Подобное лечат подобным

Чжоу Цзышу никогда не считал себя способным создать семью. Но он всегда был способным учеником. Когда его соученики тайно вздыхали и обменивались восторгами о девушках, он усиленно занимался. Когда наступило время подумать о заключении договорного брака, его учитель умер, а он сам должен был позаботиться о школе. Когда у него появились власть, сила, деньги и даже опыт, чтобы самостоятельно выбрать себе жену, он был предан долгу, императору и нарастающему отвращению к себе. Он бы ни за что не захотел разделить с кем-то свою отравленную судьбу. Чжоу Цзышу планировал закончить её под одиноким деревом где-то в поле... Но её просто решили отобрать насильно. И пока Чжоу Цзышу отбивался от настойчивости одного не в меру нахального заклинателя, то не заметил, как сам привязался к нему. Потому что в глазах напротив не было страха или неприязни, когда стал известен его статус; потому что оказалось приятно разделить с кем-то вечер и несколько кувшинов вина; потому что бесстыжая болтовня заполняла тишину и вызывала улыбку; потому что находиться в агонии от гвоздей оказалось легче, когда чувствуешь рядом чужое тепло и поддержку... Вэнь Кэсин и сам не хуже любого яда проник в его жизнь, мысли, под кожу. Подобное лечат подобным, и уже отравленный другими эмоциями Чжоу Цзышу невероятно захотел жить. Стоило упомянуть призрака, и он тут же возник перед ним, точнее, ворвался в их комнату в таверне. Действительно похожий на призрака-утопленника: его ханьфу было насквозь мокрым, с волос стекала вода, а лицо — бледное и с невероятно несчастными глазами. — А-Сюй! — вскрикнул он и бросился к нему в объятия. Чжоу Цзышу успешно ушел с дороги, не давая себя намочить. Вэнь Кэсин замер с вытянутыми в его сторону руками. Губы преувеличенно задрожали. — Ты пытался утопиться, но местные шуйгуи не потерпели конкуренции? — Чжоу Цзышу демонстративно сложил руки на груди. — А-Сюй! — его имя звучало так жалобно, что не знай он хорошо этого прохвоста, точно бы повёлся. — Лао Вэнь? — он качнулся в сторону, стоило только его персональному призраку шагнуть к нему. — Мы ловили лягушек с Чэнлином.- Чжоу Цзышу даже не стал спрашивать зачем. Иногда ему казалось, что он отец двух детей. - В итоге лягушки поймали вас? Под Вэнь Кэсином уже собралась небольшая лужа. Чжоу Цзышу, следя за ним, проверил наличие воды в кадке. Её оказалось достаточно, чтобы привести в порядок одного взрослого мужчину. - Чэнлин поймал лягушку, а потом оказался вместе с ней в воде. Мне пришлось доставать... Чжоу Цзышу накрыл ладонью глаза. Этот ребенок был неисправим в своей неуклюжести, а второй неисправим... Его талию обхватили чужие руки, и Вэнь Кэсин прижался мокрым телом к нему. "...в своей прилипчивости и театральности", - закончил Чжоу Цзышу свою мысль, вздыхая. - Я позаботился о Чэнлине и распорядился, чтобы ему доставили горячую воду. Но кто позаботится о несчастном мне? Было уже поздно отбиваться. На целый год, что они путешествуют вместе, поздно. Чжоу Цзышу встретился с бесстыжими глазами, в которых больше не было ни капли печали или сожалений: - Снимай одежду, я нагрею тебе воду. - Вот так сразу? А-Сюй? А как же комплименты? Подарки? - Вэнь Кэсин отстранился, и тут же в руках возник веер. Лицо оказалось частично скрыто. - Из тебя вышел прекрасный император лягушачьего болота, а в качестве подарка... - Чжоу Цзышу подошёл к кадке и нагрел воду с помощью ци. Восстановленная сила свободно перемещалась по исцелённым меридианам и была способна и не на такие фокусы, - позвольте предоставить чудесное тёплое ложе. Будешь вредничать, здесь спать и оставлю. - А-Сюй! - изящные брови сошлись к переносице, полные губы недовольно надулись. Вэнь Кэсин был действительно красив, даже мокрый, но Чжоу Цзышу позволил себе только усмехнуться. Гордо вскинув голову, Вэнь Кэсин прошёл к кадке и начал раздеваться. Соскользнули верхние одежды. На них упал веер. Явно красуясь перед ожидающим его Чжоу Цзышу, мужчина провёл по уже ничего не скрывающим нижним одеждам руками, прежде чем снять и эти слои ткани с себя. Спиной он не поворачивался: до сих пор не любил демонстрировать шрамы и татуировку-клеймо. Вэнь Кэсин опустился в кадку с видом настоящего императора, Чжоу Цзышу только глаза закатил на этот фарс. Но дал ему время, чтобы погреться, пока сам подобрал вещи и развесил просушиться, а затем подвязал рукава своего ханьфу и вернулся к Вэнь Кэсину. Будучи мастером грима, он прекрасно знал всё об уходе за волосами. А волосы его чжицзи были достойны самого лучшего. Чжоу Цзышу был не готов никому признаться, что ему нравилось ухаживать за ними: мытьё и расчёсывание вводили его в медитативное состояние. Вот и сейчас он коснулся его макушки, ласково провёл по гладким прядям. Глазами нашёл флакончик со специальным составом (по рецепту его мастера для жены), чтобы уже через несколько мгновений массирующими движениями распределить его по волосам. Лао Вэнь молчал. Он всегда молчал, когда Чжоу Цзышу занимался его волосами. Только тихо сидел в воде, прикрыв глаза и часто дыша. Чжоу Цзышу заранее разместил кусок ткани на полу, чтобы высвободить волосы из воды. Он проводил по прядям, напитывая их средством. Сам же смыл пену, прикрывая глаза Вэнь Кэсина ладонью. Он помнил, как неприятно их жгло от неё. Дальше Вэнь Кэсин был предоставлен сам себе. Однако задерживаться долго не стал. Почти сразу вернулся в комнату уже в нижних одеждах и занял место на скамейке перед Чжоу Цзышу. Волосы предстояло просушить тканью и расчесать, чтобы не образовалось колтунов. Все действия были размеренными, никакой спешки и никаких лишних движений. Жидким шёлком пряди скользили в умелых руках мастера. - Тебе заплести косу? - тишину разбил тихий вопрос Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин вздрогнул, глубоко вдохнул: - Нет, - выдохнул и улыбка заскользила по губам. Но не дерзкая, а нежная, которая появлялась только в самые хрупкие моменты наедине. Уход за волосами Чжоу Цзышу завершил легким поцелуем в макушку и с удовольствием заметил, как это простое действие вызвало дрожь в теле его чжицзи. — А-Сюй? — оставалось только поражаться, как легко Вэнь Кэсин мог вложить тысячу оттенков собственных эмоций в одно-единственное его имя. А Чжоу Цзышу их считывал, будто всегда знал ключ к этому шифру. — Лао Вэнь, — он с улыбкой протянул ему руку, чтобы в следующее мгновение оказаться в объятиях. Глаза Вэнь Кэсина с нежностью смотрели в его. Дальше — поцелуй. Глубокий, неторопливый, ценнее «спасибо». Тот самый яд, что наполнил кровь Чжоу Цзышу вместо отчаяния, сейчас заставлял его подставляться под горячие поцелуи другого мужчины. Заставлял согласиться, чтобы с него сняли ханьфу и распустили волосы. Заставлял подчиниться, когда ласковые руки вели по телу, с целью доставить удовольствие. Чжоу Цзышу никогда не считал себя способным создать семью. Но он всегда был способным учеником. И сейчас он учился любить, учился заботиться о ком-то, учился доверять без оглядки. Вэнь Кэсин был не выбором, Вэнь Кэсин был подарком судьбы. И Чжоу Цзышу очень хотел разделить с ним свою долгую жизнь.