Death, Life and Growth

Орион Блэк Орион бегло просмотрел лежащий у него на коленях учебник по трансфигурации и сверил формулировки с окончательным вариантом своего эссе. Было бы слишком наивно надеяться, что Дамблдор проигнорирует хотя бы одну неверную цитату. Закончив задание, он вернулся к осмотру комнаты, хотя большую её часть ему так и не удавалось разглядеть. Его обычное место у большого камина в общей комнате было отличным обзором и оставалось свободным, но каким-то образом они оказались на любимом месте Нотта у окна. Он громко вздохнул и потянулся, уронив книгу на пол с глухим стуком. Абраксас не смотрел. Нотт смотрел, но вернулся к разглядыванию того, что рисовал Абраксас. Они оба сидели на краю дивана, оставляя между собой несколько сантиметров пространства, не касаясь друг друга, но были так поглощены друг другом, что Нотт словно сидел у него на коленях. — Орион? Слоги его имени тихо звучали у него в ухе, и чувство самосохранения подавило очередной вздох, когда он повернулся лицом к Вальбурге. — Кузина . Она закатила глаза, подведенные черной подводкой, и надула губы. — Не настолько близкие отношения. Я думала, мы могли бы обсудить семейные приготовления к Рождеству? Орион заметил как Нотт легонько коснулся носа Абраксаса пером, а Орион опустил взгляд на нижнюю губу Вальбурги, которая дёрнулась между зубами. — С удовольствием. Её восторженная улыбка была сосредоточена исключительно на нем, и она грациозно скользнула на подлокотник его кресла, скрестив ноги и плавно скользнув ступней по его икре. Поскольку это был ее последний год в Хогвартсе, от Вальбурги ожидалось активное участие в планировании рождественского праздника семьи Блэк, и у нее были интересные идеи по поводу обновления привычных традиций и обязанностей. Он позволил себе погрузиться в оживленную беседу и непринужденные прикосновения, пока его не прервал чей-то голос. — Извините, мне нужны ресурсы библиотеки, чтобы завершить это бессмысленное и фарсовое задание по трансфигурации. Орион, увидимся позже. Подняв взгляд от созданных с помощью магии украшений, Орион понял, что Нотт, должно быть, ушел, оставив своего светловолосого друга одного. Он встал, чуть не сбросив Вальбургу с ее места. — Я пойду с тобой. Я ещё даже не начал. — Он поднял сумку с пола и кивнул в сторону кузины. — Вальбурга. Было очень приятно с тобой пообщаться. Надеюсь, мы сможем продолжить в другой раз. Он последовал за Абраксасом, не дожидаясь ответа. Взявшись за руки в той до боли знакомой манере Нотта, Орион замедлил шаг, довольный тем, что Абраксас настоял на том, чтобы они отправились на прием к Флитвику, для чего им пришлось сделать четырехэтажный обходной путь по квадратной, величественной лестнице. Замок, однако, всячески пытался задержать их, останавливая на каждом шагу, а мраморные ступени тяжело скрежетали по пространству, заставляя их ждать на каждом этаже. Их разговор зашёл очень далеко, пока оживленный рассказ Ориона о последнем происшествии Альфарда в квиддиче не был грубо прерван резким смехом. На противоположной лестничной площадке этажом ниже пара молодых «Пуффов» терпели шутки от членов его собственного факультета, четверокурсников, если он не ошибался. — Такие дворняги, как вы, — это то, что не так с нашим миром. Никакого уважения к тем, кто лучше вас. Грубые слова эхом разнеслись. У младших курсов совершенно не было никакого чувства такта. Несколько сильных толчков и треск разорванной ткани потревожили несколько весящих рядом портретов, вызвав волну бессильного ворчания. Слизеринцы спрятались за колонной, но увидели одного ребенка на полу, убегающего прочь, в то время как маленькая девочка с каштановыми волосами, дрожа, стояла перед ними, сжав палочку до побеления костяшек пальцев. — Вы не заслуживаете носить мантии, мерзкие грязнокровки. Ползите обратно в сточную канаву, где вам и место. Абраксас перегнулся через холодные мраморные перила, но, не имея возможности четко всё разглядеть, он направился туда, где, как оказалось, отсутствовала еще одна лестница. Красная полоса снизу едва не задела визжащий портрет, и в поле зрения появилась блондинка в мантии Гриффиндора, перепрыгивая через ступеньки по две за раз, оскалив зубы и размахивая заклинаниями. Технически это было трое против одного, но слизеринцы не были готовы к сопротивлению. Первый пал от «Петрификуса Тоталуса», а двое других, запаниковали и убежали, получили «Оглушающие» удары в спину. Жалкое зрелище. После окончания противостояния Орион хотел уйти, но Абраксас остался, постукивая ногой по краю площадки. Девушка проигнорировала своих обездвиженных врагов и опустилась на колени перед хныкающими хаффлпаффцами, говоря ободряющую чушь. Честно говоря, это была всего лишь порванная мантия и ободранное колено, разве магглорожденный не мог бы это пережить? Приличный комплект мантий стоил, галеон, или два? И отсюда он мог видеть, что эти мантии были далеко не приличными, они даже не были сшиты на заказ. Лестница наконец встала на место, и он последовал за своим другом. — Приношу свои извинения за крайне неловкие поступки наших соседей по факультету. — Абраксас кивнул девушке, которая крепко держала плачущих первокурсников позади себя, держа палочку в руке, но не поднимая её. Орион ткнул замершего ногой, но его глаза дико двигались. — Я с ним родственник. Кто-то вроде Крэбба. Кажется, двоюродный брат моего кузена. Из этого должна получиться забавно-неловкая история на Рождество. — Это позорно потому, что они издевались над магглорожденными, или потому, что они проиграли одному из них? Орион рассмеялся; легкая дрожь в её голосе подорвала её браваду, но она не собиралась отступать, и он наконец узнал Эффи Крейн, колючего ловца Гриффиндора. Ее явно потрепанный подол, потертые туфли и разноцветные носки прекрасно показывали обычное для магглорожденных неуважение к волшебному обществу. — И то, и другое, дорогая. Это ужасно во всех отношениях. Абраксас бросил на него неодобрительный взгляд, после чего тот вернулся к тому, чтобы тыкать в раненых. — Вашим молодым друзьям нужна помощь? — С ними всё в порядке. — С нами всё в порядке, спасибо, сэр. Эффи починит наши мантии. — Если у вас возникнут какие-либо проблемы, дайте мне знать, и я позабочусь о том, чтобы эти негодяи понесли наказание. Я Абраксас, наследник Малфой. Он увидел замешательство, отразившееся на лице девушки из рода Крейн, когда Абраксас протянул руку первокурснику. Формальное знакомство с неопрятным никому не известным человеком – в этом определенно была вина Нотта. — Клэр Грэм. Приятно познакомиться, сэр. Первокурсница пожала ему руку, на ее щеках были свежие следы слез, и она понятия не имела о оказанной ей чести. Мальчик поднялся с пола и тихонько всхлипывал, по крайней мере, казалось, что он рад, что его игнорируют. — С этими разберёшься сам. — Крейн неопределённо кивнула и загнала повреждённых Пуффов за угол. Орион поднял брови, глядя на своего лучшего друга, который улыбнулся и направился к лестнице. — Ты не хочешь их убрать? Абраксас навис над окаменевшим Крэббом, пока тот не перестал закатывать глаза и не уставился на него. — Конечно, нет. Четверокурсники нападают на первокурсников, да еще и с такой грубостью. Позор. Им следует извлечь из этого урок. Взявшись за руки, они продолжили свой путь, оставив двух потерявших сознание и одного замерзшего слизеринца на произвол судьбы.

***

Тео Тео закрыл за собой дверь и оглядел переполненный класс. Среди ожидаемых групп в красных и желтых мантиях были дети в синих мантиях, которые нервно ёрзали, сжимая в руках огромные сумки. Альберт, тяжело ступая, направился к нему. — Это не моя вина. Ну, я рассказал Роджеру и Нэнси, но остальные были совсем не со мной. — Простите, сэр? — Из толпы наполовину вытолкнули высокого студента факультета Равенкло. — Профессор Флитвик сказал, что вы преподаете первокурсникам, и мы надеялись, что вы расскажете о волшебном обществе с точки зрения чистокровных волшебников и, возможно, ответите на некоторые вопросы. — Вы второкурсник? Мальчик повернулся, чтобы указать на отдельных людей. — Эван, Сесилия и я — второкурсники. Остальные четверо — первокурсники. — А как вас зовут? — Марк, сэр. Тео огляделся. Группа прошлой недели выглядела расслабленной, но новички сбились в кучу, бросая на него нервные взгляды. Это было не то, на что он рассчитывал, но он заставил себя дышать. Это было доказательством того, что проект Ари необходим. Кроме того, большая группа означала больше людей, которым можно помочь, больше возможностей и больше доброй воли. Расправив плечи, он нырнул в гущу событий. — Итак, все, садитесь за столы, и мы начнём. Тем, кто здесь впервые, добро пожаловать. Меня зовут Теодор Нотт, можете называть меня Теодор. Он грубо повторил свое представление, сделанное на прошлой неделе, и уже делил их на группы, когда дверь открылась, и вошли двое «Пуффов» с бледными лицами и красными глазами. — Всё в порядке? Клэр, маленькая подружка Альберта, бросилась к нему с рыданиями. Ее тонкие руки обхватили его талию, и она уткнулась лицом в его одежду. Альберт появился издалека, но остановился, переминаясь с ноги на ногу и заламывая руки. Не соблюдая никаких социальных норм, Тео поступил так, как поступил бы Ари. Он обнял ее за дрожащие плечи и легонько погладил ее волосы свободной рукой. Мальчик, с которым она пришла, растворился в толпе первокурсников, его губы дрожали. Будем надеяться, что его друзья окажут ему поддержку в сложившейся ситуации. Внезапный шум привлек его внимание к Эффи Крейн, стоявшей в дверном проеме, с рукой на деревянной ручке, поднятыми бровями и открытым ртом. — Мисс Крейн? Что-то случилось? Все, кроме Клэр, обернулись в ее сторону, и она резко захлопнула рот. Неловко шагнув в комнату, она огляделась, а затем повернулась к нему. — Некоторые из твоих друзей решили показать первокурсникам, почему никто не доверяет слизеринцам. В ее тоне звучало обвинение, но палочка не была вынута, а взгляд метался между его лицом и растерянной хаффлпаффкой, цепляющиеся за него. Он осторожно оттянул маленькую пиявку назад и опустился на колени перед ней, протянув платок, который она тут же пустила в ход, восстановив свое одиннадцатилетнее достоинство. — Тебе или твоему другу нужно обратиться в медпункт? Она покачала головой, шмыгнув носом: — Нет, с нами все в порядке. Это просто какие-то противные хулиганы толкали нас. Мисс Эффи заколдовала их, но они порвали наши мантии. Мы пошли на кухню, и домашние эльфы все починили. Добрые люди, домашние эльфы. Он оглянулся через плечо на другого Пуффа, который тоже сжимал платок, но сумел выдавить из себя дрожащую улыбку, когда Тео встретился с ним взглядом. — Хотите пропустить сегодняшнее занятие? Возможно, вам будет удобнее в общей комнате. — Нет, мистер Теодор, сэр. Мы не хотим ничего пропустить. Мы попросили мисс Эффи провести нас обратно. Мы собирались прийти пораньше и потренироваться, но в следующий раз подождем группу. Я не позволю этим глупым мальчишкам испортить мне воскресенье. Даже вся в слезах, она была полна решимости, и он, конечно же, не собирался отрицать их право продолжать, несмотря на издевательства. — Итак. Мы с новоприбывшими повторим правила ухода за пером и почерк, а затем обсудим методы общения в волшебном мире. Используйте это время для практики, чтобы написать письмо, а в завершение мы отправимся в Совятню, чтобы отправить его по Совиной почте. Пожалуйста, садитесь группами по четыре человека, из разных факультетов, и по одному второкурснику в каждой группе. Пока дети пытались собраться с мыслями, Эффи склонила голову в сторону свободного угла, и он последовал за ней. — Кто из моих соседей по комнате опустился до нападения на первокурсников? — Крэбб и его приспешники. — Эндрюс и Уэллс? Клянусь, в общежитии других парней был предел интеллекта. Посмотрю, что можно сделать, чтобы отучить их от дальнейших инцидентов. — Я могу тебе доверять? В прошлом году ты был призраком, а в этом году думаешь, что сможешь остановить издевательства Слизерина над магглорожденными? Раньше тебя это никогда не беспокоило. — Моя ситуация изменилась, в этом году я, возможно, смогу помочь. — А эта воскресная группа? Дети говорят, что ты их учишь? — Мне стало известно, что Хогвартс не оказывает должной поддержки магглорожденным в процессе перехода в мир волшебников. — И ты считаешь, что именно ты лучше всего сможешь это исправить? Ее шепотное недоверие было явным и слегка оскорбительным. — Я считаю, что я значительно лучше, чем вообще никто. — Ты из Слизерина. — Насколько я помню, так было в последний раз. Альберт протиснулся между ними, уперев руки в бока, и скривил лицо, изобразив, как подозревал Тео, суровое выражение, скопированное у его сестры. — Вы двое закончили? Мэри меня убьёт, если я не придумаю, как ей написать письмо. — Мой друг прав. Вы очень мешаете, мисс Крейн. — Вот это да! Я? — Она моргнула, с возмущенным видом глядя на него, выглядя почти так же очаровательно, как Альберт, но значительно лучше вооруженная. Момент затянулся, и Тео напрягся, готовый наложить щит, но вместо того, чтобы метать заклинания, она рассмеялась. — Да, наверное, это было немного преувеличено. Ты что, просто учишь их чему-то? Жаль, что мне никто не показал, как пользоваться пером на первом курсе, мне понадобилось два года, чтобы понять, как затачивать эти чертовы перья. Мои сочинения выглядели так, будто их нацарапали русские цыплята. Всё в ней смягчилось: выражение лица, осанка и поведение стали более расслабленными, даже акцент стал более выраженным. Её настороженное неодобрение сменилось настороженным хорошим настроением. — У русских кур действительно особенно плохой почерк? — Ужасный. — Ее улыбка была заразительной. — Как теперь твой почерк? — Довольно хорошо. — Не хотела бы ты к нам присоединиться? Буду благодарен за любую помощь. На удивление, с Эффи было очень приятно работать. Несмотря на то, что последние три года они регулярно посещали одни и те же занятия, их общение на отборочных соревнованиях по квиддичу стало самым напряженным за всю историю. Она была симпатичной, популярной и быстро ввязывалась в обычные межфакультетские конфликты — типичная гриффиндорка, полная противоположность Тео. Они мало общались. После непростого начала они разделились, чтобы работать с группами, а позже она слушала его и добавляла свою точку зрения или сравнения с маггловским, чтобы дополнить его объяснения. В Совятне она оказывала успокаивающее воздействие на маленьких детей, когда они сталкивались с большими птицами с очень острыми клювами и когтями. Это было полезно, и если он чувствовал, что она настороженно наблюдает за ним, то он делал то же самое, ожидая, когда она начнет громко или резко говорить, или настроит детей против него. Последняя сова улетела со своим письмом, и они проводили болтливую группу к главной лестнице, где те разошлись, дружно прощаясь и благодаря друг друга. — В то же время на следующей неделе, Нотт? — Будем рады видеть вас, мисс Крейн.

***

Гарри В понедельник, перед завтраком, Гарри провел час, уютно устроившись на мягком подоконнике в самом высоком и тихом коридоре возле башни Гриффиндора. Тео отказался от пробежки, чтобы поработать над «проектом», и его охватила ностальгия. Эта укромная ниша была одним из его любимых укрытий на восьмом курсе, и, как бы он ни любил подводную атмосферу Слизерина, ему не хватало захватывающих видов с башни. Фестрал грациозно парил над Запретным лесом, словно скелет, и он погрузился в воспоминания о своей прежней жизни, друзьях, которых оставил. Гермиона и Рон, всегда рядом, когда это было нужно. Фред, которого все еще очень не хватает, и Джордж, по-прежнему преданный делу веселья, несмотря на потерю половины своей души. Даже мысли о Джинни угасали, превращаясь в тупую боль. Из всех оставшихся в живых чаще всего в его мыслях возникал Невилл. Храбрый, добрый человек, который прошел путь от неуверенного противостояния друзьям до штурма Отдела Тайн и руководства студенческим восстанием. В тот момент он этого не замечал, но именно Невилл чаще, чем Рон или Джинни, вытаскивал его из кабинета мракоборцев, чтобы выпить пива и поболтать. Они делились рабочими историями, вспоминали Хогвартс, а иногда, в конце вечера, говорили о том, что люди хотели бы забыть: о войне и о шрамах, оставшихся после неё. Гарри представлял, как знакомит его с Абраксасом и как они вдвоем погружаются в какой-нибудь малоизвестный спор о травах, или как они присоединяются к Тео, смеясь и поддразнивая Гарри, пока тот не будет вынужден дать отпор. Удары шагов вернули его в настоящее, и его попытки спрятаться оказались тщетными, так как испуганный студент проломил гобелен, чуть не сорвав ткань с висящей на нем занавески. Флимонт Поттер, покрасневший и задыхающийся, замер на месте. — Нотт! Черт. Это ты..? Неважно. Ты мне должен. Спрячь меня. Гарри, никогда не задающий вопросов в экстренных ситуациях, наложил на задыхающегося четверокурсника заклинание «Разочарования», после чего, поднявшись в воздух, приклеил его к высокому каменному потолку, сделав практически невидимым. Заклинание «Тишины» успокоило его тяжелое дыхание, и Гарри расслабился, закинув ноги на подушку и открыв книгу, как раз вовремя, чтобы нынешний смотритель Хогвартса эффектно отодвинул скрывающее его вещь. У Грегорио Данхэма был нос, которого хватило бы на двоих, и он яростно взмахнул палочкой, толстой и узловатой, как и его пальцы. Гарри видел этого человека в коридорах, но это была их первая встреча. Его хмурое лицо и багровый цвет не предвещали ничего хорошего. — Наследник Нотт. Сюда пробежал какой-то воришка. Красные края на его одежде. Вы его видели? — Слова прозвучали скорее как плевок, чем как звук, но сопровождались коротким кивком, граничащим с уважением. — Я слышал шаги, но не обратил на них внимания. Я выбрал это место из-за его уединенности. — Амулет слежения говорит, что он здесь. Гарри махнул рукой в сторону небольшого пространства, едва вмещающего двоих, если они не против посидеть в тесноте. — Я не хочу оскорблять ваше обоняние, но, похоже, оно не сработало. — Хмф. — Смотритель резко вонзил свою палочку в пространство над коленями Гарри, после чего отступил, позволив гобелену вернуться на место. Его тяжёлые шаги затихли по коридору, и Гарри подождал пять минут, чтобы отменить заклинания и сбросить Поттера на землю. Вряд ли Данхэм стал бы продолжать следить за, по-видимому, неудавшимся заклинанием, но он старался не недооценивать людей. Флимонт выглядел немного зеленоватым. — Тебя сейчас вырвет? — Нет, дай мне минутку. Моя голова была у окна. Это очень высоко. Гарри не смог продержаться и минуты. — Так что же ты украл? — Ничего. — Не уверен, что этому можно поверить, учитывая обстоятельства. — Данхэм вернулся раньше, чем я успел найти то, что искал. В первую же ночь он конфисковал одну из моих сумок. Совершенно несправедливо. — Он выглядел огорченным. — Полагаю, я должен тебя поблагодарить. Ты был мне должен, но когда он заколдовал меня своим заклинанием слежения, я подумал, что мне конец. Я не знал, что на шестом курсе учат разочаровывать. — Они этого не делают, и пожалуйста. Я плачу по долгам, но я бы все равно это сделал. Всегда приятно помогать друзьям. — Друзья! Ты серьёзно? Наши семьи ненавидят друг друга на протяжении поколений. Ты бы слышал, что мой отец говорит о вашей семье! Гарри фыркнул: — Хуже, чем то, что я о нём говорю, быть не может. Тебе не надоело судить людей по их семьям, факультетам или крови? Магический мир и так достаточно мал, чтобы ещё больше его разделять. Если ты порядочный человек, то я хочу быть твоим другом, зачем мне ещё какие-то критерии? Ты порядочный человек, Поттер? — Я? А ты? Не могу в это поверить. В прошлом году ты превратил очки Мэтью Уилсона в пауков просто за то, что тот на тебя посмотрел. Твоя семья — самые высокомерные, злые и кровные пуристы в Британии. Я никогда не буду дружить с Ноттом. Гарри вздохнул. Он понимал, что просить всего лишь пару позитивных встреч и пламенную речь, чтобы изменить вековую ненависть, — это слишком много, но всё же было бы неплохо. — Хорошо. Если ты когда-нибудь решишь думать самостоятельно, ты знаешь, где я. А теперь, если ты не возражаешь, думаю, путь свободен. Он снова стал смотреть в окно и старался не расстраиваться, когда отражение его деда исказилось от отвращения, и тот исчез в коридоре.

***

Тео Тео сел на свое обычное место рядом с Ари за завтраком. Воскресную ночь и час утра он потратил на разработку планов уроков для воскресной группы. С присоединением Эффи и, судя по всему, появлением Флитвика в качестве рекламодателя, стало еще важнее иметь четкий план. Это было ради благого дела, но он бросил взгляд на тяжелый серый, затянутый облаками потолок и почувствовал себя немного виноватым за то, что бросил брата. — Доброе утро, Ари. Удачная пробежка? — Не пошёл. В ответ он едва слышно что-то пробормотал в несъеденную, испорченную кучу яичницы. — Он такой с тех пор, как я здесь. Приведи его в чувство, пожалуйста, у меня уже есть Орион, если я захочу, — он будет издавать односложные ворчания по утрам. Я отказываюсь начинать свой день в окружении неандертальцев. Голос Абраксаса звучал раздраженно, но на его лице читалась скорее обеспокоенность, чем раздражение. — Я в порядке, просто разочарован и скучаю… Неважно. Я это переживу. — Фу. Ты ведь никак не можешь вспомнить, правда? Если ты потеряешь навыки управления метлой, команда будет в ярости. Тео недоверчиво посмотрел на Ориона. Ари проигнорировал его. Хотя Орион излагал свои мысли с максимальной эгоцентричностью, страх пронзил сердце Тео. Он не знал, что будет делать, если Ари снова станет Аримеем. Не замечая нарастающей паники Тео, его брат вяло повернулся к Абраксасу. — Неужели я превратил очки магглорожденного в пауков? — Сегодня? — Где-то в прошлом году. — Маловероятно. — Правда? — казалось, он оживился, пока Абраксас не продолжил. — В прошлом году твоё понимание Преображения из неодушевленного в одушевленное было, в лучшем случае, весьма шатким. — Ох. — Яйца подверглись ещё более агрессивной перестановке. — Значит, я бы так поступил, если бы мог? — Да. Мой ответ тебя расстроил? Абраксас говорил тихо, явно не зная, как поступить дальше. — Конечно, меня это расстраивает. Я имею в виду, я знал, что он… Но почему кто-то… Иногда это сложно. Незнание. Я стараюсь не думать о прошлом, но сегодня утром оно меня настигло. Сейчас я не очень приятный собеседник. Выражение лица блондина смягчилось, когда Ари наконец смог связать внятную, сентиментальную фразу. Тео скорбел о потере брата, но при этом горячо надеялся, что к нему никогда не вернутся воспоминания. Совы-почтальоны предотвратили дальнейшую драму, и Тео расслабился, пока одна за другой совы не налетели, складывая перед ним небольшую стопку дешевых конвертов. В недоумении он потянулся к самому верхнему, но его остановила рука, схватившая его за плечо. Глаза Ари были ясными и прищуренными, без малейшего намека на прежнюю меланхолию. — Ты ждал почту? Он покачал головой, а его брат взмахнул палочкой, выписывая сложные узоры и бормоча заклинания, которые ему точно не следовало знать, пока тот не откинулся назад и не пожал плечами. — Не проклятие. Похоже, сегодня ты популярен. Тео так и не получал ни одного письма, и он заставил себя спокойно открыть первое из них. «Извините, что вмешалась в ваш урок, дайте знать, если я могу чем-то помочь. — Э. Крейн» Это объясняло, что она дала своей сове во время демонстрации. Его взгляд скользнул по подписи, и он почувствовал волну тепла, которая, к его полному ужасу, разлилась по его лицу. — Ты покраснел? По крайней мере, у Ари хватило приличия говорить потише. Он опустил голову и открыл второе письмо. «Г-жа Крейн предположила, что вам может быть полезен список тем, требующих дополнительного разъяснения и контекста. С уважением, Марк Элвуд» Затем последовал внушительный список тем, который он сложил для последующего просмотра. Подозревая, что в оставшихся конвертах будет что-то подобное, он сунул их в карман и огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы его отвлечь. Перед Ари на стол с глухим стуком упала большая коробка, положив конец мучениям яиц. Сверху приземлился толстый кремовый конверт. Конверт исчез в одежде брата, прежде чем тот успел осмотреть коробку и оторвать прикрепленную записку. — Похоже, юный Теодор — не единственный популярный ученик сегодня утром. Абраксасу явно было любопытено, но он слишком воспитан, чтобы прикасаться к нему без разрешения. — Это от Лоуренса. — Ещё один подарок от Лоуренса. — Абраксас произнёс это имя так, будто оно было невкусным. — Как щедро. Ари ухмыльнулся, как всегда, ничего не замечая. — Он лучший. Мне лучше отнести это в общежитие до начала занятий. Он собрался уходить, но утренняя почта приготовила еще один сюрприз. Среди множества экземпляров «Ежедневного пророка» ярко-красный конверт пролетел среди гриффиндорцев и завис перед старостой с обречённым видом. — Похоже, дядя Лонгботтома в этом году начинает раньше. Ставлю пять галлеонов, что дело в его оценках. — Орион наконец проснулся, и его голос разнесся по столу. — Я принимаю это пари. Слишком рано, — ответил Лестренж, и ставки разгорелись с новой силой, пока Вопиллёр не сжался в рот и не начал громогласный, язвительный разбор характера, магических способностей и недостатков Гриффиндорца как старшего брата. Когда последнее оскорбление утихло, разгорелись жаркие дебаты по поводу классификации его содержания, и Ари выглядел озадаченным. — Что это было? Тео закатил глаза. — Неприятное напоминание о том, что не только у нас неблагополучные семьи. Альфи Лонгботтом получает от своего дяди как минимум раз за семестр, и дважды — во время экзаменов. — Если бы кто-нибудь из моих родственников хотя бы подумал высказать подобную злобу на публике, его бы отрекли от семьи быстрее, чем ты успеешь сказать „осторожность“. Но это же гриффиндорцы, они, наверное, думают, что это закаляет характер или что-то в этом роде. Удивительно, что школа это разрешает. Абраксас нахмурился, увидев такое унижение, и вернулся к разбору своих картофельных оладий, бросив гневный взгляд на достоинство Ари. — Лонгботтом с жестоким дядей? Ностальгия. Тео понятия не имел, что имел в виду Ари, но попытался додумать за него. — Это чистокровная семья, традиционно гриффиндорская, входящая в число 28 священных учеников моего отца. Все очень уважаемые люди, за исключением, разумеется, старого дартмутца Лонгботтома, который, судя по всему, любит вопиллёры. — Я не разговаривал с Алфи, но он учится со мной в одном классе. Какой он человек? Абраксас вмешался, что было хорошо, поскольку Тео знал его только по слухам. — Разумный для гриффиндорца. Конечно, не гений, но он много работает и избегает неприятных межфакультетских конфликтов. В целом, он пользуется всеобщей симпатией и на него можно положиться. Думаю, он будет вести обычную жизнь, пару десятилетий возглавит отдел в Министерстве, а затем возьмет на себя семейные интересы и займет место в Визенгамоте. — В какой отдел? — Разве это имеет значение? Он наследник без определенного пути или стремлений, следовательно, занимает высокую должность в министерстве. — Значит, министерством руководят чистокровные волшебники, которые заняли свои должности без какого-либо опыта или усилий? — В целом. — А как же магглорожденные и полукровки, как им устроиться на работу в Министерство? — Я считаю, что существует значительное количество вакансий, связанных с обеспечением порядка и административной работой. Ари выглядел так, будто не был уверен, не дразнит ли его Абраксас. Тео знал, что нет. — Всё это ужасно, и мы обязательно подробно это обсудим. Но вся эта история натолкнула меня на идею, и я собираюсь решить проблему Лонгботтома. Никто не должен страдать от подобного насилия. В свойственной Ари манере он сделал свое безумное заявление, схватил свою таинственную коробку и ушел, прежде чем Тео или Абраксас успели что-либо ответить. — Итак, маленький Теодор. Расскажи нам об этом парне по имени Лоуренс. Они с Аримеем встречаются или это просто мимолетные отношения? Орион наклонился через стол, демонстрируя гораздо более пристальное внимание, чем предполагал Тео. Абраксас бросил остатки завтрака. Он мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы разрешить недоразумение, которое его брат невольно продолжал взращивать. — Если хочешь узнать о личной жизни моего брата, спроси его. А я иду на занятия. Схватив кусок тоста, он направился к двери так быстро, как позволяло чувство собственного достоинства, и решил стать лучшим братом. Начиная с завтрашнего дня.

***

Том Реддл Озеро за окном было темным, и комната в общежитии была освещена лишь свечами. Том откинулся на подушки с книгой и молча взмахнул палочкой, аккуратно сменив мантию на черную хлопчатую пижаму. После небрежных демонстраций Аримея, владевшего магией без палочки и слов, Тому пришлось пересмотреть свои приоритеты в учебе. В дальнем конце комнаты, занимая самое почетное положение среди Наследников, Нотт перебирал в руках официальное письмо, полученное за завтраком, приводил в порядок свой стол, а затем в третий раз возвращался к письму. Его беспокойство создавало раздражающий фон для вечера Тома. Утомительное ерзание наконец закончилось, когда он встал из-за стола и, надел тапочки, без необходимости надеясь на тишину. Том перевернул страницу, сосредоточив внимание на применении симпатической резонансной связи для достижения синхронизации в разработке заклинаний. Нотт ждал ответа у изножья кровати Тома, свет отражался от серебряной вышивки на манжетах его зеленой шелковой пижамы. Когда он понял, что Том не намерен уделять ему внимание, он наконец заговорил. — Я хочу извиниться, Том. То, что я сказал во время водной битвы, было неуместно. Мне очень жаль. В нем закипела ярость, и Том отложил книгу в сторону, каждое его движение было напряжено от желания разорвать этого наглого маленького мерзавца на куски. Сила воли сдерживала его гнев, и голос оставался твердым. — Наследник Нотт, только мои друзья, или как вы их называли, мои приспешники, могут называть меня Томом. Обращайтесь ко мне как к мистеру Реддлу. Что касается ваших извинений, какими бы слабыми они ни были, я не принимаю и не верю, что вы сожалеете. Но я могу поверить, что вы сожалеете. У этого идиота не хватило ума выглядеть испуганным. Он кивнул, глубоко впиваясь пальцами в затылок. — Я всё испортил, да? Какой-то социальный этикет, я не знаю? Наверное, стоило бы уделить больше времени формулировке, но я не люблю затягивать дело. Он прервал свою бессвязную речь и выпрямился, прежде чем обрести хоть какие-то остатки приличий. — Спасибо за ваше время, мистер Реддл. Я постараюсь как следует извиниться за своё поведение, а также за эти ужасные извинения. Так что, спокойной ночи. Нотт скрылся за тщательно застеленными занавесками на кровати, а остальные обитатели их общежития продолжили свои ночные занятия, вежливо делая вид, что не слушали каждое слово. Том скорректировал свой график, чтобы организовать возмездие, и вернулся к чтению.