Отделение хирургии

Сегодня должны была быть спокойная смена. Так думал Мидория, заступая этим утром. Он задумчиво переставлял капельницу господина Сакамото, предвкушая, как засядет в сестринской с томиком химии. Грядущие осенние экзамены занимали его ум. Но больше — свидания с Кацуки. На последнем ему снова подарили очаровательный букет хризантем. Изуку с нетерпением ожидал, как вернется домой и вновь уткнется носом в подаренные цветы.  Сам Бакуго сегодня засел в ординаторской. Безбожно много работы, особенно бумажной, чего он очень не любил. Ему было намного интереснее копаться в органах, ощущать запах прижигаемой коагулятором плоти, по-настоящему спасать жизни, но не писать бесконечные отчеты о проведенных операциях. Мидория даже сочувствовал хирургу. Но лучше пусть он бесконечно печатает на компьютере, чем рискует, словно зависимый от адреналина. Сегодня определенно должна быть спокойная смена. Все надежды на спокойствие были разрушены, стоило Изуку сесть на пост.  —Мидория, иди готовь операционную,— подошел к нему Киришима. —Хорошо,— ответил омега,— Какие инструменты готовить? —Как обычно…— почесал глаза Эйджиро,— Мы с Бакуго собираемся препарировать кишечник. Пациент вот-вот поднимется. —Тогда я спешу,— улыбнулся Изуку и побежал в оперблок. Подготовившись, Мидория зашел в операционную. По обыкновению протер поверхности дезинфецирующим раствором, выложил на столик нужный инструментарий, включил бестеневую лампу. Кацуки зашел, когда всё было готово. —Ну и где этот дебил?— грубо спросил Бакуго. —Кто?— нахмурился Изуку,— Кто бы там ни был, нельзя так говорить. —Можно, если пациент дебил!— завелся хирург. —Кацуки, нельзя!— возмутился Мидория,— Слава богу, что его еще нет и он этого не слышит. —Ты просто не знаешь, что нам придется делать,— сказал Кацуки. —И что же, раз ты так просто разозлился?— пытался сгладить углы Изуку. —Инородное тело в прямой кишке,— вздохнул Бакуго,— Какой-то альфа запихал себе в задницу аэрозольный дезодорант. Мидория опешил. Такие случаи для него в новинку. —Хах...— сдержал смех омега. —Нет-нет, ржи в полную, потому что это просто смешно,— горько улыбнулся через маску альфа. —Пф-ф!!!— не сдержался Изуку. —Вот, уже больше похоже на правду. Но теперь из-за этого дебила придется буквально копошиться в дерьме,— вздохнул Кацуки. —Это тебе подарочек на новогодние праздники,— смеялся Мидория,— Может, он там с бантиком! —Смешно тебе. Запоешь иначе, когда мы этот «сюрприз» будем с Эйджиро вытаскивать,— сказал Бакуго,— Эта херня настолько глубоко залезла, судя по слухам из приемки, что придется резать кишечник. Придурок, экспериментатор хренов. —Ха-ха-ха! Ты что, в первый раз что-то оттуда достаешь?— все никак не мог унять хохот Изуку. —Ну…— замялся Кацуки,— Вообще-то да, еще ни разу ничего не вытаскивал из чьей-то задницы и молился Будде, чтобы не пришлось. —Принимай христианство — Будда тебя не услышал,— со смехом пошутил Мидория. —Сейчас как поддам тебе по одному месту, еще ты надо мной смеяться будешь!— вскипел альфа. —Чего ржете?— весело зашел в операционную Киришима,— Вас в отделении слышно. —Едет пациент с дезодорантом в жопе,— буркнул Кацуки. —Чего?!— подпрыгнул Эйджиро,— Только не это… —Ага,— вздохнул Бакуго. —Нет, погоди, ты серьезно?— выпучил глаза Киришима,— Приемное отделение писало про кишечную непроходимость! —А с дезодорантом в заднице прям проходимость хорошая?— выгнул бровь Кацуки. —Черт, а ведь так хорошо день начинался…— вздохнул Эйджиро. —Я сам об этом узнал только потому, что мне медбрат из приемного тайком позвонил!— возмущался второй хирург. —А приемка написала непроходимость,— возмутился Киришима,— Врут как дышат! Будто мы не заметим на столе! Диалоги прервал гул лифта. Когда его дверцы открылись, в операционную вошли Тодороки и Яойродзу. —Чего кислые такие?— спросил анестезиолог. —К нам едет дезодорант в жопе,— ответил ему Бакуго. —Ого…— удивился Тодороки,— Надеюсь не аэрозольный? —Как ты угадал?!— возмущенно ответил Кацуки. —Дело совсем дрянь,— серьезно сказал Шото. —Ты сейчас очевидные вещи озвучил, и он опаздывает, как назло,— нахмурился Эйджиро. —Серьезно? Он даже не в отделении?— выгнул бровь Тодороки,— Может, он вообще сбежал? Стыдно стало, например. —Я его лично поймаю и залезу туда рукой, как в тряпичную куклу,— от безделия рассерженный Бакуго принялся пинать воздух левой ногой. —Не груби, может, он сейчас придет,— неловко сказал Мидория. —Лучше бы ему поспешить!— всё больше сердился Кацуки,— Позвоните медсестрам там, пусть его поищут и приведут. Вызвонив Аояму, который был на тот момент на посту, Эйджиро поинтересовался, не в отделении ли их необычный пациент, на что тот ответил: —Очако и Тсую пытаются затащить его в оперблок, он уже даже помылся.  —Что?!— взорвался Кацуки,— Гоните его метлой в операционную, мать вашу! Если его не будет здесь через пять минут, то я лично выйду, и он будет ждать уже меня! —Знаем, знаем, умоляю, только не кричите на меня!— взмолился Юга. —Руки в ноги и пошел!— кричал в трубку Бакуго. Аояма настолько перепугался, что забыл сбросить звонок. Пациента под руки завели в оперблок трое: Тсу, Очако и Юга. Им это определенно стоило больших усилий, потому что мужчина препирался с ними и упирал ноги в пол, видимо, в надежде, что затормозит. Но гонимые страхом перед Бакуго медсестры были неумолимы в своем стремлении завести человека в операционную. —Раздевайтесь, оставляйте вещи на скамейке,— непривычно строго сказала Урарака. —Нет!— ответил ей громко мужчина. —Раздевайтесь и ложитесь на стол,— упрашивала Очако. —Не буду!— всё не успокаивался пациент. На доносящиеся из коридорчика голоса вышел Бакуго. Медсестры шмыгнули прочь за двери оперблока. —Мы вас ждали,— сказал Кацуки, выдавливая из себя самую большую милость, на которую только был способен. —Не пойду я оперироваться!— не унимался пациент,— Само выйдет! —Уже не выйдет,— сдерживался Бакуго,— Сейчас вы очень рискуете. А вдруг он взорвется там? Тогда вам разорвет кишечник, и вы умрете самой унизительной смертью из всех возможных. Изуку хотелось свернуть Кацуки голову за такие слова пациенту в лицо. Он, по какой-то причине, испытал резкий прилив жара. «Господи, да что ты творишь??»— думал Мидория, слушая, как Бакуго разговаривает с мужчиной перед операционной. Но в словах альфы не было ничего, что могло бы быть ложью. Он во всём прав, и пациент сильно рискует оказаться на этом столе с более серьезной проблемой. —Сколько дней вы ходите с ним?— нарочито мило спросил хирург. —Да со вчера…— замялся пациент. —Да? Тогда, возможно, уже совсем скоро, если мы не вытащим дезодорант, то, мой друг, у вас начнется некроз, и вы останетесь без кишки,— судя по интонации, Кацуки приходилось выдавливать из себя улыбку, но та уже была больше похож на оскал, который из-за маски, к счастью, видно не было,— А еще более вероятно, что из-за некроза у вас начнется заражение крови, и вы скоропостижно скончаетесь в муках. Так что пойдемте, нужно его извлечь. Слова отрезвляющим образом подействовали на пациента, и он принялся раздеваться. И как бы Мидория не осуждал грубый подход Бакуго к делу, он сработал, отчего в операционной выдохнули все. Операция проходила в тревоге, ведь если бы хирурги неудачно задели баллончик скальпелем или коагулятором, то его бы разорвало. Изуку периодически приходилось стирать со лба Кацуки холодный пот, который выступал от нервов. Но вмешательство прошло успешно. Тодороки и Яойродзу на каталке увозили пациента в лифт, когда Изуку подошел к Бакуго, едва сдерживая смех. —Чего тебе?— спросил Кацуки. Изуку поднес к его рукам вытащенный не без труда баллончик дезодоранта, покрытый кровью и слизью, завернутый в одноразовую пеленку, словно новорожденный младенец. —Поздравляю, у тебя «Рексона»,— расхохотался Мидория,— Извини, без бантика! На эту картину Киришима рассмеялся и упал на пол. Его гогот пронесся по всему оперблоку. —Какая прелесть,— сдержал смех Бакуго, беря завернутый в пеленку дезодорант,— Слава богу, что рожал не ты. —Пришлось воспользоваться услугой суррогатного материнства,— посмеивался Мидория, на что Эйджиро от смеха просто схватился за живот. —Да? И слава богу, такое я бы не доверил рожать тебе,— с напускной серьезностью ответил Кацуки, рассматривая баллончик,— Уж очень непропорциональная голова у ребенка. Киришима катался по полу, слушая этот диалог. —Да, согласен,— едва сдерживал хохот омега,— Возможно, отдадим на усыновление? —Да, согласен, Эйджиро за ним присмотрит,— кивнул Бакуго. —Не-е-ет! Ха-ха-ха!!— всё не унимался красноволосый. —Всё, закончили театральную постановку,— сказал Кацуки, укладывая пеленку с дезодорантом на лоток с использованными инструментами,— Я голодный, как волк. Изуку, пошли есть. —Мне еще нужно всё отмыть, знаешь ли,— ответил Мидория,— Это вы, хирурги, пришли-отрезали-ушли, а мы, медсестры, должны всё оттереть за вами. —Ну, как скажешь, я подожду,— пожал плечами Бакуго, и взял Эйджиро за шкирку,— Поднимайся, олух, нам надо отчеты писать. Утирай свои слёзы-сопли, и вперед! —Не-е-ет, не хочу работать,— взмолился Киришима, которого с силой подняли на ноги. —Вперед и с песней!— повысил голос альфа, и второму пришлось повиноваться и выйти из операционной. Изуку остался в гордом одиночестве посреди помещения, наполненного разнообразными запахами, которые до сих пор не выветрились. Он принялся оттирать полы, поверхность операционного стола, столик для инструментов, лотки, оттер и погрузил на стерилизацию использованные зажимы, расширители и скальпели. Он был погружен в мысли, повторял в уме выученный для экзаменов материал, но в умную голову закрадывались плохие мысли. С чего он вообще решил, что сможет? С чего он решил, что сдаст вступительные? Почему он думал, что осилит шестилетнюю учебу в университете? А трехлетняя ординатура? Его же загрызут преподаватели. —Эй!— громко послышался голос Бакуго. Изуку оглянулся. В дверях операционной стоял альфа. —Хватит думать. У тебя вид, как у побитого кота,— нахмурился Кацуки,— Я помогу домыть. —Нет-нет, я уже почти закончил!— неловко улыбнулся омега. —Я помогу, потому что в одиночестве ты не о том думаешь,— задрав нос, сказал Бакуго и зашел в помещение. Взяв в руки тонкий ершик, он принялся оттирать расширитель. —Я правда сам закончу!— возмутился Мидория. —О чем ты думал? Лицо у тебя было такое, будто тебя уже с первого курса исключили,— поинтересовался Кацуки. —Ну, почти,— признался Изуку,— Я боюсь, что не потяну. —С чего бы?— Бакуго остервенело елозил ершиком по всему расширителю, в том числе и по ручке,— Ты умный малый, потянешь. —Ты в меня веришь?— спросил Мидория. —Да,— ответил альфа,— И не только потому, что ты мне как омега нравишься, а потому, что я вижу в тебе потенциал. Просто ты рохля и в себя не веришь. —Ну… спасибо, наверное?— скомкано поблагодарил омега. —Если беспокоишься из-за альф, которые тебе помешают в карьере, то знай, что один альфа — то есть я — их сам сгрызет,— ухмыльнулся Кацуки. —Значит, если меня будут обижать, то мне бежать к тебе?— улыбнулся Мидория. —Ага, у тебя тоже есть зубы, но с моими в паре эффект будет больше,— задрал нос Бакуго и уронил расширитель в раковину,— Зараза! —Ну вот, придется перемывать,— хихикнул Изуку. —Думаешь, мне сложно?!— возмутился альфа, подбирая инструмент. —Что ты, просто я помню, что ты хочешь есть,— улыбнулся Мидория,— У меня с собой кацудон, разделим? —У меня с собой карри, хотел предложить с тобой поделиться,— ответил Кацуки. —Супер, устроим небольшой обмен, хех,— хихикнул Изуку, закладывая в раствор вымытые инструменты. —Им тут еще полчаса лежать и замачиваться, пошли есть,— сказал Бакуго, хватая за руку омегу. —Да-да, пошли. Я, честно говоря, тоже голоден,— согласился с ним Изуку, переплетая с альфой пальцы. Они вышли из операционной вместе, держась за руки. Юга, сидевший на посту, игриво подмигнул Мидории, пока пара шла в сторону сестринской, на что тот в дразнящей манере высунул язык. Кацуки сдержал смешок.  Зайдя в помещение, Изуку наспех схватил свой бенто и вышел.  —Пошли в ординаторскую,— предложил Бакуго. —Нельзя же там есть — ты Денки запретил,— неловко ответил Мидория. —Ему нельзя, потому что у него рот дырявый, и всё из него вываливается,— фыркнул недовольно альфа. —Ладно, давай, только ты и я. Прям свидание,— улыбнулся Изуку. —Даже не подумал об этом, но пусть будет так,— губы Кацуки растянулись в улыбке. Зайдя в ординаторскую, пара села за стол Бакуго: Мидория сел у самого компьютера, а Кацуки пришлось забрать стул Киришимы и сесть напротив, поджав ноги под себя. —Извини, свидание при свете компьютера, а не свечей, не романтично совсем,— сказал Бакуго, отправляя ложкой тягучий темный карри в освобожденную половинку риса в бенто омеги. —Ничего, романтику создают партнеры,— улыбнулся Изуку, палочками деля котлету пополам. В ординаторскую зашел Денки. Встав в дверях, он взглядом прожег обоих. —Значит, вам можно тут хавать, а мне нельзя??— взмолился Каминари. —Кыш! У меня свидание!— яростно сказал Бакуго, на что ординатор пулей вылетел в коридор,— И дверь закрой за собой! Денки спешно закрыл дверь со своей стороны, оставив пару наедине. Изуку палочками переложил половину котлеты в бенто Кацуки. —Приятного аппетита, Кацуки,— улыбнулся Мидория. Бакуго приподнялся по стула, навис над столом и поцеловал Изуку в губы. Нежно прижавшись своими губами к его, он будто передал омеге свое тепло и сдерживаемую в рабочих рамках любовь. Миг удовольствия, обретенного с поцелуем, был короток, но приятен обоим. —Спасибо,— ухмыльнулся Кацуки, отдаляясь и садясь на стул. Изуку попробовал карри. Он подумал, что у него из глаз посыплются звезды — настолько ему было вкусно. Он уже успел пожалеть, что поделился своей холодной свиной котлетой, ибо его кулинарные навыки уступают тому, что приготовил Бакуго. —Вкусно,— сказал Кацуки, прожевывая данную ему половинку. —Твое в сто раз вкуснее! Как ты это приготовил??— восхищенно спросил Изуку. —Да как… просто по рецепту,— пожал плечами альфа,— Меня мать учила. Вот по её рецепту и готовлю. —Мне теперь даже неловко за свой кацудон!— воскликнул Мидория, чьи брови встали домиком от волнения. —Ну, горячим он был бы вкуснее, конечно, но и в холодном виде он вкусный,— улыбнулся Бакуго,— Приготовишь мне позже, если хочешь. —Хочу! И ты мне карри!— заулыбался Изуку. —На выходных? Приду к тебе в гости на горячий кацудон, жди,— Кацуки аккуратно поправил выбившиеся из под шапочки кудри омеги, вправив их за ухо. —Отлично, давай в полдень в субботу,— предложил Мидория. —Замечательно, приду и принесу тебе продукты,— Бакуго отправил в рот немного риса из своего бенто. —Договорились. Совместная готовка сближает,— подмигнул омега. —Я не против стать еще ближе,— ухмыльнулся Кацуки,— Хочу знать всего тебя. —А?— покраснел Изуку,— Ну…  —О боже, Изуку, ты сливаешься с пожарным ведерком, спокойнее,— сдержал смешок альфа. —Н-не смейся! Ты меня смутил!— еще больше раскраснелся Мидория. —Да? Ну, тогда извини,— ответил ему довольный собой Кацуки,— Ешь давай. —На самом деле…— начал Изуку,— Я бы тоже хотел узнать тебя.  —Значит, это взаимно,— пожал плечами Бакуго,— Ешь, говорю. Изуку приступил к еде, а за ним и Кацуки. Оба были голодны, впереди рабочая ночь, нужно набраться сил.  —Кацуки, а какая у тебя собака?— поинтересовался Мидория. —Секрет. Узнаешь, когда придешь в гости на карри,— ухмыльнулся Бакуго. —Американский булли?— предположил Изуку. —Не-а,— ответил Кацуки. —Прайтер? —Нет. —Бультерьер? —Почему ты бойцовских предлагаешь? —Прайтер не бойцовская. —Окей, но почему? —Тебе не подошел бы шарпей, поверь. —С чего бы? Я что, не смогу полюбить морщинистую слюнявую собаку? —Обычно собаки похожи на хозяев, и если даже не внешним видом, то характером. —Ты не угадал все разы. И нет, он на меня совсем не похож, он какой-то злобный. —Пф-ф-ф! —Что?? —Очень похож! —Я не злобный! —Ха-ха-ха! —Чего смеешься? Я не какой-то агрессор! —Со мной ты прекрасен, но Юга сегодня чуть не погиб от твоих криков, хе-хе! Бакуго нахмурился, но на лице играла задорная улыбка. —Ты — другое дело,— сказал Кацуки,— С тобой я не чувствую, что разговариваю с умственно отсталым. —Ну, спасибо?— недоуменно посмотрел на него Мидория, прекратив хохотать. —Я не в том смысле, просто с тобой иначе, чем с остальными,— объяснял Бакуго, берясь за руку Изуку,— Ты как будто на той же волне, что и я. Мне не приходится объяснять свои чувства — ты сам их ощущаешь. —А ты, по какой-то причине, постоянно читаешь мои мысли,— хохотнул Мидория, переплетая пальцы,— И очень выручаешь, когда их ведет не туда. Хоть мы и знакомы не так давно, я очень рад, что мы познакомились однажды.  Кацуки вновь приподнялся, перевесил туловище через стол и поцеловал Изуку, на этот раз в щеку. От нежного касания губами о кожу в животе омеги запорхали бабочки. Животрепещущее чувство затронуло сердце, которое забилось быстрее, кровь прилила к щекам, отчего те густо покраснели. Бабочки щекотали изнутри своими тонкими крылышками, заставляя все сжаться в ожидании. Альфе показалось этого мало, он медленно коснулся губами нежных омежьих губ. Мидория деликатно положил свободную от переплетенных пальцев руку на щеку альфы, провел пальцами по гладкой коже, огладил непослушные светлые волосы, зарылся в них ногтями и неуверенно сжал, углубив поцелуй. В ординаторскую, с шумом, зашел Эйджиро, разговаривавший о чем-то с Денки. —И короче мы этот дезодорант…— говорил Киришима, но, увидев резко вскочивших со своих мест смущенных альфу и омегу, остановился,— А че у вас тут? —Иди в задницу!— разозлился Кацуки, чье лицо было красным, как томат. Изуку оставалось смущенно ретироваться в сестринскую со своим бенто.