Лепестки розы

Предрассветный туман цеплялся за камни Фонтейна, как последний сон к усталым векам. Воздух был влажным и прохладным, пахло остывшим морем и озоном - обещанием дождя, который все не приходил. В такие часы Лига Океанид казалась безлюдной, заброшенной сценой после того, как спектакль окончен, а декорации еще не убрали. Итэр стоял на краю обрыва, глядя, как где-то внизу волны лениво лизали скалы. Его белоснежные крылья были слегка влажны от тумана, и каждая першинка отливала жемчужным светом угасающей ночи. Он был как шут без зрителей, актером, забывшим свою роль. Пустота в груди гудела тихой, привычной нотой. И потому он не удивился, когда к нему подкрался знакомый, сладкий и горький одновременно аромат - смесь увядающих роз и свежей крови. «Ты бродишь по краю, мой милый друг», - тихий голос прозвучал прямо за его спиной, мягкий, как бархат, но с острыми краями. «Боишься упасть?» Итэр не обернулся. «Я боюсь, что падение окажется недостаточно долгим, чтобы успеть что-то почувствовать». Коломбина вышла из тени сосны и встала рядом. Ее лицо, похожее на застывшую морскую гладь, было повернуто к морю. На него выбивалась прядь белоснежных волос и перья «Мы все падаем, мой дорогой Итэр. Одни — в объятия славы, другие — в бездну отчаяния. А мы… мы просто падаем. Это наше естественное состояние». Он наконец посмотрел на нее. В прорези маски он видел лишь уголок ее губ, поднятый в печальной, почти невеселой улыбке. В ее руках она вертела темно-красный лепесток розы, такой же бархатный и зловещий, как и она сама. «Ты принесла цветок? » — в его голосе прозвучала усталая насмешка. «На память? Чтобы я засушил его между страницами сценария, который нам выдали?» Она рассмеялась - звук, похожий на перезвон хрустальных бокалов. «О нет. Цветы слишком быстро вянут. Я принесла тебе сам момент. Миг между рождением лепестка и его смертью. Разве это не прекраснее?» Она протянула ему розу. Итэр взял ее, и его пальцы коснулись ее холодных пальцев. На миг ему показалось, что он чувствует биение пульса - то ли ее, то ли самого цветка. «Ты говоришь загадками, как всегда». «А ты слушаешь ушами, которые хотят слышать только тишину», - парировала она. Она сделала шаг ближе, и туман, казалось, сгустился вокруг них, отгораживая от спящего мира. «Мы оба играем роли, написанные не нами. Ты - печальный шут, развлекающий толпу, чье сердце разбито. Я - невинная богиня с руками, испачканными в крови. Разве это не смешно?» «Не особо» - пробормотал он, но в его глазах мелькнула искра понимания. Она сняла маску Ее лицо было таким же прекрасным и печальным, как он и предполагал. Глаза цвета старого вина смотрели на него с бездонной нежностью и такой же бездонной скорбью. В них он видел то же одиночество, что пожирало его изнутри. «Они видят маску, Итэр. Все они. А ты… ты видишь меня. Так же, как я вижу тебя. Не шута, а того, кто прячется за его улыбкой». Он сжал розу в руке. Шипы впились в ладонь, и капли крови, темные, как рубины, упали на влажную землю. Боль была острой и живой, единственное, что напоминало ему, что он еще здесь, еще реальный. «Что мы можем сделать с этим моя богиня? » - его голос сорвался, выдавая ту хрупкость, которую он так тщательно скрывал. «Мы все равно пойдем своим путем. Ты - сеять хаос, я - наблюдать за ним со стороны» Она приблизила свое лицо к его, и ее дыхание, сладкое, как нектар, коснулось его губ «Мы можем украсть этот миг. Прямо здесь, на краю света, пока город спит и не видит нас. Мы можем быть просто Итэром и Коломбиной. Двумя одинокими душами в тумане» И он позволил себе это. Позволил ей поцеловать его, и в этом поцелуе была горечь прощания и сладость запретного утешения. Это был не страстный поцелуй влюбленных, а тихий, отчаянный жест двух людей, тонущих в одном и том же море. Когда они разомкнули губы, первые лучи солнца пробились сквозь туман, окрасив небо в бледные тона зари. Спектакль скоро должен был начаться вновь. Коломбина снова надела свою маску, и невинная девушка с глазами трагедии вернулась на свое место. Она улыбнулась ему - на этот раз это была улыбка, полная неизбывной печали. «До следующего падения, мой дорогой Итэр». Она растворилась в рассеивающемся тумане, как призрак. Итэр остался один. Он разжал ладонь. Раздавленный цветок лепестками прилип к ране. Он поднес его к лицу, вдыхая смесь аромата розы и металлического запаха собственной крови. Она была права. Цветы вянут. Но момент, украденный у судьбы, будет гореть в его памяти, как одинокий огонек в предрассветной тьме. Этого хватит. Чтобы сделать еще один шаг по канату над бездной.