Ночь воспоминаний

9 лет назад Детский гам и крики наполнили весь приют. Обычно хмурые и враждебные дети, улыбались во все зубы. Они кричали и бесновали. Старались показать свои игрушки или рассказать стих который выучили. В детдоме дети всегда взрослели раньше времени. Если кто-то представлял детей маленькими и невинными ангелами, то им следовало бы посетить детский приют. Уверяю вас таких дьволов как они вы даже в жизни не видели. А всё просто. Дети в приютах вырастают жестокими. С самого детства их бросили. Они были нелюбимыми, недооцененными, непризнанными. И в детдоме ничего не меняется, дети это знают. У них нет будущего. Они осознают эту истину слишком рано. У них нет никого и ничего. Ни дома, ни семьи, ни наследства, ни образования. Ничего. Они не знают что такое спокойное утро, когда мама будит тебя поцелуем в лоб и сообщает о завтраке. Когда папа переодеваться в деда мороза по праздникам или поднимает тебя на руки, крутя в воздухе. Они не знают что такое сидеть вечером в кругу семьи и говорить какие-то глупости. Или уходить, зная, что дома тебя кто-то ждет, волнуется и просит позвонить. У них нет тех глупых детских фото. Они не учились кататься на велосипеде, а потом не плакали пока мама дула на ушибы, а папа рядом твердил что всё еще впереди. Они никогда не капризничали по вечерам отказываясь спать. Им не к кому было идти в комнату ночью, когда они просыпалась от кошмаров. Они никогда не теснили родителей в их постели потому-что "мам, пап, под кроватью монстр". Нет. Они знали что настоящие монстры там, на улице. Их никогда не баловали бабушки, а дедушки никогда не рассказывали смешные шутки. Они не знают что такое семейное фото, где ты стоишь окруженный всеми родственниками и улыбаешься во все зубы, пока какой-то дядька не щелкнет аппаратом. И альбома никогда не было, и не будет. В детдоме всё по другому. Тебя бросили потому-что не захотели. Не полюбили. Ты им не нужен. И никогда не будешь нужен. Нет смысла ждать тех кто отрекся от тебя еще при рождении. Здесь всё просто. Хочешь есть ? Борись. Хочешь пить? Борись. Хочешь чтобы тебя не избивали? Борись. Не хочешь бороться? Умри. Всё просто. Дети беспощадны, особенно когда внутри у них холод и сломанная надежда. У них нет будущего и они это знали , поэтому вымещали свою злость на всех с кем должны были делить это бремя. Однако и здесь наступало утро. Момент когда дети хоть и на час другой, но всё же обретали надежду. Когда к ним приходили люди чтобы усыновить кого-то. Все толпились вокруг гостей. Вопили и кричали. Улыбались, пытаясь привлечь внимание. Все надеялись. "А вдруг меня заберут?" "А что если в этот раз у меня получится?" "Вдруг они моя семья?" Не стоило забывать что какими бы жестокими их не сделала жизнь (не сделали люди) они всё равно оставались детьми. И всё еще они надеялись. Но не все. Среди всей шуматохи в углу комнаты сидел мальчик, обхватив ноги руками и прижав их груди. Он не кричал вместе со всеми, не пытался быть замеченным. Так как в то время как другие дети видели лишь мир в детдоме, он видел еще и мир в "семье". Эндрю сидел, смотря в одну точку. Синяки всё еще не сошли, но если не двигаться слишком резко, то боль не такая уж и невыносимая. Терпимая. Просто стиснуть зубы и терпеть. Его вернули сюда 5 месяцев назад после того как новый папаша вдоволь им наигрался. Как и всегда. Эндрю привык. Он уже вообще ни на что не надеялся. Даже на воображаемую семью. Он просто уткнулся в колени и попытался стереть все свои воспоминания. Внезапно рядом послышались неторопливые шаги. Эндрю напрягся, поднял голову ... и замер. На него смотрела женщина с теплыми карими глазами и светлыми волосами, собранными в низкий хвост. Эндрю замер не дыша, разглядывая ее. Она была одета в вязаный свитер коричневого цвета и длинную юбку. Её осенние сапоги мягко стучали по деревяному полу. На руках у неё был пакет, вероятно с игрушками для детей. Она подошла к нему и села перед ним на корточки. -Привет- голос у неё был приятным, теплым. Эндрю уставился на неё молча. Она лишь коротко улыбнулась. -Я Кэсс. Кэсс Спир. А ты у нас кто? Эндрю посмотрел в её теплые, похожие на горячий шоколад глаза и внутри у него что-то дрогнуло. -Э..Эндрю..-тихо произнес он, почти не дыша. Улыбка на лице женщины стала еще ярче. -Приятно познакомиться Эндрю. Хочешь игрушку? Она протянула ему пакет с машинками и конструкторами, но он лишь коротко покачал головой. Она только тепло улыбнулась и отложила пакет. -Не против если я поговорю с тобой? Я так хочу узнать тебя поближе. Она говорила это легко, без принуждения. И Эндрю лишь кивнул. -Хорошо.. -Сколько тебе лет, солнце? Сердце Эндрю дрогнуло от этого прозвища. Он хотел чтобы его так называли всегда. С той же теплотой и непринужденностью с которой она это делала. Будто это обыденность, вот так ласково называть его. -Мне 12. -Ох так ты у нас уже бунтующий подросток? Она произнесла это с неким озорством. Её глаза заискрились. И Эндрю от этого захотелось улыбнулться. -Нет , я не бунтую. Она на это лишь улыбнулась. -У меня есть сын, Дрейк, помню его в твоем возрасте. Он был таким буйным. На него все соседи жаловались. То из дома к друзьям убежит, то в драку влезет. В общем подростковый период. Она махнула рукой с той же теплотой смотря на него. У неё есть сын. Это почти всё что понял Эндрю. У неё уже есть тот кого она любит. Зачем ей такой проблемный как он?Он слишком глуп, раз позволил своему сердцу вновь на что-то надеяться. -Понятно- сдавленно ответил Эндрю и отвернулся. -Эндрю- её голос вдруг стал серьезным и звучал с какой-то... надеждой? -Если бы я захотела стаь твоей мамой, ты бы дал мне шанс? Эндрю развернулся так быстро, что кажется в шее что-то хрустнуло. Он уставился на неё с ощеломлением в глазах. Она была не первой кто усыновлял Эндрю, но именно она стала тем с кем он хотел бы жить. -Что? -Я хочу стать твоей мамой, солнце. Я пойму если ты еще не готов или тебе нужно время. У тебя есть выбор, милый. И я пойму если ты откажешься. Но я была бы безумно рада если бы имела такого сына как ты. Она говорила это с улыбкой, пока мир Эндрю переворачивался вверх дном. Эта женщина, похожая на ангела хотела его? Он ведь сломанный. Разбитый. Использованный. Зачем он ей? Но Эндрю хотел . Хотел быть её сыном. Хотел чтобы она снова называла его солнцем и улыбалась, смотря на него карими глазами. Он сжал пальцы, которые дрожали и посмотрел на нее. -Я...подумаю. Её улыбка стала яркой. Она поднесла руку к его руке, медленно чтобы у него было время оттолкнуть, но он не захотел, и нежно сжала его руку. -Хорошо, солнце. Завтра я снова приду. Ты любишь сладкое? Эндрю кивнул, поглощенный теплом и нежностью ее руки. Никто никогда не относился к нему с такой нежностью. -Люблю. -Хорошо, маленький. Я принесу их тебе. А ты пока подумай над моим предложением хорошо? Помни ,Эндрю, это только твой выбор и никто не вправе его отбирать. Она напоследок коротко улыбнулась и сжав его ладонь встала. Он проводил её взглядом. Она не была навязчивой. Не требовала ответа прямо сейчас. Не приходила забирать ребенка как какой-то товар. Она дала ему выбор. Не прикоснулась просто так. Выбор. Вот то что ему никогда не давали. Она это сделала. И она примет любой его ответ. Эндрю почувствовал как сердце в груди бьется сильнее. Он вздохнул и впервые за несколько лет на его губах расцвела крошечная улыбка. Возможно он нашел свое счастья. Он доверился ей. Её улыбке, обещаниям о любви. Её ласковым словам и доброте. И именна эта доброта завела его в ловушку в которой его поджидал Дрейк Спир.