Под светом луны ☆ミ

В темноте кухни, куда проникал лишь свет луны, загоядывающей через окно, мужчина средних лет сидел за столом, перебирая соцсети в коробочке со светлым экраном. Чего-то явно не хватало. После развода с его женой, Маргарет, что на самом деле была его жизнью и единственным смыслом для своего существования, он потерял надежду на будущее, даже подумывал о самовыпиле, хотя быстро оставил эту идею в сторону. Нога нервно отбивала ритм по плитке, трефовый король оглядывал кухню. Свет, исходящий из телефона освещал его лицо, это единственный достойный источник света, что был у него в одинокой, холодной ноябрьской квартире. Неприятное время года с дождём и грязью, который лишь ухудшал состояние недавно разведённого. Покрашенные в чёрный ногти стучали по поверхности кварцового стола, нервно настукивая туда-сюда. Вдруг, тёмный, усталый взгляд невольно бросился на ножи. Серьёзно, Куромаку не приходило в голову покончить с собой. Он не собирался это делать причиной что ему банально не хватит смелости. Но все же, вскоре он поспешил встать с нагретого стула и схватить почти что самый большой из всех. Куромаку всегда выбирает среднее, не в зависимости от вещей. Посадив свой зад обратно на стул, он сначала, конечно, долго, очень, очень, ОЧЕНЬ долго разглядывал чистое лезвие и чёрную рукоядку. Один раз, второй решительно схватил этот нож, намереваясь закончить все плохим, но в итоге разрыдался и кинул его о стену.. там и до сих пор была царапина, Маку не по своей воле скакнул взглядом на стену, вспоминая события той ночи. Снова вернулся к ножу. Его тупые ножи уже очень долго не были наточены, у него не было чем, плюс на это и не было сил. Хлеб и подобное, они конечно резали, но что-то твёрдое прорезать никак не получалось.. эта мимолетная мысль, конечно, застала трефа в расплох. Он никогда таким не занимался. Да что там, не занимался, он и подумать не мог! Хотя, если это может принести желаемого, то почему и нет? Он вздыхает. Довольно волнительный момент. Проводя тонким пальцем по самому лезвию, до слегка осторого конца. Нужно действовать, пока Куро сам себя не убедил остановиться. Быстрыми, решительными движениями, он растегнул бляшку ремня, спуская чёрные, поношенные джинсы вниз. Затем и нижнее белье пошло следом. Куромаку аккуратно раздвинул бледные бедра, и взял предельно осторожно нож за чистое лезвие. Приподнеся конец рукоядки к желаемой промежности, тот медленно, без лишних движений вошёл внутрь себя. Черная рукоядка была уже тёплой от рук, нагревающих её своим теплом ранее. Куромаку резко вздохнул. Сердце начало биться чаще, чем обычно, а дыхание сбивалось. Впервые тот пробовал такое. Новые ощущения... ощущается приятно... куромаку тихо простонал, преподнося слегка влажную от пота ладонь ко рту, стараясь не издавать никаких звуков. Он двигал рукоядкой быстро и глубоко, стараясь не задевась анусом лезвие. Быстро двигая рукой туда-сюда, трефовый издавал пошленькие звуки из приоткрытого, собственно покусаного рта. Не дойдя до кульминации, второй клон достаёт нож, снова долго засматриваясь на него, переводя дух. Он выдохнул, а затем медленно взял нож другой стороной, бывшей в нём. Он провел глазами лезвие снова, и аккуратно, будто боясь поранится, поднёс к изредка пульсирующей дырочке. Руки решительно почти что вонзили нож в отверстие, но не слишком быстро, чтобы не пораниться. Куромаку больше вскрикнул, резко отпустив нож, будто он был раскалённым, из-за чего он просто остался торчать из ануса. Слезы сразу же выступили на глазах, а позже треф зажмурился, чтобы они спустлись по щекам и в конечном итоге высохли. Было слишком больно, однако приятно. Ему все равно нечего было терять.. он неуверенно легко взял нож, совсем осторожно начав шевелить им в своём заде. А затем быстрее, ещё быстрее и ещё быстрее, пока темп не перерос в бешеный, режущий толстую кишку вдоль. Маку скорее доводилось не стонать, а уже кричать от боли и блаженства, выкрикивая просьбы остановиться. Он будто сам умолял себя прекратить, но это его ещё больше заводило, отчего нож двигался ещё быстрее и насыщеннее. Скорее всего, даже в соседнем доме были слышны эти звуки.Крики, в перемешку со стонами, и редкими "хватит" "прекрати". Из отверстия сильно сочилась кровь, и второй уже точно успел порвать себе очко. Весь стул был в бордовой краске, которая пачкала и руки, и нож, и самого Куро. Он рыдал, корча лицо в гримассе некой боли, смешанной с животной похотью, это ему и казалось сильнейшим позором. Наконец-то, когда анус было уже не спасти, куромаку дошёл до кульминации, и прогнув спину до хруста, испражнился себе на живот. Затем, скорее вытащил нож из себя, пытаясь восстановить дыхание. Рукавом он вытер слезы, и посмотрел на всю картину вокруг. Всё в крови и слезах, куромаку держит нож, а дырочка уже давно была изрезана почти что в мясо. Сжимать ноги было адски больно, очко пылало и пекло, зато, куро был доволен, даже слишком. Соседи, скорее всего, уже вызвали полицию, подумал он, ложа нож на стол. Треф наврятли сможет ходить ближайшую неделю.