не какая фантазия, а самая настоящая реальность... — Тогда ты знаешь, чем любят заниматься взрослые? – спрашивает хрипло, с самодовольной ухмылочкой, Похититель. – Конечно, знаешь... Одна рука отпускает, спускаясь по телу вниз, оглаживая крепкую грудь и забираясь под куртку. Студёные пальцы обжигают холодом даже сквозь свитер, они нагло лапают и ощупывают то, что появилось после пубертатного периода: широкий торс, легкий пресс и очерченные мускулы. — Ты так подрос, Финни... – шепчет с придыханием мерзкий, просаженный голос. Внутри всё сжимается в один комок. Страх парализует воспоминаниями, которые Финниган думал, что положит рядом с собой в могилу, что те никогда не высплывут опять, но они вспылили. И вот он снова 13-летний подросток, истерзанный невыносимым чувством отвращения и страха. — Ты же не забыл мои руки? – выдыхает ему в ухо через прорези маски Шоу. Голос у него хриплый, а дыхание слишком громкое. Финни хватается руками за чужие кисти, глаза в пол, а все мышцы сковало параличом от ужаса. Он бы и хотел сейчас вырваться, врезать этому уроду, обломать рога и отправить обратно в преисподнюю, где ему и место, да только всё, что он может – это бессильно держаться. Конечно, Блейк помнит эти руки, которые трогали его там, где он и сам не часто на то время лез пальцами. И как бы травмированный мозг не пытался стереть пережитую боль, тело уже никогда не забудет. — Нет! – вскрикивает Финн, отмирая и резко дёргая конечностями. Парень бьётся в чужих руках, как рыбёшка на суше. Он не будет снова жертвой, не будет это терпеть... Блейк заезжает коленом прямиком в живот, заставляя чужие пальцы ослабнуть, а следом рывком выскакивает из зажима в бок. Подросток перекатывается по земле, пачкая одежду снегом, однако тут же вскакивает на ноги, становясь в боевую позу. В кровь ударил адреналин, всё тело на взводе, а грудь высоко вздымается. Он не сдастся так просто. — Научился драться? Неплохо... – произносит всё с той же ядовитой усмешкой маньяк, упиваясь эмоциями Финни сполна. – Считаешь, что стал настоящим мужчиной? Вопрос разрезает заснеженную тишину ножом пополам. Сердце бьётся об рёбра, словно птица в клетке. А действительно ли он достаточно мужественный? Был ли он мужчиной, когда набивал лица в кровь ненавистным газетным шутникам? Был ли он мужчиной, когда курил шмаль так, что та въедалась в его кожу, не скрывая херовой жизни? Был ли он мужчиной, когда грубил даже тем, кто всегда беспокоился о нём? Был ли он вообще когда-то мужчиной? Сердце щемит от распирающей боли в груди. Блейк молчит. — Нет, Финни, – говорит как-то наигранно сочувствующе Похититель, неспешными, хрустящими по снегу шагами приближаясь к нему. – Ты всё такой же глупый мальчишка, который так и не понял, что наша история не закончилась. Финн отступает на шаг, мечась взглядом по окружению. Голос Шоу то тут, то там. Нельзя точно понять, откуда он звучит. Парень дёрганно мотает головой по сторонам, пытаясь уловить призрачный источник звука хотя бы мимолётно. — Я очень долго ждал нашей встречи, – благоговейно, почти с упоением произносит Похититель, обходя Блейка по кругу. Кулаки парнишки сжимаются до побеления костяшек. Нижние и верхние ряды зубов давят друг на друга так, словно оба хотят расколоться. Агрессия, ненависть и боль смешались в один вязкий комок и бурлят внутри, как суп на плите. Альберт Шоу – его кошмар и линчеватель, который вгрызся в него еще с самой первой встречи. Он – его личный ад. — Ты мертв. Я убил тебя! – шипит гневно Блейк, одним чудом оставаясь на ровных ногах на земле, а не срываясь куда глаза глядят. Холодок проходит рядом с шеей, очень близко к пульсирующей вене. Демон дышит ему в спину, отчего волосы на затылке становятся дыбом. Однако Финн стойко стоит на месте. — О, Финни... Ты, как никто лучше, знаешь, что смерть – это всего лишь слово, – снисходительно шепчет ему в затылок низкий мужской голос. — Ты убил меня и считаешь, что больше я тебя не достану? – надменный смешок режет глубже ножа. – Забавно. — Ты же не думал, что я тебя простил? – чужие руки обхватывают его спины, сжимая ледяными пальцами, словно острыми когтями, загребая в охапку. Блейк резко дёргается, однако свобода не даётся ему так легко. Парень снова бьётся, выворачивая руки и упираясь затылком в холодную, безжизненную грудь. — Я никогда не забывал тебя, Финни, – жуткий шёпот на ухо врезается ему в само сознание. Мертвые пальцы сжимают сильнее, словно хотят сломать его пополам. — Все эти три года я думал, как смогу причинить тебе такое зло, что ты будешь выть на коленях от невообразимой боли, – демонический голос становится жёстче, будто каждое слово он выплёвывает прямиком из своей чёрствой души. Финн дёргается в последний раз, пока не ощущает, как трещат его кости под давлением чужих рук. С губ срывается сдавленный стон боли. Блейк тут же поджимает губы, однако со стороны слышит лишь удовлетворённый смешок. — Ад – это не пламя, Финн, – произносит уже собраннее призрак, наконец обращаясь к нему серьёзно. — Это лёд. — И моя месть будет очень холодной. Непроизвольные мурашки бегут по коже парнишки, пусть тот и старается казаться храбрым до последнего. И тогда хватка разжимается, отпуская его. Финн на просевших коленях отступает вперёд, чуть ли не падая носом в землю, но тут же выравнивается, яростно оборачиваясь через плечо. — Я не боюсь тебя! – огрызается в ответ Блейк, выставляя кулаки перед собой. Похититель лишь смеётся над ним, определённо чувствуя собственное превосходство над чужой жизнью. — Не боишься? – с издёвкой переспрашивает маньяк, приближаясь на пару шагов. — Не ври хотя бы себе, Финни, – с тяжёлым вздохом, почти разочарованно, говорит Альберт, всматриваясь в агрессивное лицо, бегающее по невидимому силуэту. — Страх – самая лучшая эмоция на твоём лице, – шепчет приторно ласково демонический голос. По щеке Блейка пробегает холодок, как от лёгкого прикосновения. — Бойся, Финни, бойся... – хмыкает Похититель, отстраняясь от молодого лица. Звук его речи становится отдалённее. — Ты это умеешь делать хорошо, – последний смешок слетает с чужих губ, припечатываясь точно к губам парня. Его прощальный поцелуй, легкий, как одно дуновение ветра. Блейк замирает на секунду, переваривая то, что сейчас произошло, а после в одну секунду взрывается. — Сука! – кричит подросток, резко замахиваясь кулаком, но тот не встречает на своем пути плоти, только режет костяшками воздух. Призрак будто растворился перед ним, а может, его никогда и не было. — Я ненавижу тебя! – громкий крик рвёт горло, но остаётся абсолютно безответным. Громоздкая тишина давит на уши. Альберт ушёл, но от этого почему-то не лучше. Финн чувствует, как его опять использовали, как оставили вновь со своими проблемами наедине, предварительно вскрыв старый шрам ножом. Похититель не должен был появляться в его жизни вновь, но тот это сделал, сделал грубо и безвозвратно, не оставляя выбора. По щеке потекла одинокая слеза. Он не плакал еще с тех пор, как выбрался из этого сранного подвала. Однако жизнь любит издеваться над ним, по всей видимости, считая забавными страдания ребёнка. И вот он снова ревёт, как тогда в 1978 году, ощущая себя маленьким беспомощным мальчишкой. Заснеженный лес растворяется перед глазами, как горящая бумага – пятнами. Белый свет. Один взгляд на свои руки – и там уже вновь сигарета. Блейк сидит в теплом доме перед окном. Он осматривает реальность, словно просыпается после долгого мутного сна. Нечеткая картинка превращается в вид в окно. Уже утро. Беленький снежок блестит под лучами зимнего солнца сверкающей пыльцой. И выглядит это как долгожданный рассвет после длительного кошмара, хотя Финн знает глубоко в душе, что это всего лишь начало. Он бесцеремонно курит в помещении, словно начхав на все правила, однако вообще не помнит, как взял сигарету в руки, как поставил табуретку и сел перед окном. Сколько он уже тут сидит? Из размышлений вырывает чья-то мягкая рука на плече. Это Гвен. Девушка стоит в своей нежно-розовой пижаме, кажется, она только проснулась, хотя вид у нее не особо отдохнувший. — Финн, всё хорошо? – спрашивает с беспокойством сестра, намекая взглядом на косяк в пальцах. Удивляет ли её полное охамевшее поведение брата или его ментальное состояние – непонятно, однако Финни тут же тушит сигаретку о собственный ботинок, а окурок кидает в карман. — Да... Всё хорошо, – отвечает с небольшой задержкой Блейк, натянуто улыбаясь Гвендолин, но внутри нет ни капли радости. Под глазами темные мешки, а потрескавшиеся губы все в укусах. Бессонная ночь перед окном далась нелегко, судя по кучке пепла и окурков на подоконнике. Мысли путаются в клубок из переживаний. Похититель обещал еще прийти, обещал сделать больно, очень сильно больно. Уставший взгляд зацепляется уголком глаза за Гвен. Его милая сестрёнка, пережившая не меньше, чем он. Его самый близкий и родной человек, по которому наверняка прилетит первый удар. Нет. Он вырвет руки этому уроду, если тот её хоть пальцем тронет. Хотя сможет ли? Альберт стал сильнее раза в два, теперь по-настоящему воплотившись в демона. Сомнения разъедают мозг изнутри тревожной кислотой. Хватит ли ему мужественности защитить в минуту опасности то дорогое, что у него только есть в его несчастной жизни? Хватит ли ему мужественности взять вину за смерть Похитителя на себя дважды? Финн хочет верить, что да...