Гаснет свет

      За этот год «АМЕДИА» стала Полине вторым домом. Контракт с самого начала предполагал два сезона, но многих не покидало ощущение, что это не конец. Девушка определённо была бы рада ещё увидеться с этими людьми. Так вышло, что среди юных актёров она оказалась самой взрослой. Морально это несильно ощущалось, но экранный папа, Филипп, часто шутил, что Полина как старшая сестра для остальных детей. Однако на любое правило всегда находилось исключение. В её случае это был Тим. Экранный лучший друг детства, безнадёжно влюблённый в неё… её героиню, Соню. Впрочем, о первом и без того шутили почти все коллеги по проекту. Полина устала объяснять, что это у Тима такая манера заботы не как к понравившейся девушке, а скорее как к младшей сестре, и смирилась. Сам Тим, на удивление, никогда не возражал. Прижимал к груди её куртку, снимал что-то на её телефон и неизменно улыбался. Улыбка у него получалась по-своему тёплая. Как будто живое воплощение солнца. Ладони парня действительно ощущались горячими при случайных соприкосновениях. И ей совсем не хотелось продлить эти случайности, хотя обниматься с ним было приятно и в кадре, и в жизни.       О прикосновениях она думала в очень даже конкретный момент. Прямо сейчас. Сегодня должны были снимать тот самый выпускной, который являлся кульминацией сезона. Было что-то непривычное в осознании необходимости поцеловаться с Тимом. Даже не потому, что партнёр был младше на три года. Не сбежала же бы она, если бы о будущем сообщили ещё на пробах. Больше волнения было из-за вводных данных. Давно влюблённый парень получил возможность обманом поцеловать любимую. Звучало не слишком приятно, но многое менял контекст. К примеру, Соня на протяжении сезона ловила себя на ревности из-за появления отношений у друга детства. Полине несложно было это воплотить, но настроиться на конкретную сцену не получалось уже несколько дней. Это должно выглядеть красиво, а в голове выходило лишь нечто неловкое. И если другие сцены она спокойно обсуждала с партнёром, то эту по закономерным причинам не могла.       С этими размышлениями девушка и устроилась в своём вагончике, нервно закусив нижнюю губу. Такой её и застал Тим, зашедший после короткого стука. Друг выглядел более собранным, чем она себя чувствовала. Наушники на шее, красная кофта, джинсы. Не стал проходить дальше и, остановившись, прислонился к ближайшей стене.       — Говорят, у какой-то актрисы проблемы с отыгрышем. Не подскажешь её имя?       Полина фыркнула себе под нос, но улыбнулась: до того смешным тоном парень произнёс эти слова. Юмор у них достаточно быстро вышел на одну волну — синхронизировался, как подкалывала Ева — поэтому девушка понимала практически любую шутку. Но сейчас она не готова была так легко выдать причину.       — А ты, я смотрю, подготовился. В этот раз текст не забудешь? Помогать не буду.       — Понятно, не любишь меня. — Он демонстративно вздохнул. — Вы с Соней слишком похожи. Это разбивает мне сердце. Где сочувствие к любимому партнёру?       Полина покачала головой с тихой усмешкой. И как с таким стилем общения кто-то всерьёз думал, что они тайно встречались? С фанатами проще: шипперский контент — тоже контент, если не выходит за рамки приличия. Но коллеги и друзья? Люди безнадёжны.       — Там же, где и твои слова про желание увидеть именно меня в роли Сони. Ни за что не поверю в такую правду. Не думал ты об этом тогда.       — Обидно, Поль. — За эту ухмылку его захотелось придушить; парень как будто нарочно приблизился и сел рядом на кровати.       Причём понятие рядом у него было своё. Если бы она была его девушкой — что, конечно же, невозможно — не поверила бы в то, что парень близок к всего лишь подруге. Впрочем, Тим позволял ответное и в свою сторону. Однажды Ева и Филипп смеялись минут пять, застав её спящей у него на плече. В другой раз фыркала уже Полина: Тим, совершенно не напрягаясь, спокойно донёс её на руках до медпункта под удивлённый возглас Евы. Хотя и самой Полине ужасно хотелось спросить, что ещё он скрывал, ведь казался слабым… хилым… не настолько сильным.       — Любимая девятнадцатая серия… — пробормотал Тим, покосившись на листы сценария, лежавшие на столике, и перевёл взгляд на неё. — И что не так? Стесняешься целоваться? Слишком маленький для тебя?       — Очень смешно, — пихнула его плечом, — просто не могу представить атмосферу сцены. Что ещё за «шок на лице»?       — Мне удалось выяснить саундтрек этого момента. — Парень достал из кармана телефон и начал что-то искать.       — К чему ты?..       Тим, не говоря ни слова, встал, положил телефон на столик и протянул ей ладонь. Полина медленно поднялась, глядя на партнёра с недоумением. Их пальцы коротко соприкоснулись, когда парень передал свои наушники, вызвав лёгкую дрожь. Она в самом деле не в восторге от подобных, предпочитая скорее маленькие, но носить его вещи почему-то было приятно.       — Закрой глаза, — попросил мягко, — и сосредоточься на моём голосе. Надеюсь, это поможет.       Девушка подчинилась. Не без сомнений, но любопытство победило. Тиму стоило доверять. Парень с какой-то нежностью взял её руки в свои, осторожно поглаживая тыльную сторону правой ладони указательным пальцем.       — У тебя есть лучший друг вот уже целых десять лет. Самый близкий человек. Близок так, как мог быть родственник. Ты в самом деле считаешь его почти братом. Семья не раз шутила о вашей будущей свадьбе, но ты никогда не понимала смысла. Тебе хорошо и без отношений. Его внимание сосредоточено на тебе, — он слегка сжал её руки, — но однажды всё меняется. Ты влюбляешься. Тебе интересно, к чему это приведёт. Но твой интерес не совпадает с чужим. Вы слишком разные. Это приносит разочарование. Один из твоих любимых праздников в году испорчен. Ещё и лучший друг вдруг находит себе девушку. Разве это возможно? Его никогда это не интересовало. Почему именно сейчас?       Полина уловила иронию в его голосе и сморщила нос. По более резкому прикосновению стала понятна просьба не отвлекаться. Она шумно выдохнула, расслабляясь. Вокруг царила такая тишина, что можно было расслышать звук чужого сердцебиения. Девушка поймала себя на осознании совпадения её ритма с его. Это вызывало мурашки по всему телу, хотя в вагончике не было холодно. Напротив — как будто становилось теплее…       — Раздражаешься, но не понимаешь причин. Так не должно быть. Это неправильно. Но разве ты можешь присваивать себе друга? Ревновать его. Та девушка кажется лучше тебя во всём. Неужели всё так и закончится? Неужели ты потеряешь самого близкого человека? Решаешь вмешаться. Лучший друг не понимает твоих эмоций. Разве ты не желаешь ему счастья? Или желаешь… но с кем? Даже не замечаешь, что друг не слишком счастлив. На горизонте появляется тот парень. Может, стоит дать ему шанс? Снова ошибаешься. Не понимаешь, что хочешь именно такого внимания, как от лучшего друга. Где ты являешься центром его вселенной.       В наушниках тихо заиграла незнакомая мелодия. Та песня, о которой говорил Тим? Звук клавишного инструмента удивительным образом сочетался с всеобщей атмосферой, становясь её частью. Прикосновения незаметно переместились на запястья, нежно очерчивая каждый миллиметр. Словно казавшийся незнакомым танец, в котором давно известны все движения лишь с одним правилом. Следуй за партнёром. Если бы он вдруг отстранился, Полина, наверное, уговорила закончить… Закончить что?       — Впереди выпускной. Позади остаются девять учебных лет. Девять лет, в течение которых рядом лучший друг. Экзамены сданы, образ как в мечтах. Тебя не отпускает странное предвкушение. Друг тоже сам не свой. Что происходит? Всё ещё думаешь о нём, как о почти брате, но хочешь ли настоящего родства? Нет. Почему? Из-за тоски по маме? Дело не только в этом. Друг просто не может стать родственником. Ты противишься этой мысли на интуитивном уровне. Есть здесь что-то противоестественное. Месть тому парню оборачивается против тебя. Чувствуешь не только смущение, но и возникающее любопытство. Люди меняются? Может быть. Но почему так взволнован друг? Предлагает план расставания ваших родителей, но не объясняет его. Ощущаешь себя слепым котёнком, доверчиво идущим на зов родного голоса. Этот лихорадочный блеск в глазах… О чём думает? На что смотрит? На тебя… Но куда именно?       Лишь из-за дыхания, едва коснувшегося шеи, она поняла, что близость перестала быть исключительно моральной. Тыльная сторона правой ладони дотронулась до щеки невесомым поглаживанием. Так хотелось перехватить ладонь и переплести его пальцы со своими. Зачем? Необходимо. Жить без этого не сможет. Левая легла на талию. Робко, словно с молчаливым вопросом. Возникло странное сожаление, что на ней сегодня слишком длинная кофта. Будь хотя бы немного покороче… А что изменилось бы?       — Осознание его плана доходит не сразу. В голове стучит совсем другая мысль. Незнакомая, чужая, непонятная. Но вместе с этим приятная и сводящая с ума. Нужно поддаться ей. Ты же доверяешь лучшему другу. Это нестрашно. Как прыжок в бездну с заранее известным исходом.       Следуя за неведомым порывом, Полина приоткрыла глаза. Так близко. И правда нестрашно. Знала, куда смотреть и что делать. Расширенные зрачки неотрывно следили за её взглядом. Сейчас или никогда. Едва уловимое движение — прикосновение к чужим губам. Мягким, горячим, слегка приоткрытым. Жарко всё это время было не в вагончике. И это он шутил про свой возраст, когда она чувствовала себя гораздо младше. В хорошем смысле. По телу прокатилась волна слабости. Задрожали ноги. Тим, словно почувствовав это, опустился на кровать и с удивительной для момента аккуратностью притянул её к себе на колени. Девушка и не думала возражать. Не заметила, как наушники оказались на столике, а пальцы коснулись волос, перебирая каждую прядь. Когда она сама успела обвить руками его шею? Даже несколько раз случайно укусила за нижнюю губу. Ей же показался стон? Быть того не могло. Голова точно кружилась по-настоящему. А ещё по-настоящему не хотелось отпускать его. Даже если ради этого придётся признаться в обмане самой себя.       Нравится.       Он сумасшедше ей нравится.       И понимала она это не сейчас, когда ничтожные моральные принципы едва сдерживали от перехода черты. Ещё в момент темноты. Когда закрывала глаза и доверяла ему, слыша лишь до боли красивый и родной голос.       — Поль… — хрипло прошептал Тим, прислонившись своим лбом к её, когда его ладони наконец нырнули под край кофты, дразняще скользнув по оголённым бокам. — Ты… ты только не думай, что я так… Что я это всё из-за… Я не… хотел… Я бы никогда… Ты не заслуживаешь подобного…       — Клянусь, однажды я найду способ заставить тебя не называть меня так…       В голове фраза прозвучала грозно, но в жизни… Что-то пошло не так ещё на моменте рваного полувздоха-полустона из-за словно нарочито медлительных ласк живота чересчур близко к линии пояса джинс.       — П-о-л-я… — улыбаясь, произнёс парень, — чёрт, ты мне так сильно нравишься, правда. Хотя это определённо не те… обстоятельства, при которых стоило говорить. Я же теперь выгляжу…       — Бесцеремонно и нагло? — Получилось что-то среднее между задумчивостью и невозмутимостью. — Может, стоило об этом подумать до того, как ты почти решился стянуть с меня кофту — между прочим, новую.       — И ты бы не захотела в ту же секунду уйти с проекта?.. — Вопрос прозвучал не только смущённо, но и с толикой интереса. — Играть со мной после… такого? Видеть до тех пор, пока проект будут снимать?       — Именно тебе я бы и позволила это сделать. Ты давно доказал, что похож на Игоря во всём. И в уважении чужих желаний тоже. К тому же, я первая всё это начала. Значит, и вину брать на себя.       — Нет-нет, не думай так. Я первый перешёл границу. И делал бы это снова и снова, если честно… Не верил, что ты настолько сильно доверяешь мне.       — Если бы дело было только в этом, тебя сейчас ничего не остановило. Хуже всего то, что я была бы не против. Вот так дети и взрослеют…       — Ну знаешь… — Тим, не глядя, с поразительной уверенностью провёл одними кончиками пальцев от низа живота до груди, остановившись у края бюстгальтера. — Всё ещё хочешь проверить, как далеко я могу зайти?       — Если ответишь на вопрос, зачем это делаешь. Честно и открыто. Обещаю принять любой ответ.       Парень медленно окинул её взглядом снизу вверх, подмечая помятую и съехавшую кофту, припухшие из-за поцелуев губы и по-прежнему расширенные зрачки, после чего, как и в самом начале, взял её ладони в свои, глядя прямо в глаза.       — Мне нравится, что мы быстро начали понимать друг друга, — коснулся большого пальца на её правой руке, — что мы успели сняться как пара в двух совместных проектах за этот год, — дотронулся до указательного, — что у нас столько парных вещей, — погладил средний, — что мы разделяем многие увлечения, — провёл по безымянному, — что ты никогда всерьёз не считала меня «каким-то мальчишкой», — сжал мизинец, — а что насчёт тебя?       — Что насчёт меня? — Она вскинула брови.       — Несправедливо, что только я должен отвечать.       — В этом мире вообще мало справедливости, если ты до сих пор не заметил.       Эта фраза стала решающей: Полина и заметить не успела, как оказалась лежащей на кровати с — впрочем, как и всегда — неприлично близко нависающим над ней Тимом.       — Ладно-ладно, ты победил, Тимофей. — Демонстративно закрыла глаза, потому что смотреть на парня в таком положении было неловко.       — Этого недостаточно. — Девушка почувствовала, как он склонился над самым ухом, и инстинктивно вздрогнула. — Давай, я внимательно слушаю твои причины.       — Ты же их знаешь, — пробормотала, стараясь звучать серьёзно.       — Неправильный ответ. — Едва ощутимо укусил за ухо, но этого хватило для приятной дрожи, дошедшей до самого низа живота. — Ты должна озвучить их сама.       — Какая жалость, что я прибью тебя раньше.       — Нужно всего лишь немного задуматься… — Увереннее укусил возле ключиц. — Я думал, ты умнее, Поль.       — «Умнее» — это если бы я сейчас училась на очном, не пытаясь получить эту роль. — Ей не нужно было видеть, чтобы знать реакцию Тима.       Прерывистый вздох и прикосновение мягких и взъерошенных волос к щеке подтвердили догадку.       — Настолько умная, что прочитала мои страхи первых съёмочных дней… Тебе как будто было некомфортно на площадке. А я… правда очень хотел, чтобы ты оставалась. Ни с кем другим не смог бы так сыграть персонажа, настолько похожего на себя.       — Да, сразу столько предлогов для притворства. — Усмехнувшись, она нервно облизнула губы и вдруг почувствовала осторожный укус кончика языка. — Ты серьёзно?..       — Прости, — неловкий смешок, — выглядело слишком соблазнительно. Хотелось… попробовать всё.       — И где заканчивается это твоё «всё»?       — Где позволишь.       — Ты и так достаточно обнаглел на сегодня.       — Не слышу искреннего недовольства… — Сперва мягкий, затем более настойчивый и глубокий поцелуй с лёгким покусыванием губ.       Но Полина тоже не осталась в стороне — скользнула ладонью вокруг его шеи и, наощупь отодвинув кофту, провела пальцами по плечу, чувствуя, как напряжены мышцы.       — Знаешь, — произнёс парень на выдохе, — раз ты такая правильная, то мне стоит подать неправильный пример.       Шуршание ткани, и девушка, всё ещё не открывая глаз — это казалось правильным в этой неправильной ситуации — машинально продвинулась ниже ключиц и замерла, удивлённая осознанием факта. Он действительно снял кофту. Не до конца понимая свои действия, Полина неспешно водила ладонью по широкой груди, словно составляя мысленную «карту» его тела. Карту, на которой каждая черта — часть сокровенных воспоминаний. И ведь она уже в каком-то смысле знала эти территории, но в этот раз шла не одна, а с самым близким человеком.       — Не знаю, к чему мы придём, но от этого наваждения придётся долго избавляться. — Тим слегка помотал головой. — Теперь либо приятные сны начнутся, либо при любом удобном случае буду пытаться вновь почувствовать эти прикосновения.       — Что же в них приятного? И разве парням редко такое снится?       — Парням, может, и часто, но я обычный скромный… — Договорить не смог: тёплые пальцы нарочито медленно нырнули под край джинс, задевая запретную зону.       Он сдавленно простонал, уткнувшись носом ей в оголённое из-за приспущенной кофты плечо и следом укусив в попытке успокоиться.       — Поль, боюсь, что не смогу остановиться. Ты точно к этому готова? Не хочу принуждать… Хотя, если быть честным, уже несколько раз представил, как ты касаешься… — Он резко зажмурился, выдохнув сквозь стиснутые зубы. — Нельзя мне в такое лезть. Вокруг миллион эмоций и мыслей. И половина из них не слишком адекватные… А во снах приятно то, что они без последствий. Что всё происходит исключительно в голове.       — Тогда какая разница, сон это или нет? — Дразняще — не до крови, но с усилием — царапнула по боку.       — Разница в том, что это происходит с настоящими нами. Что я буду видеть на себе все эти следы от твоих нежных рук, что я буду слышать от своих вещей твой запах, буду помнить каждый изгиб твоего тела, буду чувствовать жар от одних воспоминаний о тебе. Само осознание, что ты доверяешь мне.       — Ладно, это стоит того. — Она сморщила нос. — Тогда обещаю сниться тебе поменьше. Чтобы хотел увидеться со мной лично.       — Блин, Поля, ты невозможная… Тебе не понравилось бы то, что я там себе надумал.       — А ты опиши. У тебя ведь отлично получается. — Она в то же мгновение отдёрнула руку; закрытые глаза не позволили заметить короткое разочарование на его лице.       — Не уверен, что ты захочешь со мной общаться и дальше после этого… — Можно было расслышать преувеличенно недовольный вздох. — Ладно, сама напросилась. Если бы я себя сейчас не контролировал… Нет, не стал бы просто снимать с тебя кофту. Я бы поднимал её медленно и постепенно, покрывая поцелуями каждый миллиметр твоей кожи. Когда закончил — бережно убрал её в сторону. Остановился и полюбовался на то, как твои волосы прикрыли оголённые плечи. Склонился бы над ними, перебирая пряди, и провёл пальцем по всем твоим родинкам в попытке запомнить их расположение так, чтобы знать даже с закрытыми глазами. Конечно, мог бы сразу попытаться расстегнуть твой бюстгальтер… — Полина в ответ хихикнула, улыбнувшись. — Но ты решишь, что я слишком невоспитанный и вместо тебя вижу лишь возможность… Ну, понимаешь, какую. Да и я едва ли бы справился с первого раза. Мне не приходилось делать этого раньше, между прочим. Ты должна гордиться тем, до чего меня довела. В мои планы на этот год входила успешная актёрская карьера не через постель. Меня не так воспитывали. Старший брат обязан подавать младшим хороший пример.       — Обязательно расскажи, что ты слишком крут для того, чтобы тобой интересовались ровесницы, — произнесла она, зажмурившись от приступа смеха.       — Если честно, это и было одной из причин, по которой я боялся сделать что-то не то. — Тим, помявшись, сел, скрестив ноги, и подвинулся, освобождая место Полине; девушка удивлённо моргнула, но присоединилась, вопросительно глядя на него. — Когда я так уверенно говорил о том, что знал обратное… Это был блеф. Точнее, я надеялся, что это правда, но…       — Тим, — мягко возразила она, накрыв его ладонь своей, — три года — это не такая уж и большая разница. Совершеннолетие не делает тебя взрослым. Когда мне предлагают роли ровесниц Сони, я не обижаюсь. Играть этот возраст интересно. Выглядеть младше — преимущество для актёра. Благодаря этому мы встретились. Хотя мне тоже было странно думать о возможной симпатии к тебе. Младших братьев у меня и так дома хватает.       — Не против стать ещё одним. — Он провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Если серьёзно, для меня всё это — не развлечение. Я понимаю ответственность. Спокойно приму, если ты не захочешь продолжать. Мама меня точно убила, если бы узнала, что я устроил на съёмочной площадке. Похоже на приличный скандал. А я так хотел быть хорошим…       — Интересно, о чём же ты думал, когда провожал меня после шапки… — Полина, дотронувшись до его колена, сдвинула ладонь в опасном направлении. — Просто ночёвка? Серьёзно?       — Если я сейчас переложу твою руку на… — Парень смущённо кашлянул. — Если я сейчас перейду черту, ты мне не поверишь. Но тогда я действительно ни о чём не думал. Я и сегодня не думал, честно. Кто бы мог знать, что поцелуи с тобой приведут к таким последствиям.       — Последствиям, говоришь…       В ту же секунду парень пожалел о всех предыдущих словах, когда она невозмутимо забралась к нему на колени, прижалась к груди и обвила ногами за талию. От этого — а, может, ещё чего-то — перехватывало дыхание.       — Поль, прошу тебя, только не ёрзай, — испуганно пробормотал Тим, — это будет предательством.       — Да? А с чего вдруг я обязана тебя слушать? — Нотки веселья в голосе были слишком очевидны. — Я же старше.       Тим в шаге от того, чтобы зажать себе рот ладонью, потому что ощущения, возникшие от небольшого, практически крошечного движения, зашкаливали. Буквально волна, прошедшая по всему телу. Эта искренняя ухмылка на лице Полины одновременно расслабляла и заводила ещё больше. Пришлось зарыться носом в её растрёпанные волосы, но этот запах, ставший таким привычным, не успокоил. Вместо этого в голове яснее обозначилось одно слово — «моя». Моя в сериале и за кадром. А Тим прежде не страдал сильным собственничеством. Пугали ли эти перемены? Определённо. Но и менять ничего не стал бы. Ладонь медленно спустилась от макушки до талии — ниже не решился, зная возможные последствия. В мыслях, как назло, всплыл день, когда он увидел её с оголённой спиной в начале этого лета. Тогда даже успела промелькнуть странная идея о желании скинуть лямки её топа… И сделать только это, как бы странно не звучало. Может, у него и не было опыта в таких вещах, однако невозможно не понимать, что главное — общий комфорт. И парень чувствовал, что сейчас всё именно так. Но, как бы хорошо не было, он не позволял себе думать о чём-то стремительном, бесконтрольном и быстром. Не для того доверие лучшей в мире коллеги.       — Тогда под твою взрослую ответственность, — хрипло прошептал Тим и первый прильнул к губам, не пытаясь бороться против её нежных ласк напряжённой спины, сочетаемые с лёгкими, едва ощутимыми царапинами: следа, как на животе, не осталось бы, зато воспоминания — да.       Он ведь давно сдался. В день первых очных проб. Было что-то такое в Полине и необходимости играть безнадёжно влюблённого в неё парня. Режиссёр хвалил его за отличную химию, но парень уже тогда знал, что перестал играть. Но не всякие чувства стоило раскрывать. К тому времени они считали друг друга почти лучшими друзьями, поэтому это казалось несложным. Умело маскировал любое проявление заботы под «братско-сестринскую». Едва не попался на моменте, когда нужно было донести её до дежурного врача. Взгляд постоянно падал на её губы. Слишком близко для дружеского расстояния. Воспитание вопило о важности личных границ, но чувства настойчиво уговаривали сделать хотя бы что-то — к примеру, поцеловать в нос. В итоге так и не решился. А сейчас совсем расслабился. Просто хотел погрузить в сюжет, хотя вся эта идея и была чистой импровизацией. Но было бы нечестно сказать, что не рад исходу.       Из лёгкой задумчивости его вывели собственные усилившиеся ощущения. Ощущения, которые толкали добиться желаемого «без предисловий». Пришлось дать себе же мысленный подзатыльник с железным напоминанием: всё не ради финала, а ради процесса. Потому что рядом с ним девушка, к которой он так привязался с самой зимы. Потому что нравилось видеть в ней отражение его эмоций. И эти эмоции были ценнее всего.       Тим медленно спустился поцелуями от губ до ключиц, вместе с этим млея от поглаживаний Полины его волос. Было странное желание ещё больше прильнуть к ней и потереться головой о плечо, как это обычно делали коты. Казалось, он не сильно бы удивился, услышав от себя что-то похожее на мурчание. Дразнящие прикосновения к позвоночнику заставили невольно выгнуть спину и напомнили о ярких картинках в голове. Крепко обняв её за талию, парень осторожно снял девушку с собственных коленей и уложил на кровать.       — Готова пожертвовать своей кофтой? — склонившись, таинственно прошептал прямо на ухо.       — Ты такой предсказуемый, — хихикнула Полина, проведя указательным пальцем от ложбинки между его ключицами до живота, — но это мило. Ради тебя я пожертвую чем угодно.       Как и обещал, парень «изучал» поцелуями каждый миллиметр кожи, приподнимая кофту и периодически глядя прямо в лицо. Всякий раз сердцебиение Полины учащалось, заставляя Тима целовать нарочито медленно ради оттенка недовольства в её глазах. Когда до бюстгальтера осталось ничтожное расстояние, он вновь поднял голову и усмехнулся, прищурившись:       — Поль, нельзя же быть такой нетерпеливой.       Красноречивый взгляд ещё больше развеселил его, но обещание Тим всё-таки сдержал. Несмотря на веселье, даже у него перехватило дыхание из-за окончательного снимания кофты. Сильнее словно током пробило от соприкосновения с ладонью девушки — собственные пальцы дрожали от волнения. Не хотелось пялиться в открытую, но очень уж привлекало внимание.       — Знаешь, — сипло произнёс он после недолгого молчания, — а тебе идёт.       — Говоришь комплименты, чтобы я позволила быстрее снять?       — Нет, — помотал головой, — чистая правда. Я как-то так себе и… Извини, в голове звучало лучше. Хотел сказать, что подобная… вещь в твоём характере.       — Так уж и быть, поверю. Выдаёт взгляд. Наивно-влюблённый.       Парень, улыбнувшись, обвёл пальцем верхнюю, затем нижнюю границу бюстгальтера. Ему не нужны были слова, чтобы знать ощущения Полины. Она едва заметно подалась к нему. Но Тим всё равно не спешил снять вещь: осторожно прикоснулся к кружевной ткани большим пальцем с лёгким поглаживанием.       — И меня всё-таки удивляет твоя избирательная наглость. Может, мне самой уже полностью раздеться, как думаешь?       Тим хотел пошутить на этот счёт, чтобы точно заставить её смутиться, но фантазия сработала быстрее, дорисовав то, чего он ещё не видел. И эта картина не могла быть хуже реальности.       — Можешь не верить, но мне слишком нравится сам процесс, чтобы от него отказываться.       Полина тихо фыркнула, но устроилась поудобнее, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Казалось, в её глазах блестели искорки слабого пламени, готового разгореться с большей силой из-за любого рискованного шага. Ему хотелось сделать всё, чтобы это увидеть. Вероятно, это желание отразилось в каких-то жестах, потому что девушка вдруг произнесла:       — Хочешь, научу расстёгивать застёжку? Пригодится… на будущее.       — А что, планируешь медовый месяц? — не сдерживая ухмылку, поинтересовался парень. — Или отпускаешь к другим? Достанется же кому-то уже опытный.       — Я тебе достанусь, — хмыкнула Полина и медленно перевернулась на живот.       Тим, как заворожённый, проскользил взглядом от плеч до лопаток — родинок было не меньше, чем спереди — и остановился на той самой застёжке. Мысль о том, что такая маленькая вещь отделяла от нового этапа доверия, вызывала не только тяжесть внизу, но и безграничную нежность.       — Поль, надеюсь, ты не будешь против, если я сперва сделаю кое-что ещё?       И, не дожидаясь ответа, прильнул к плечам, целуя и наслаждаясь уже таким родным запахом тела. За прошедший год ему приходилось несколько раз отдавать свои вещи по вечерам из-за привычки Полины одеваться красиво, но не слишком тепло. Самым приятным в этом всём было довольное выражение её лица, когда она утыкалалась носом в ворот, к примеру, куртки. Окружающие с улыбкой интересовались, были ли у них тайные отношения. Полина никогда не отрицала, но и не подтверждала эту версию. Возможно, это и к лучшему, ведь постоянные слова об их дружбе подтверждали бы невозможность каких-либо отношений. Теперь Тим ощущал облегчение: не хотелось доставать девушку тем, на что она не могла влиять. Взаимность была настоящим чудом.       — И как ты ещё не устал? — с иронией уточнила Полина, выгибая спину навстречу его поцелуям. — Или мне стоит спросить, почему ты такой спокойный?       — Спокойный? Точно нет, — возразил, прислонившись щекой к её спине. — Просто ты плохого мнения о тех, кому правда важна. Я хочу чувствовать тебя целиком. И это не про то, о чём можно подумать.       — И правда, о чём думает шестнадцатилетний парень, добившийся взрослой девушки?       — О том, что если ты меня не научишь, я попробую разобраться сам и рискую сломать, — хихикнул Тим.       — Боюсь-боюсь… Видишь крючки и петли? — Парень осторожно дотронулся до них пальцем. — Попробуй медленно потянуть в разные стороны.       Не с первой попытки, но выполнил указание и почувствовал, как сердце пропустило удар из-за разъединившихся концов бюстгальтера. Не решился самостоятельно убрать его к остальным вещам — это сделала Полина.       — Готов? — спросила она, неуверенно поведя плечом.       — Рядом с тобой — однозначно.       Полина медленно перевернулась на спину — было заметно желание спрятаться за скрещенными перед грудью руками, но она пересилила себя — и отвела взгляд. Тим, напротив, уставился даже против собственной воли. Тяжесть внизу стала ещё очевиднее, но присутствовало и благоговение.       — Можно? — спросил почти беззвучно, одними губами, поймав её взгляд.       Полина едва заметно кивнула. Парень нерешительно, словно боясь обжечься, ласкал грудь лишь кончиками пальцев, специально не задевая центр. Не задевал для того, чтобы коснуться губами с лёгкостью, похожей на взмах крыльев бабочки. Но этого хватило, чтобы она выдохнула и издала стон, резко выгнув спину.       — Ты невероятен. Особенно для человека без опыта.       — Быстро учусь, — улыбнулся, касаясь ещё медленнее и ласковее. — Всё ради тебя.       Тим осторожно накрыл грудь ладонями — не сжимая, но бережно поглаживая большими пальцами. Осознание того, насколько хрупко выглядело её тело против его, заставляло внутренне замирать. В голове мелькнула домашняя сцена — смятая постель, солнечные лучи, мягкие подушки, растрёпанные волосы, большое одеяло, обнажённые тела, родное тепло. Откуда это желание? Не то чтобы он не думал о будущем — чаще мимолётно — но эти образы были слишком конкретные. Особенно из-за выбившейся из причёски короткой пряди — заметил её ещё давно, однако не решался убрать. Неужели там была?.. Нет, это невозможно.       — Если ты не захочешь продолжения, я не стану настаивать, — вдруг произнёс Тим, заметив быстрый взгляд Полины немного ниже пояса его джинс. — Мы и так… достигли многого.       — Но ты же… — Она не закончила, пытаясь подобрать слова, и нервно закусила нижнюю губу.       — Я справлюсь. — Парень коротко улыбнулся, хотя собственные ощущения определённо протестовали против такого конца. — Ты не обязана, правда. К тому же, заниматься подобными вещами без… защиты всё равно не стоит.       — Но можно же и по-другому. — Казалось, она озвучила мысли быстрее, чем подумала. — Ну, когда и это не нужно, и… Прости, я не привыкла говорить о таком серьёзно.       — Удивительно, но актёрство — не самая серьёзная профессия, — пошутил в попытке разрядить обстановку: её смешок прозвучал приятнее обычного.       — Ты говоришь это так уверенно для человека, который заметно… напряжён. — Девушка не опустила взгляд, но от её слов стало ещё жарче. — В чём секрет? Почему ты не используешь ситуацию? Мы в таком… состоянии. Я вряд ли буду сопротивляться, если ты будешь активнее…       — Потому что мне самому будет плохо, — покачал головой. — Как будто что-то в голову ударило, а ты попалась под руку, «красивая и готовая». Поль, скажи честно, разве тебе было бы комфортно, если бы я спешил? Даже аккуратно.       — Нет, — подумав, весело ответила она, — просто решила бы, что ты такой же, как все.       — Люблю менять твои представления, — усмехнулся Тим, — но вопрос остаётся нерешённым. Что будем делать?       — Снова наглеть и изучать друг друга?       — Отличный план. — Он сполз по кровати и устроился между её коленями, положив голову на скрещенные руки и глядя на неё снизу вверх. — Учиться весело везде, кроме школы.       — Так смотришь, будто пытаешься запомнить навсегда. Сфотографировать не проще? — Полина, потянувшись, взъерошила его чёлку кончиками пальцев.       — Я похож на странного человека, у которого точно никогда не украдут телефон, не взломают или что-то подобное? — демонстративно нахмурился. — Если серьёзно, мы вроде не на том этапе отношений, чтобы это делать. Мне больше нравится видеть тебя такой лично.       — Поэтому у тебя найдётся план, как заставить меня снять всё?       — Просто спрошу, хочешь ли, чтобы я сделал это?       — А если я отвечу согласием?       Тим удивлённо вгляделся в её лицо: нет, сказала серьёзно. Тогда он сперва медленно стянул штаны примерно до середины бедра, словно давая шанс передумать, а сам провёл пальцами по открывшейся коже низа живота, специально не замечая главное. Полина шумно выдохнула — по звуку больше похоже на стон. Верно истолковав реакцию, парень поцеловал и это место, касаясь губами с нежностью. Стон прозвучал ещё очевиднее. Желание дразнить возросло.       — Возможно, это прозвучит странно, но… Почему ты не хочешь внимания к себе? Почему только мне? Ведь это всё… должно быть обоюдно?       Он поднял голову. Девушка выглядела заметно обеспокоенной, и это заставило его невольно улыбнуться. Такая забота лишний раз доказывала, что парень не ошибался в обоюдности чувств.       — Ты не знаешь? Старшим надо уступать, — тихо засмеялся, но погладил ладонью от правого бока до бедра. — Поверишь, если я признаюсь, что мне приятно от твоих ощущений? Что ты доверяешь мне, а я тебе. И это всего лишь первый раз… Не подумай, я не преуменьшаю его важность, но у нас ещё будет время для разных… способов. Мне несложно снова и снова заботиться о тебе. Можешь считать меня наивным подростком, что дорвался до запрещённого.       В глазах Полины светилось лёгкое восхищение. Тим всё бы отдал, чтобы увидеть его ещё много раз.       — И что же во мне «запрещённого»?       — Ну как? Любой бы на моём месте хвастался, что «добился» девушки. И дело не только в возрасте. Но я уверен, что это ты меня добилась. Однако тоже этим очень доволен. А ещё могу совсем снять с тебя штаны, если ты мне кое-что пообещаешь.       — И что же?       — В кадре сделай вид, что мы действительно впервые целуемся. По тебе уже видно, что ты привыкла.       — А ты сам не увлечёшься? Хотя чего это я… Игорь же мечтал сделать это весь первый сезон. У тебя будет ещё правдоподобнее.       — С той разницей, что Игорь гораздо скромнее меня. Он бы точно в шестнадцать о подобных вещах не думал. Многое теряет. Когда ты сходишь с ума от такой девушки… — Тим привстал, состроив демонстративно влюблённое лицо. — Как тут устоять?       — Предлагаешь спихнуть тебя с кровати?       — Твоя жестокость не знает границ. — Парень пробежался пальцами по резинке штанов. — Кто же знал, что на девушек так влияет неудов…       Он даже не успел заметить, как Полина приподнялась и поцеловала его с какой-то жадностью — это он понял уже по своим ощущениям, практически уговаривающим его начать действовать, не церемонясь и забыв об отсутствии защиты — укусив за нижнюю губу до крови.       — Эй, это нечестно!.. — возмутился, слизнув кровь, когда она отстранилась.       — Сам виноват, — спокойно ответила, почти улыбаясь. — В следующий раз будет хуже.       — Куда уж хуже… — пробурчал Тим, всё-таки снимая штаны и убирая в сторону.       Возмущался он больше для вида, пока внутри билась мысль о том, что он впервые видел Полину такой. Страннее, конечно, была та, что хотел видеть чаще. Необязательно касаться. Скользнул взглядом по всему телу, пытаясь сдержать небольшой восторг от происходящего.       — Выглядишь так, будто выиграл в лотерею.       — Встреча с тобой очень похожа на это.       Впереди оставалось самое сложное. Сложно было не видеть все эти мемы про «поиск того, что сложно найти», но от этого не становилось легче. Как действовать? Касаться здесь? Пытаться проникнуть туда? Не делая больно? А он ещё про защиту посмел подумать. Впервые за всё это время ему стало по-настоящему неловко.       — Поль… — Его голос звучал глухо. — Если я тебе сейчас честно скажу, что совершенно не понимаю план дальнейших действий, ты будешь смеяться? Я правда…       — Не знаю, успокоит ли тебя это, но в первый раз с разными людьми этого никто не знает. — От её тёплой улыбки на душе стало легче. — Хотя бы потому, что ощущения у всех отличаются. Не бойся делать то, чего хочется. Если мне будет больно или неприятно, я обязательно об этом скажу. Мы же обязаны доверять друг другу, верно, партнёр?       — Верно, — улыбнулся Тим в ответ.       Воодушевлённый словами Полины, он провёл ладонями по внешней стороне её бедёр и задел внутреннюю. Возникший «импульс» тела подсказал, что он сделал что-то правильно. Продвинулся немного ближе к центру осторожными поглаживающими касаниями. Поднял голову, собираясь задать важный вопрос, но Полина кивнула быстрее, чем он произнёс это. Аккуратным движением снял последний элемент одежды и, чувствуя сильное волнение, решился задать крайне забавный вопрос:       — Как думаешь, наша экранная химия станет лучше после этого?       — Игорь и так сходит с ума от Сони, — фыркнула девушка, — но Соня определённо заметит, что её друг детства — давно не тот мальчик из детского сада.       — Хорошо, что я старше него. Уже в начальной школе учусь.       — Ты невыносим. — Она закатила глаза. — Продолжай в том же духе. Мне же недостаточно стыдно, что я тебя во всё это вовлекла.       — Самая лучшая ошибка, которую ты совершала. — С этими словами Тим решился: наклонился и едва-едва коснулся языком, заставив Полину нервно сжать простыню. — Ну что? Нравится?       — Спроси это тогда, когда на мой стон сбегутся все наши коллеги, и я начну думать о смене документов.       — А мне поменяешь? Обещаю бегать и скрываться вместе с тобой.       Полина лишь демонстративно вздохнула.       — Ладно-ладно, согласен, мы действительно рискуем. Это явно не тот адреналин, которого стоит добиваться. И ты заслуживаешь лучших условий…       — Значит, после шапки сезона у меня?       — Я не… — Тим кашлянул, мотнув головой. — Не то чтобы я против, но… Ты же помнишь, чем обычно заканчиваются шапки.       — Прогулками до поздней ночи?       — Нет, алкоголем… И мне бы не хотелось потерять контроль над собой из-за этого.       — Говоришь так, будто это не ты первый понял, что куртка не моя. Ты был достаточно трезв для этого. — Она взглянула на него сверху вниз с недоумением. — Я за тот вечер вообще не заметила, чтобы ты хотя бы в чём-то изменился. Старый добрый Тим.       — Умеешь переубедить… Значит, договорились? До шапки?       — Договорились.       — Но сначала… Надо закончить начатое.       Здесь осторожничал ещё больше, чем раньше, несмотря на зашкаливавшие эмоции. Старался следить за её реакцией. Действовал то медленно, то быстро, то мягко, то с напором. Хотя для него всё, что случилось до этого момента, осталось большой наглостью. Напоминал себе об их договоре, потому что хотел погрузиться в происходящее полностью, а не вздрагивать от лишнего звука. Но всё равно немного увлёкся: в попытке быть тише слишком сильно сжал её бедра. Полина ничего не сказала, но искра испуга и боли, буквально на миг промелькнувшая в глазах, заставила и самого Тима вздрогнуть. Будто это могло передаться через взгляд.       — Прости, — прошептал едва слышно, глядя ей в глаза. — Ты всё ещё права насчёт риска.       Она передёрнула плечом, но настрой определённо поменяла, коснувшись тыльной стороны его ладони. Но извинения не ограничились словами: парень поцеловал и погладил то место. Полина расслабилась ещё больше. Дальше он действовал внимательнее. Настолько сосредоточился, что пропустил момент, когда девушка положила руку ему на голову, пропуская волосы сквозь пальцы. Посреди этого напряжения возник успокаивавший прилив нежности, и Тим, задумавшись, потёрся лбом о её ладонь.       — Знаешь, всегда мечтала завести кота. Рыжего такого. Назвала бы Тимофей. Спал бы со мной в одной кровати…       — Это намёк?       — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Я думала о коте.       — Уверена, Поль?       Она вздрогнула всем телом, сжав простыню до побелевших костяшек.       — Давай обсудим эту тему, когда ты будешь не так… занят.       — Как знаешь, — усмехнулся Тим, замечая, что она уже на грани. — Не забудь, где мы находимся.       — Что ты?..       Она резко вдохнула, не сумев скрыть довольно громкий стон. Недолго думая, Тим приподнялся и поцеловал её, чтобы отвлечь, скользнув ладонями по оголённой спине.       — Тшш, тише, — прошептал парень, вглядываясь в бешеные глаза и убирая локон волос за ухо. — Нас могут услышать. Не уверен, что сможем это объяснить репетицией какого-нибудь шестого сезона.       — Почему… шестого?       — Веник влюбился в Дашу в седьмом сезоне, поженились они в конце тринадцатого, — абсолютно серьёзным тоном ответил Тим, после чего фыркнул: — Ремейк не должен нарушать традиций.       — Сериал… А как теперь сниматься в таком… состоянии? — отстранённо пробормотала Полина, привстав и на мгновение как будто замкнувшись в себе.       — У нас ещё есть время, — возразил Тим, склонившись и поцеловав её в живот. — Как насчёт просто полежать? Вместе. Хотя… почему просто?       Он достал из вещей — со стороны никто бы не различил, чья она, ведь выглядели они одинаково — кофту и надел её на всё ещё растерянную девушку. Попутно погладил по бокам, невольно улыбнувшись. На удивление, вытащил именно свою — та прикрыла тело до бедёр из-за большего размера.       — Ты дрожишь, так комфортнее будет, — пояснил парень в ответ на молчаливый вопрос и устроился на кровати. — Давай, ложись, тут всем хватит места.       Полина пристроилась рядом, положив голову ему на грудь. Как ни странно, именно сейчас парень чувствовал себя настоящим «защитником», как часто шутил до этого. Осознание невесомости момента заставляло сердце биться чаще. Девушка казалась маленькой и хрупкой, и ему очень хотелось не дать её в обиду. Тим уткнулся носом в волосы Полины и приобнял за талию. Даже бесконечная эйфория после произошедшего не помешала заметить, что она постаралась занимать как можно меньше места. Почувствовал, что девушка едва заметно опустила голову, окинув его взглядом.       — Всё нормально, Поль, я справлюсь. — Сказать это было проще, чем не задуматься, насколько близка возможность избавиться от этих ощущений. — Это и без причин случается. Для меня всё ещё очень важно твоё доверие.       Она ничего не ответила: лишь прикрыла глаза и натянула рукава кофты, полностью скрыв руки. Словно не хотела касаться его тела. Тим явственно ощущал, что терял её, но не мог понять причин. Вроде не самый подходящий момент, чтобы спрашивать в лоб. Но у них никогда такого не случалось. Ещё на площадке режиссёр был доволен тем, как они понимали друг друга с полуслова. Это относилось и к общению в жизни. Ева шутила, что им стоило бы однажды сыграть брата и сестру. Полина в такие моменты, фыркнув, привычно приобнимала Тима за плечо и буднично сообщала, что её младшая, Стеша, сомневалась в том, что парень не являлся родственником. Семья у неё и правда была чудесной. Тим заглянул в гости, когда они летом поехали на фестиваль «Пилот». Пока Полина искала нужную вещь, мелкие, приняв за своего, принялись допрашивать о съёмках. Всё это чувствовалось таким знакомым. Стеша сильно походила на Полину в детстве — знал из фотографий в социальных сетях. Почти с ума сошёл, пытаясь объяснить девочке, что в новом сериале едва ли появились бы дети Сони и Игоря. Но поймал себя на мысли, что хотел бы сниматься до этого момента. Почему-то так хотелось стать мужем и отцом рядом с ней — хотя бы в сериале. И дело было не в смене амплуа. Полине ведь правда шло свадебное платье даже в той сцене воображения.       — Тим… Тебе пора идти. Скоро начнутся съёмки. Ты точно со всем справишься, — спокойно произнесла Полина, отодвинувшись.       Тим ощутил физическую необходимость вновь прижаться к ней.       — Поль… — Он пытливо изучал выражение её лица, пытаясь найти подсказку. — Что-то не так? Что я сделал не так? Я поспешил?       — Потом поговорим, ладно? — тем же тоном ответила девушка, обнимая себя руками. — Тебе пора. Скоро искать начнут.       Парень давно не плакал — даже не помнил, когда именно — но сейчас очень хотелось.       — Да… Да, конечно, — произнёс резко охрипшим голосом, медленно вставая с кровати.       Отвернулся, чтобы не увидеть — но почувствовать — её взгляд. Что это было? Сожаление, разочарование, страх, злость? Один вариант казался хуже другого. Наверное, он и впрямь поспешил. Отличная идея — признаться в чувствах в личный момент, а потом удивляться. Несдержанный импульсивный мальчишка, переставший отличать кино от жизни. Наивный. Как он мог понравиться ей? Умной, красивой, взрослой девушке. Вообразил себе всякого… Предстоящая сцена заранее стала пыткой. Какая разница, киношный поцелуй или нет, если он снова сойдёт с ума от их близости? От близости с девушкой, что не может быть его. Соня в сериале тоже предпочитала тех, кто старше и круче. Девушек сложно винить за подобные мысли. Нельзя понравиться кому-то просто из-за хорошего отношения. Не задумываясь, небрежно надел кофту и джинсы — от спешки замок больно царапнул по пальцам — схватил телефон с наушниками. Одежда показалась настоящим спасением. Кажется, Тим ещё не скоро захочет повторить подобный опыт. Впрочем, ему и так было рано. Иначе бы не попал в такую дурацкую ситуацию.       — Увидимся на площадке… Полина, — произнёс через силу, буквально заставляя себя не оборачиваться.       Уже на улице в нос ударило странное осознание — смутно знакомый запах. Чёрт. Ситуация не могла стать ещё хуже. Первым же порывом хотелось стянуть с себя её кофту, вернуться за своей, скрыться в вагончике и постоять под холодным душем до посинения. До самого ухода в состояние «отключки». Пока глупое тело не забудет её прикосновения. Но от одной мысли о необходимости столкнуться с этим разочарованным взглядом мутило больше. Подумаешь, запах. Справится. Обычное наваждение. Все подростки иногда фантазируют о таких вещах. Его фантазии зашли слишком далеко. Нельзя вовлекать в них другого человека. Человека, у которого есть свои чувства. Лучше бы это всё правда был нелепый сон.       Машинально вытащил телефон из кармана. Отсутствие блокировки от Полины ощущалось и облегчением, и наказанием. Он бы себя на её месте точно заблокировал. Вдруг начал бы писать что-то неприятное? Хотя повода-то не было. Ни о чём не жалел. Вот только… точно ли хотел происходящего не ради самого события? Было же интересно, каково это. Интересно увидеть… От направления дальнейших рассуждений поморщился. Натянул наушники и включил случайную песню погромче, пытаясь заглушить мысли. О чём он только думал?       Дойдя до своего вагончика, сверился со временем. Оставалось как раз достаточно, чтобы перевести дух. Стянул вещи, кинул на первое попавшееся место и зашёл в душ. Включил настолько холодную температуру, насколько мог вынести. Даже в самом вагончике было теплее. Это стало понятно, когда тело начало дрожать — может, не только из-за этого. Живот вдруг начал ныть. Несмотря на вспышку боли, он улыбнулся с тихим смешком. Забудешь тут. Лечить, впрочем, не собирался. Это даже не наказание. Не осталось сил полноценно одеться — растянулся на кровати, успев напялить какие-то шорты. Бездумно тыкал что-то в телефоне, не осмысливая увиденное. Сердце пропустило удар от одной из фотографий в галерее. Той самой, с шапки «Второй семьи», где она надела его толстовку. Нервы сдали окончательно — на губах появился солёный привкус. Лучше бы он молчал. Лучше передружба, чем тишина.       Поль, прости идиота, если сможешь.