Отделение хирургии

—Я боюсь! —Не бойся! Изуку дрожал, словно осиновый листик на ветру. Университет Дзикей встречал его чистой подметенной дорожкой ко входу, окруженной небольшим количеством пышно разросшихся за лето деревьев. Здание было небольшим, облицованным светлым камнем, но даже так оно вызывало приятный трепет в груди Мидории, который уже предвкушал, как будет по утрам посещать его занятия. Полуденное солнце ранней осени ощутимо опаляло белую кожу. Сердце гулко билось в груди, он переживал о том, как пройдет экзамен. Знаний в черепной коробке будто совсем не осталось, нервы были натянуты, словно струны на скрипке.  —Будешь нервничать — завалишь. Давай сделаем дыхательную гимнастику,— предложил Бакуго. Кацуки решил пойти с женой, чтобы тому было морально легче от поддержки. Ради этого альфа выбил себе внеочередной выходной на работе. Бакуго взял Изуку за руки и начал демонстрировать дыхание квадратом, на что омега вторил своим дыханием, повторяя за мужем. Делая глубокие вдохи, задерживая дыхание, глубоко выдыхая и делая паузы перед следующим забором воздуха, Мидория чувствовал, как волнение постепенно отступает, разум очищается от тревог. Он долго и упорно готовился, он должен сдать и поступить. Альфа поддерживал его на всём пути и теперь у него просто нет иного выбора, кроме как успешно начать обучение и хорошо отучиться на заветную мечту. —Готов?— спросил Кацуки. —Угу,— кивнул Изуку, покрепче сжимая руки мужа в своих. —Я буду ждать тебя здесь и болеть за тебя,— улыбнулся ему Бакуго, напоследок осторожно целуя его в губы. Мидория ответил на поцелуй мягко, нежно, а после отпустил руки альфы и направился в здание университета. Внутри ему показалось, что здание снаружи выглядит намного меньше: коридор был просторным, обставленным в соответствии храму науки — строго, сдержанно. По нему то и дело сновали гордые преподаватели, студенты, и такие же, как он, экзаменуемые. Как же радовался глаз Изуку, когда он видел очередного молодого человека или девушку, облаченного в белоснежный длинный халат. Он уже представлял себя таким же, как же гордо он будет носить подобный предмет одежды, ходить на пары, учиться новому. Изуку зашел в нужный кабинет, мечтая о том, как сложится его новая жизнь в качестве студента университета. В небольшом помещении линиями были установлены столы, за которыми рассаживались люди. Выбрав себе место, Мидория уселся, стараясь не рассматривать пришедших на экзамен. Но он четко ощущал запахи, и почти все они принадлежали альфам, что заставило его не на шутку напрячься. Прозвенел звонок, и преподаватели раздали бланки. Экзамен начался. Реальность оказалась более сложной, чем простые мечтания. Хоть Мидория и сдал письменную часть и знал ответы на все вопросы, предстояло еще дождаться, когда результаты пришлют на его почтовый ящик. А вдруг он где-то ошибся? С чего он вдруг решил, что ему это по силам? На его потоке явно много более умных ребят… Пришло время практической части экзамена. Преподаватели занесли в кабинет макеты рук из силикона, пластиковые ягодицы с поролоновыми вставками на верхней трети поверхности, конусообразный тренажер с пластиковой болтающейся головой на широком конце. Разложив на преподавательской столе все симуляторы, экзаменаторы принялись пофамильно вызывать экзаменуемых и указывать на выбранные ими тренажеры. Когда очередь дошла до Изуку, седовласый усатый мужчина в белом накрахмаленном халате указал на тренажер с головой. —Прием Геймлиха,— сказал экзаменатор. Мидория кивнул, взял в руки тренажер и повернул к себе условной спиной, сомкнул свои руки в замок под условной пластиковой реберной дугой и принялся ритмично надавливать. Он давил до тех пор, пока экзаменатор не поднял руку, останавливая его. —Результаты завтра, вы свободны,— сказал преподаватель, что-то черкая ручкой на бланке, лежащем на столе. —Спасибо,— поклонился Изуку и покинул кабинет. Мидория, едва дыша, вышел на свежий воздух. Нервное перенапряжение дало о себе знать: тело била дрожь, руки колотило, глаза заслезились. Экзаменатор ничего не сказал, о письменной части ничего неизвестно, может, он что-то сделал не так? Кацуки подбежал к нему, обнял за талию. —Даже если не сдашь в этом году, то есть еще следующий,— сказал опережая истерию Бакуго, чмокнув в веснушчатую горящую щеку. —А вдруг я не сдал?!— возмутился Изуку, обнимая мужа за плечи. —Как ты себя оцениваешь?— спросил Кацуки. —Мне кажется, что я где-то ошибся!— шмыгнул носом омега. —Без ошибок мы бы не выжили в мире, ничего страшного,— успокаивал его муж. —А вдруг не поступлю?..— расстроился Изуку. —Тогда я поддержу тебя и в следующем году,— улыбнулся ему Кацуки, проводя по его щеке кончиком носа. Мидория расстроенно выдохнул, дрожь отпустила. Но в этом есть доля правды. Даже если в этом году он не сможет стать студентом, никто не запрещает ему попытать удачу следующей осенью. Смирившись с возможным провалом, он приобнял мужа покрепче, стараясь найти успокоение в телесном тепле. —Может, в «Кюбей»? Я закажу тебе кацудон,— предложил альфа. —Типа свидания?— спросил Мидория. —Ага, развеяться надо,— пожал плечами Кацуки. —Да, ты прав, надо. Пойдем,— кивнул Изуку. Кацуки не нужно повторять дважды, так что он сразу же вызвал такси в приложении. Ехали они в тишине, взявшись за руки. Омега был погружен в себя, думал о том, как могут развиться события. Развеяться не получалось до тех пор, пока они не высадились у ресторанчика. Парни не сразу нашли свободный столик: в обеденный перерыв в «Кюбей» было много посетителей. Усевшись наконец, Изуку задумчиво посмотрел по сторонам. И тут его взору предстала крайне странная, но милая картина. Урарака Очако и Тога Химико, вместе. Они сидели за столиком в самом углу заведения, и пока блондинка с двумя буклями на голове попивала напиток через трубочку, брюнетка оживленно что-то рассказывала. Очако активно жестикулировала, а Химико улыбалась и понятливо кивала, иногда выпуская изо рта трубочку и что-то говоря в ответ. Мидория смущенно отвел глаза и уставился в меню. Эти дела явно не для него, но выбор подруги показался ему, мягко говоря, странным. Мягкая милая Урарака и странноватая Тога?.. Парни озвучили подошедшему официанту свои заказы и принялись ожидать. На аперитив им принесли по стакану воды. Осенний день был по-летнему знойным, и Изуку даже был благодарен за прохладный стакан живительной влаги: от пережитого волнения рот был как никогда сух. Отпив немного, Изуку спросил, озаренный внезапной новой тревожной мыслью: —Каччан, а что если я забеременею? Как же тогда учиться? Кацуки поперхнулся водой, тяжело закашлял. Едва отдышавшись спустя полминуты и постучав себя несколько раз по широкой груди, он осмелился дать ответ: —Ты не останешься один с ребенком, у тебя есть я, и мне не сложно подменить тебя, пока ты будешь на учебе,— сказал альфа, взяв Изуку под столом за руку и переплетя пальцы. Омеге было достаточно этого ответа, чтобы успокоиться за такие возможные исходы. Как же ему повезло с мужем. С таким мужчиной не страшны никакие невзгоды. Мидория улыбнулся, его душа больше не волновалась за это. Официант принес заказы, и пара принялась есть. Блюда были, как и всегда в этом заведении, очень вкусными. —А кого ты больше хотел бы, мальчика или девочку?— спросил Изуку. —Девочку, всегда мечтал быть отцом дочери,— ответил Кацуки, периодически потягивая острый рамен. —А мне не принципиально, на самом деле, лишь бы был с нами счастлив и здоров,— мечтательно улыбнулся Мидория, откусывая немного мяса. —С нами будет, у него нет выбора, потому что оба родителя врачи,— усмехнулся альфа. —Тоже верно, но если он в будущем выберет другую стезю, то я буду не против,— сказал омега. —Я тоже, не гонюсь за династией,— пожал плечами Бакуго,— А почему ты об этом заговорил? У тебя есть подозрения? —Нет, вряд ли я смогу сейчас зачать, пока прохожу лечение. Но Шинсо обещал, что всё поправимо, я ему верю,— сказал Изуку,— Но ты бы хотел, чтобы это случилось однажды? —Да, но мне не принципиально время, пускай оно придет само,— ответил ему Кацуки. —Я тоже так думаю,— улыбнулся Мидория,— Возможно это и прозвучит так, будто планирование семьи для меня шутка, но я бы тоже хотел, чтобы всё получилось так, как получилось. Мне кажется, что никогда нельзя быть полностью готовым к детям, единственное важное условие — финансовая подушка. —К счастью, с финансами проблем не имеем,— усмехнулся Бакуго,— Единственный минус — кто будет сидеть с ребенком, когда он подрастет, ты выйдешь из декретного отпуска, и мы оба будем вынуждены уходить на сутки? —Моя мама может, если хочешь, она работает из дома и всегда рада компании кого-то. Да и не думаю, что твои родители будут против того, чтобы лишний раз потискать внука или внучку,— заулыбался омега,— А дальше и детский сад рукой подать. —План есть, можем приступить к выполнению,— ухмыльнулся альфа, хищно просмотрев на Изуку. —А?.. Сначала Мидория ничего не понял. Но когда до него дошел смысл сказанного, веснушчатые щеки вмиг побагровели от сильнейшего смущения. Кровь обильно прилила к сосудам, разнося жар, от которого у Изуку взмокло лицо. Кацуки рассмеялся, видя реакцию жены. —Спокойнее, не прям тут,— смеялся Бакуго. Мидория легонько шлепнул альфу по колючим волосам, а тот лишь согнулся в приступе смеха. Изуку было совсем не смешно: муж буквально выбил его из колеи подобным выпадом. На их столик начали оборачиваться люди, сидевшие по соседству. —Всё, Каччан, угомонись и ешь свой рамен!— зашипел омега, не зная, куда себя деть от стыда. —Я не могу!— всё смеялся Кацуки,— У тебя был взгляд, как у оленя перед фурой! —Каччан! Всё-всё, спокойнее,— недовольно шипел Изуку, почесывая мужа по голове и извинительно кивая глядящим на них постояльцам. Смех альфы перешел в немую истерику, он спрятал лицо в ладонях и лег на стол головой. Грудная клетка его вздымалась тяжело в попытках продышаться. Казалось, ничто не сможет его успокоить. —Каччан, ну всё, посмеялись и хватит,— выдохнул омега, зарываясь пальцами в светло-русые волосы и проходясь по коже головы ноготками. Кацуки глубоко выдохнул и поднял голову. В алых глазах скопилась влага, а лицо было красным, словно спелый томат. Альфа тяжело вздыхал, утирая глаза от выступивших от сильного смеха слез. —Успокоился?— спросил Мидория. —Да,— твердо сказал Бакуго. —Доедай рамен,— сказал Изуку, снова беря в руку палочки,— Живот не разболелся? —Разболелся, но, правда, ты бы видел свое личико, как будто тебя прижали к стенке,— посмеивался муж. —Не начинай снова, пожалуйста,— обреченно выдохнул омега и вобрал в рот немного риса. —Да-да, всё, я серьезен, как никогда,— улыбнулся Кацуки. Доедали они в спокойном молчании, периодически переглядываясь. В моменты встречи их взглядов Бакуго сдерживал смешки, но те предательски вырывались из него. Но для их подавления хватало укоризненного поглядывания жены, и муж тут же утыкался взором в свою тарелку. Добрались они до дома уже ближе к вечеру, понадобилось купить продуктов, и Изуку, как молодая хозяйка, застрял в супермаркете, рассматривая составы всех продуктов, попадавших в его руки. Кацуки успел вдоволь позлиться нерасторопности жены, но переживать подобные эмоции ему пришлось молча, потому что обидеть любимого было сродни тому, чтобы отрезать себе пару пальцев на руке. Он мысленно воздвиг своему терпению нерукотворный памятник.  Изуку, даже не надеясь ни на что, по приходу домой открыл приложение электронной почты на смартфоне. Пусто. Ночь прошла тревожно для омеги. В отличие от мужа, он ворочался и не мог сомкнуть глаз. Ночь казалась бескочечной, особенно темной, тягуче жаркой, даже воздух казался особенно тяжелым и едва мог попасть в легкие. Он встретил крик рассветных цикад, что издавали свои громкие звуки, подергивая своими цимбальными пузиками. Кацуки сонно положил голову под подушку, видимо, в надежде еще немного поспать. Мидория в очередной раз открыл приложение почты. В темноте ночи он сделал это бесконечное количество раз, его ожидание превратилось в натуральный мониторинг.  Сообщение было помечено галочкой о том, что оно еще не прочитано. На адресе было написано «Университет Дзикей, приемная комиссия». Не долго думая, Изуку кликнул на письмо. —Каччан!!— закричал Мидория, буквально подпрыгивая на постели. Кацуки вскочил, роняя подушку, на лице была паника. Не мудрено, ведь вокруг кровати носился Изуку, периодически подпрыгивая и прижимая телефон к груди. На его лице была широкая улыбка, а по щекам текли слёзы. —Что? Что такое?— ошалело спросил альфа. —Я поступил, Каччан!— воскликнул омега,— Я поступил! Я буду учиться в Дзикей!! Бакуго обнял жену, прижал к себе. Спросонья он еще слабо понимал, насколько счастлив его супруг, но знал, что в такие моменты поддержка как никогда нужна. Изуку плакал от счастья, обнимая мужа за плечи, ронял на его фарфоровую бежевую кожу горячие слёзы, жался к нему, словно расстроенный чем-то ребенок. Эмоции переполняли его быстро бьющееся о ребра сердце. Он на шаг ближе к своей мечте, а значит, что она скоро сбудется.