Отделение хирургии

Сессия. Невероятно страшное слово для каждого студента. Слово, возвещающее о том, что веселые беззаботные деньки подошли к концу в очередной раз. Нервотрепка, экзамены, зачеты. Вспоминая колледж, Изуку вздрагивал о том, как проходили его сессии на сестринском факультете. Чего только стоил экзамен по фармакологии и зачет по гигиене, это было похоже на выуживание нервных окончаний наживую, настолько было тяжело. На фармакологии ему попался билет с составом сосудосуживающих капель для носа, как раз тот самый, который он, будучи очень сонным накануне, недоучил. Он тогда недюжинно перепугался, увидев свой билет, но сдал. Омега ожидал такой же нервозности на сессиях в университете, но пережитые ужасы и вровень не встали с тем, что он переживал в данный момент времени. То ли дело в июньской жаре, или в приближающейся неумолимо предположительной дате родов, но сейчас, на летнем экзамене по анатомии, он не чувствовал страха. Даже несмотря на то, что этот экзамен принимает Накамура, строгий и принципиальный. Изуку стоял с атласом в обнимку и перечитывал с Иидой главу про строение височной кости, как раз то, что не отложилось в его памяти.  —Что-то я начинаю нервничать,— вздохнул Тенья. —А я нет, но это до того момента, пока я не сяду к Накамуре,— улыбнулся Мидория,— Ты дочитал? —Да, переворачивай,— кивнул Иида. Изуку перелистнул страницу. Они продолжили читать, иногда комментируя друг другу строчки. Из аудитории вышла методистка профессора со списком. —Намикадзе, Мидория!— громко сказала она,— В аудиторию. Омега нервно сглотнул. Вот теперь ему стало не по себе. Он отдал Тенье атлас, а сам, с глубоким вдохом, вошел в помещение, огляделся. Было настолько тихо, что было слышно, как гудят люминесцентные лампы на потолке. Звенящая тишина прерывалась лишь тихим диалогом Накамуры со студентом. Преподаватель задумчиво смотрел в билет, иногда задавал вопросы, а однокурсник с дрожащим голосом покорно отвечал. Методистка подвела Изуку к столу, что стоял посреди аудитории. На поверхности парты были разложены билеты, перевернутые белой стороной вверх. Мидория вытянул крайний и шумно выдохнул. Нервозность нарастала. Вот уж он не ожидал, что такой вопрос попадется, но сегодня фортуна ему не улыбнулась.  «Полость носа: костные стенки, носовые ходы и их сообщения с околоносовыми пазухами, глазницей, крыловидно-небной ямкой.» «—Я сегодня неудачник»,— подумал омега, садясь за свободный стол. Покрепче сжав ручку в руке, Изуку начал выводить на чистом листе бумаги то, что помнил. «Полость носа, cavum nasi, располагается срединно, примыкает к основанию черепа и разделена костной перегородкой носа, septum nasi, на две симметричные части.» От нервов в голове опустело. Лобные пазухи, верхнечелюстные пазухи, носовые ходы, решетчатый лабиринт— всё смешалось, и в этой смеси было сложно выудить что-то, чтобы сформировать красивый и осмысленный ответ. Живот прихватило, скорее всего от волнения. Боль быстро отпустила, и Изуку продолжил писать ответ.  «Снаружи полость носа ограничена грушевидной апертурой, которая образована: нижними краями носовых костей - сверху; носовой вырезкой верхней челюсти - сбоку; небными отростками верхней челюсти с передней носовой остью - снизу.» Живот снова прихватило. Боль была похожа на ту, что он испытывал во время течек. Изуку слегка сжался и положил руку под живот. —Мидория, руки на стол,— сразу же сказала методистка. Омега послушно положил обе руки на парту. Придется потерпеть. К счастью, боль отступила так же быстро, как и пришла, но оставила после себя неприятную вибрацию от напряжения мышц. Изуку смахнул пол со лба и продолжил писать. В аудитории будто стало еще жарче. «Костная часть перегородки носа состоит из перпендикулярной пластинки решетчатой кости, lamina perpendicularis ossis ethmoidalis, и сошника, vomer; в переднем отделе она дополнена хрящом…» Щелчок.  —Мидория, с вас течет,— нахмурилась методистка. Изуку покраснел и посмотрел на стул. Штаны стремительно намокали в области между ног, а со стула падали прозрачные капли. Как же стыдно… —Думаю, пропустим его вперед, а то я роды принимать не умею,— улыбнулся Накамура,— Наоми, поменяй стул. Методистка, сморщившись, пошла за новым стулом, а омега, красный, словно спелый томат, направился к преподавателю. —Отвечайте стоя,— сказал Накамура,— Что за билет? —Полость носа,— тихо сказал Мидория, не зная, куда спрятать себя от стыда. —Ну, отвечайте,— скрестил руки на груди преподаватель. То ли дело в стрессе, но рассказ Изуку шел гладко. Без макета было тяжеловато сконцентрироваться на том, в какой последовательности говорить структуры, но он отвечал, как мог, хоть и запинаясь в словах. —Ладно, достаточно, давайте зачетку,— кивнул Накамура. Мидория дрожащими руками протянул зачетную книжку преподавателю. Живот снова скрутило, боль отдавала в поясницу. Накамура вывел гордый максимальный балл и поставил подпись. —Считайте это подарком на день рождения,— сказал профессор,— Всё, выходите. Изуку наспех поклонился и быстрым шагом покинул аудиторию. Иида встречал его у двери. —Ну что??— спросил одногруппник. —Десять из десяти, но мне, кажется, пора в роддом…— раскраснелся пуще прежнего Мидория, сжав в руке зачетку. —В смысле?— нахмурился Тенья. —Кажется, воды отошли…— понурил голову Изуку. —Ох…— схватился за голову Иида. Омега набрал Кацуки. Обычно они списывались, когда альфа был на работе, но ситуация не ждет, надо срочно что-то решать. Бакуго ответил с третьего гудка. —Алло,— послышался голос Кацуки,— У меня экстренная операция через пять минут. —У меня воды отошли на экзамене,— шепотом прошипел Изуку в трубку. —Б**…— послышалось глухое ругательство из телефона,— Я закончу как можно скорее, езжай в роддом, я приеду к тебе. —Лучше постарайся ради человека, не думай обо мне, держи голову холодной,— сказал Мидория. —Буду. А ты будь сильным, я скоро приеду,— ответил Кацуки. —Хорошо, Каччан,— улыбнулся омега, кладя трубку. Живот снова сковало болью. Изуку натянул на плечи рюкзак и поплелся к выходу, сопровождаемый Иидой. В приложении он вызвал такси до дома, осталось только дождаться. Также он наспех отметил в календаре беременности схватку, хоть она, видимо, и не первая. —Может тебя проводить??— беспокойно спросил Тенья. —Нет-нет, всё в порядке, я сам,— натянуто улыбнулся Мидория,— Роды не такой быстрый процесс, в такси не разрожусь. —Ладно,— закивал однокурсник,— Но ты звони, пиши, если надо, то я тебе привезу что-нибудь съестное. —Спасибо, Иида-кун,— заулыбался Изуку. Такси подъехало быстро. Омеге пришлось подложить под себя тетрадный лист, чтобы не намочить сидение, на что таксист тактично промолчал. Доехав до дома, Изуку спешно насыпал собаке корм с горкой, налил две миски воды, переодел штаны на сухие, схватил обменную карту беременных с документами, сумку с вещами первой необходимости, и снова вызвал такси. Живот с новой силой скрутило, поэтому Мидория присел на полку для обуви и потер поясницу. Кацуки не писал, видимо, операция уже в самом разгаре. Мысленно пожелав мужу всех благ, омега глянул в телефон. Такси всё еще в пути. Надо посмотреть, всё ли в сумке. Изуку раскрыл её и начал пересчитывать предметы. Тапочки, пеленки, халат, прокладки, подгузники для девочки, крошечная одежда для нее же, и многое другое, что они успели купить для роддома. Осталось только дождаться, пока это всё не станет очень нужным. Сумка была прозрачной— это правило роддома, чтобы предотвратить случаи кражи детей. Изуку даже страшно было представить, по какой причине это правило ввели и следили за ним так строго. Такси подъехало медленнее обычного. И, как назло, водитель оказался на редкость болтлив, всё время задавал Изуку вопросы о его беременности. Узнав, что он едет рожать, водитель поднажал на педаль газа. К счастью, никаких пробок по пути не попалось, и омега доехал до роддома. Высадившись, он почувствовал, как сильно стреляет поясница. Что за напасть… Регистрация прошла спокойно, но длилась непозволительно долго, целый час. В основном это было ожидание, пока медсестра распечатает, принесет, унесет нужные документы. Изуку потратил еще целую драгоценную минуту на то, чтобы вспомнить первый день последней течки. С горем пополам, спустя час от приезда, его наконец-то определили в палату, где Мидория спокойно переоделся в халат и тапочки. У него была полная палата соседок и соседей, которые приветливо улыбнулись, когда он вошел. Все, как один, были глубоко беременные и ждали своей участи. Осталось только ждать. —Мидория, на осмотр,— заглянула в палату медсестра. —Угу,— кивнул Изуку, поднимаясь с пружинной кровати, ох как разболится его спина за эти пять дней. Пришлось подняться на этаж выше по лестнице, и это было тяжело, учитывая, что наперевес стройному Изуку шел его большой живот. Спина разболелась пуще прежнего, а схватки стали значительно чаще и больнее. Запыхавшись, омега смог преодолеть ступеньки и дойти до смотрового кабинета. Не без труда он взгромоздился на кресло. Былого смущения от процедуры не было и в помине, за эту беременность он уже привык, что туда вечно кто-то норовит посмотреть. Акушер-гинеколог, омега лет пятидесяти, достал внушительное зеркало. —Посмотрим, как мы продвигаемся,— улыбнулся врач. Изуку вдохнул поглубже. —Четыре сантиметра, подождете в общей палате до утра, иногда буду вас посматривать,— сказал гинеколог,— Осторожно встаньте с кресла. Помощь нужна? —Нет-нет, я сам,— кряхтя отозвался Мидория, сползая на пол. —Интересно, почему роды наступили за две недели до пдр?— спросил врач,— Может, вы какой-то провоцирующий фактор ощутили? Понервничали? —У меня был экзамен по анатомии,— неловко улыбнулся Изуку. —На третьем курсе не беременейте, там еще хуже,— усмехнулся гинеколог. —О, постараюсь, она будет еще маленькой,— посмеялся Мидория. —А теперь идите в соседний кабинет, на КТГ,— кивнул врач. Изуку дали стакан с водой еще на выходе из двери гинеколога. Оказалось, что на исследование стоит очередь, он пятый. Омега отпил немного воды и скривился. Она была невообразимо сладкой. Лаборантка явно переборщила с глюкозой. Сладкое нужно употребить, чтобы ребенок зашевелился, это важно для КТГ, поэтому пришлось зажать нос и выпить всё залпом. Омега зашел в кабинет, когда подошла его очередь. На живот нацепили два датчика— один для отслеживания сердцебиения ребенка, второй для контроля схваток. В руку ему вложили кнопку, чтобы регистрировать шевеления плода. Каждый раз, когда дочь шевелилась, Изуку нажимал на тумблер.  Стемнело. На часах восемь вечера. Схватки стали частыми и сильно болезненными. Из последнего осмотра выяснилось, что раскрытие всего шесть сантиметров. Мидория лежал на пружинной кровати в палате, обливаясь потом и обхватив живот, и считал минуты до момента, когда его отпустит. Он уже терял надежду на то, что Кацуки сможет прийти к нему. Муж не отвечал на звонки и сообщения. Нет такой вероятности, что Кацуки забыл, но есть вероятность, что кто-то пожелал ему «спокойной» смены, и в отделении хирургии творится бедлам. Мидория уткнулся глазами в телефон. Он не в сети с тех пор, как Изуку звонил ему после экзамена. Омега понадеялся, что с альфой всё в порядке и отложил телефон на кровати. Болезненная схватка отпустила, можно ненадолго выдохнуть. Омега сел, поправил подушку, взмокшую от того, сколько на нее натекло пота. И тут до его ушей донесся звук с улицы. Кто-то будто уронил что-то жестяное, а в ответ на это странно знакомый голос смазано ругнулся. Чтобы убедиться или разубедиться, Изуку подошел к открытому окну. Его взору предстали несколько человек: под фонарным столбом стояли Аояма, Киришима с пустой кастрюлей и половником в руках, Бакуго и Урарака. Они высматривали в окнах, не покажется ли омега, чтобы понять, где тот лежит. —Я здесь,— погромче сказал Изуку, оперевшись на подоконник. —Слава богу!— воскликнул Эйджиро, несколько раз ударяя половником о кастрюлю. —Тихо ты! Скоро отбой, вы чего??— спохватился Мидория. —Мы группа поддержки, мон амур!— громко с улыбкой сказал Юга, размахивая руками,— Нас Бакуго позвал! —Это так мило, но еще рано,— смеялся Изуку. —Мы под родовой встанем и будем тебе кричать кричалки, чтобы тебе рожалось легче!— сказала Очако. —А кастрюля вам на кой?— всё смеялся омега. —Чтобы поддержка была громкой!— сказал Киришима, еще раз ударив половником по кастрюле. —Не смейте бить, отбой же через час, да и мне еще рано рожать, вы же не будете тут до рассвета стоять?!— зашикал Изуку. —Ошибаешься, мы до обеда простоим, если надо,— задорно улыбнулся Кацуки. —Мазохисты, жарко же!— нахмурился Мидория. —Пофиг, у меня в машине упаковка воды,— гордо сказал Эйджиро. —Хоть одну бутылочку принесите тогда,— усмехнулся Изуку. —О, сейчас!— сразу завелся Киришима, вручая посуду Аояме, после чего удаляясь. Хирург принес две бутылки воды через пять минут. Чтобы поднять их на второй этаж, на котором и располагалась палата, пришлось для начала бросить длинный шнур Изуку, который, не с первого раза, но поймал конец. Бутылки привязали на другом конце шнура за горлышки. Омега преспокойно поднял груз на подоконник, когда новая болезненная схватка заставила его буквально скрутиться в узел. Друзья и муж терпеливо молчали, наблюдая за тем, как стремительно краснеет Изуку, оперевшийся о подоконник. —Сильно больно??— спросила Урарака. —Ощутимо, но это еще не максимум…— едва дыша ответил Мидория, поглаживая живот. —На какие только муки мы не идем ради рождения детей,— вздохнул Юга. —Жаль только, что мне зайти нельзя, так бы хоть спину тебе помял,— расстроенно сказал Кацуки. —Кроме меня тут еще восемь человек лежит, тебя бы не приняли радушно,— болезненно усмехнулся Изуку. —Зато тебе было бы легче,— ответил Бакуго. —Ох, не спорю…— выдохнул Мидория,— Вы хоть присядьте на лавочку во дворе, я же никуда не денусь отсюда. —Тогда ты нас вызвони по телефону, и из родовой палаты выгляни, чтобы мы под ней встали!— сказала Урарака. —Ладно-ладно, вижу, вы настроились,— усмехнулся омега,— Ай… В палату зашел всё тот же акушер-гинеколог. —Мидория, вам пора в родовую,— сказал врач с улыбкой. —Да, сейчас, схватка…— едва дыша сказал Изуку, опираясь на подоконник локтями. —А что за грохот был пару минут назад?— спросил гинеколог. —Группа поддержки с кастрюлей,— неловко улыбнулся омега. —Пф,— усмехнулся акушер, подойдя к окну и лицезрея под ним группу людей, а после обращаясь к ним,— Вторая родовая палата, прям над этой, так что не уходите. И не гремите посудой, пациенты укладываются спать! —Мы не сильно!— воскликнул Киришима. —Вообще кастрюлю уберите, иначе я на вас охранника пошлю,— сказал с улыбкой гинеколог и отошел от окна. Мидория дождался, пока долгая болезненная схватка не отпустит, взял две бутылки воды и телефон, и поплелся за врачом в родовую палату. Пришлось подняться по лестнице на этаж выше, отчего сбилось и без того прерывистое дыхание. Изуку с огромным удовольствием лег на кушетку в палате, застеленную чистой простынью с пеленкой. Окно в палате было настежь открыто, но в помещении стояла невыносимая духота, от которой омега тут же взмок по новой. А может дело было в том, в каком состоянии он сейчас находился. Даже страшно представить, как он будет рожать в такой жаре.  Время неумолимо близилось к часу ночи, а раскрытие шейки матки было семь сантиметров. Роды— длительный процесс. Но для Изуку, ощущающего боль уже почти 12 часов, время тянулось невероятно медленно. Схватки усилились, но шевелиться было нельзя, на живот снова нацепили датчики КТГ, а в руку вручили кнопку. Омега почти не нажимал на тумблер, потому что за болью редко ощущал шевеления ребенка. Сердцебиение плода было в норме, активность мышц матки тоже, но как же ему хотелось, чтобы это всё поскорее закончилось. От боли сжимались челюсти, блестело в глазах, гудело в ушах, поясницу простреливало, что уж говорить о животе и промежности. —Может поставим эпидуральную анестезию?— предложил акушер-гинеколог, осторожно держа Изуку за руку. —Не могу, низ ослабнет от обезболивания…— вздохнул Мидория и нажал на кнопку в руке. —Понимаю, тогда не будем,— покачал головой врач. —А мне можно походить? Вроде от ходьбы шейка матки раскрывается быстрее?— попросил омега. —Да, только по палате и осторожно,— кивнул гинеколог, снимая датчики с живота. Врач временно вышел из родовой палаты. Изуку осторожно поднялся с кушетки и подошел к распахнутому окну. Компания внизу пополнилась: к ним присоединились Тодороки Шото и Серо. Все сидели на бордюре, отграничивающем газон от тротуара, и о чем-то тихо переговаривались. Киришима хлопал Бакуго по спине, пока тот положил руки на лицо. Немудрено, все хотели спать, волновались, но оставались здесь. —Вы живы?— спросил Мидория, и друзья сразу же подскочили. —Мы-то да, а ты??— беспокойно спросил Кацуки. —Семь сантиметров, я готов выйти в это окно и сбежать,— хило улыбнулся Мидория,— Вы же не всерьез собрались тут до утра сидеть? —Мы ждем Мину, она через пятнадцать минут приедет,— сказал Ханта. —А так да, до утра посидим!— улыбнулась Урарака. —А сон? А еда??— спросил Изуку. —Тут вендинговый аппарат с кофе и шоколадками, не погибнем,— улыбнулся Тодороки. —Вы чокнутые…— улыбнулся Мидория, ощущая, как новая схватка постепенно начинает его скрючивать. —Иди ляг скорее! Ты краснеешь!— спохватился Бакуго. —Мне надо ходить, я не могу лежать вечно!— ответил омега, потихоньку садясь на корточки и держась руками за подоконник. Компания снизу стихла. Изуку сидел одну бесконечную минуту, прежде чем смог встать на затекшие ноги. Он решил последовать совету мужа и покорно лег на кушетку. Он явно не в состоянии побродить по палате, как хотел бы. Близился розовый рассвет. Темные небеса постепенно разрезали первые солнечные лучики. Схватки стали настолько частыми и длительными, что Мидория даже боялся пошевелиться. Интервалов для отдыха между ними почти не было. Тело сковало болью и напряжением, болели даже ноги. Изуку возненавидел состояние, в котором находился уже так долго, и мечтал о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Акушерка и гинеколог сидели подле кушетки, ожидая его первую потугу. Раскрытие 10 сантиметров, он готов к родам.  —Вы смогли вздремнуть хотя бы немного?— спросил врач. —Нет…— хрипло ответил омега, утирая слезу с глаза. —Я подготовлю вакуум-экстрактор на всякий случай,— отозвалась акушерка, отходя к шкафу, стоявшему в углу. Гинеколог подошел к окну. —Удивительно, людей прибавилось,— улыбнулся врач. —Коллеги, друзья, муж…— ответил Изуку. —Десять сантиметров!— весело крикнул в окно доктор,— С минуты на минуту начнем! —Как там Изуку??— послышался голос Кацуки. —В пределах нормы!— ответил врач,— Я же сказал убрать кастрюлю! —Мы не сильно!— послышался голос Эйджиро. —Потуга!— проскулил Мидория и сжался в комочек. Тело прострелило болью. Создалось внятное ощущение, что маленькое тельце внутри двинулось вниз по родовым путям. Акушерка и гинеколог резво разложили кушетку, на которой лежал Изуку, подняли подставки для ног, прятавшиеся под ней, приподняли головной конец.  —Лягте на спину и подвиньтесь немного ниже,— сказала медсестра. Омега повиновался, положил обе ноги на подставки. Акушерка, к его слабому стыду, подвезла напольный светильник и направила свет на зону рождения. Так ей было лучше видно. Врач же встал у головного конца и то и дело проводил рукой по объемному животу омеги, отслеживая напряжение стенок матки. —Давай, направь свою энергию туда, откуда появится ребенок, не кричи, и тужься!— сказал врач. Изуку схватился за ручки кресла. Сила, с которой он их сжал, могла бы сломать кому-то руку. Мидория направил вниз всю свою оставшуюся за ночь энергию, выталкивая ребенка из себя. Из глаз градом потекли слёзы от ощущения неистовой боли.  —Отдыхай, сейчас отдыхай,— приказал врач, поглаживая живот. Омега вскрикнул и послушно откинулся на кресле, пытаясь отдышаться, но ощущение, будто его разрывает на части, никуда не делось. Создавалось стойкое впечатление, будто младенец родится с головой взрослого человека. Изуку шумно дышал, обливался потом, пытаясь хоть как-то успокоиться. Послышался удар половника о жестяную кастрюлю, потом еще один, и еще. Гинеколог продолжал держать руку на животе омеги. —Давай, Изуку!— послышалось с улицы. —Ты сможешь! —Мон амур, давай! —Вперед, Мидория! Изуку сдержал смешок. Уж такой поддержки от не ожидал, но как же было приятно её получить. —Давай, вторая потуга, надо родить головку,— кивнул доктор. Мидория схватился за ручки кушетки вновь, начал тужиться. Он вложил все силы в продвижение внутри себя, стиснул зубы, и у него получилось, судя по тому, что руки акушерки оказались на его промежности. —Родили голову!— воскликнула медсестра,— Она у вас блондинка. —Как муж…— вымученно улыбнулся омега, откидываясь на кушетку, чтобы передохнуть. —Ваши кудряшки ей бы тоже пошли,— улыбнулась сквозь маску акушерка. Гинеколог осторожно гладил живот Изуку, считывая напряжение в матке. —Сейчас самое сложное, Изуку, нужно родить плечи,— сказал врач,— Так что готовься, это больно. —Куда еще большее?!— взревел Мидория, ощущая следующую потугу и отрывая спину от кушетки. Новая потуга, как и предсказывал доктор, сопровождалась еще большим ощущением расширения в промежности. Поясницу стреляло нещадно. Но акушерка смогла вывести сначала правое плечико, а затем левое. После этого ребенок начал выходить самостоятельно, проскальзывая нешироким телом, что сопроводилось излитием оставшихся вод и облегченным вздохом Изуку. —Родилась ваша девочка!— воскликнула акушерка, кладя ребенка на уменьшившийся живот матери. Мидория осторожно обхватил крошечное тельце. Ребенок был теплым, его кожа была влажной и слегка синей. Девочка едва шевелила ручками, проводя скользкими ладонями по животу мамы. Акушерка перерезала пуповину. Кислород, получаемый из крови, перестал поступать, и ребенок сделал свой первый вдох, заполнив палату своим криком. С улицы послышался бесконечный поток ударов половника о кастрюлю и бешеные радостные возгласы. По щекам Мидории потекли горячие слёзы. Он придвинул ребенка к своей груди и прижал к сердцу, зашедшемуся в бешеном ритме. «—Я мама…» подумал омега, мягко оглаживая маленькую спинку кричащей дочки. —Друзьям можно показать, пока педиатр не пришла? А то они всё отделение перебудили,— улыбнулся гинеколог. —Можно, только осторожно…— выдохнул Изуку. Акушерка осторожно отняла младенца от груди матери и переложила на подогреваемый стол, замотала девочку в чистую простыню и передала врачу. Доктор осторожно поднес ребенка, зашедшегося в крике, к окну, чем вызвал еще более бурную реакцию у компании снизу. Судя по звукам, кастрюля упала на асфальт. Изуку рассмеялся. Педиатр осмотрела младенца, обработала ей глаза, и осторожно положила Мидории на грудь. Омега сразу же прижал малышку к своему сердцу, погладил по белокурой головке. Девочка успокоилась, едва почуяв близко запах матери. Изуку хотелось оберегать крошку от всех опасностей, быть ей оплотом, опорой. Он еще не знал, получится ли у него, но был уверен, что сделает для этого всё возможное. Сразу стали не важны пережитые страдания, боль и прочее, весь мир сузился на крошечном человечке, причмокивающем губками и неловко моргающем большими красными глазками. —Красивая, на папу похожа,— тихо сказал омега, проводя кончиками пальцев по высохшим светлым волосам ребенка. Младшие медсестры завезли в родовую палату каталку. Малышку забрали и положили в кувез. Изуку осторожно перелез на каталку с кушетки. Ноги не слушались, а живот болел от напряжения. Но выделившиеся в кровь гормоны кричали не о боли, а о разлуке с дочерью. Головой он понимал, что её везут в ту же палату, что и его, но тревога била по мозгам, не давая продыху адекватным мыслям. Слезы покатились из глаз, когда его завезли в грузовой лифт и спустили на этаж ниже, в его палату.  На улице вовсю хозяйничал рассвет, осветив небо голубыми тонами. Изуку уже лежал в своей палате на пружинной кровати и печально смотрел в окно, ожидая, когда же ему наконец привезут ребенка. Его укрыли двумя пледами несмотря на стоящую в палате духоту, потому что его трясло. Соседи и соседки мирно спали на своих местах. В палату заглянул гинеколог. —Изуку, я их отговаривал,— вымученно улыбнулся врач, делая шаг в сторонку. В палату вошли Кацуки и Очако. Глаза у обоих были красные, распухшие от слез и недосыпа. На лица были натянуты одноразовые маски, волосы скрывались за чепчиками, а поверх одежды были намотаны одноразовые синие халаты. На ногах у обоих шуршали бахилы. —Они слишком хотели вас проведать, но я их заставил надеть всё это, чтобы вас с малышом не заразить,— сказал врач,— Ребенка уже везут. Бакуго осторожно, едва касаясь пола ногами, подошел к омеге и присел рядом с кроватью на колени. Альфа взял Изуку за руки и положил их на свои щеки, скрытые под маской. —Прости, я опоздал…— выдохнул Кацуки. —Ты был рядом, стоял под окном в такую жару, ты сполна извинился,— улыбнулся Мидория, проведя большими пальцами по краю маски,— Что за случай был? —Разрыв мочевого пузыря и селезенки после аварии, сломанные кости таза, работали мультибригадой, там был фарш,— улыбнулся альфа, видимо, отпуская свою вину. —Чья была идея взять с собой кастрюлю?— спросил омега. —Денки, но мы его самого с собой не взяли, он у нас сегодня ответственный взрослый хирург,— хихикнул Бакуго. —Правда потом придется её вернуть вместе с половником, иначе Айзава-семпай нас убьет,— раскраснелась Очако. —Вы украли кастрюлю из буфета??— спохватился Изуку,— Вы сошли с ума, он же вас реально убьет! —Убьет, мы его любимую чашку еще разбили,— вздохнул Кацуки. В палату завезли маленький кувез. Крошечная девочка внутри мирно посапывала маленьким вздернутым носом, раскинув в стороны ручки. Альфа медленно подошел к кроватке, рассматривая каждый миллиметр новорожденного ребенка, каждый волосок. Урарака робко встала рядом, осматривая девочку. —Так на Бакуго похожа!— шепотом воскликнула девушка. —Только волосы, нос от Изуку,— улыбнулся через маску альфа, чьи глаза стремительно наполнились влагой. —Я мельком посмотрел её глаза в родовой, они красные,— гордо задрал нос Изуку. —Серьезно??— удивился Кацуки. —Да, очень красивые,— закивал Мидория. —Жаль, я хотел зеленые,— умиленно сказал Бакуго, осторожно касаясь детской ножки пальцем. —Люби такой, какая родилась, папа,— сказал омега. —А какое у нее будет имя?— спросила Урарака. —Цубаки,— ответил Кацуки. —Цубаки? Как цветок?— удивилась Очако. —Да, наш красивый цветочек,— хихикнул Изуку,— А вы надолго? Что-то меня в сон клонит… —Немудрено, ты всю ночь не спал,— беспокойно сказала девушка,— Это что, плед? —Круче, два пледа,— хихикнул омега,— Я начал жутко мерзнуть после родов, прям колотило. —Это стресс, тебе нужно поесть и поспать,— сказал Кацуки,— Пошли, щекастая, нужно дать Изуку отдохнуть. С этими словами Бакуго подошел к жене, стянул маску с лица и поцеловал омегу в губы, нежно, заботливо. Изуку ответил на поцелуй, обвив его шею дрожащими руками. Контакт не был долгим, после него Кацуки легонько коснулся носом щеки омеги и вдохнул его запах. —Хех, ягодных нот больше нет,— улыбнулся альфа,— Снова пахнешь летом. —А ты пахнешь кофе и необходимостью лечь спать после такой ночки,— хихикнул Изуку. —И не поспоришь. Попрощавшись и пообещав прийти еще раз после обеда, Очако и Кацуки покинули палату. Изуку поудобнее устроился в кровати, накрылся пледами и уткнулся взглядом в стену. Сон нашел его быстро, он был невероятно вымотан. Омега решил последовать примеру дочери и выспаться после такого сложного испытания. В палате было очень тихо, да и вряд ли какой-то шум смог бы разбудить Изуку, который уснул буквально за секунды. Дочка спокойно сопела, несмотря на периодический скрип пружинных кроватей.