Кофе и запах табака

Аромат горького кофе перемешивается с таким же запахом сигарет, отдающих в глубине носа и горла легким жжением. Я вдыхаю полной грудью, принимая дым в самые легкие, из-за чего те будто сужаются. – Доброе утро, – на губах играет подобие снисходительной улыбки, самое любимое её выражение лица, – будешь? Я отрицательно мотаю головой. – Сегодня у тебя другие сигареты, – я присаживаюсь рядом вместе с кружкой чая, – случилось что-то хорошее? Девушка закатывает глаза, но я вижу: взгляд остается насмешливым, так что я спокоен. – От тебя ничего не скроешь, – она застучала длинными ноготочками по столу, – да, кое-что случилось, но я тебе не расскажу... Пока что. Сегодня я хочу провести время с тобой. По телу разливается нежное тепло, но руки немного дрожат. Уверен, что улыбаюсь как дурак, и смех Ады ясно дает понять, что сдержаться не получилось. Стоило бы привыкнуть к такому. Мы редко проводим день в компании друг друга, наше время – вечер и начало ночи. По утрам она пропадает, оставляя после себя лишь помятые простыни и терпкий запах сигарет, которым пропитался не только диван, но и я. Она была моей первой – подругой, любовницей, напарником и, кажется, той самой искусительницей тоже. Я никогда не тянулся к табаку, но рядом с ней все иначе. Будто я был создан для того, чтобы встретить мою Аду и затонуть вместе с ней. Вместе... Дым и воспоминания полностью заполнили мою голову, и я даже не заметил, как шагнул наружу вслед за моей дьяволицей. Ада цокала каблуками по асфальту, будто выбивала какую-то мелодию. Она повернула голову в мою сторону, и до меня долетели отголоски её духов. Запах костра и чего-то кисло-сладкого. Слишком опьяняющий, он проникал в мои ноздри и вбивался в легкие вместо кислорода. Этот парфюм мог подходить лишь Аде – дерзкой, порой наглой и обезоруживающе решительной. Она была неуловимой, но при этом невероятно нужной, будто воздух. – Чего завис? – девушка резко сократила дистанцию, не то дразня, не то пытаясь заглянуть мне в душу, – обо мне думаешь? Я поперхнулся от неожиданности. Либо я слишком предсказуемый, либо она видит всех, включая меня, насквозь. Я посмотрел в её лицо... Она успела нанести макияж дома, пока я летал в облаках, но дождь смыл тушь, и теперь она растекалась по её лицу. К слову, Аду подобное никогда не испортит. – Да, – я потупил взор, кровь прилила к моим щекам, – помнишь, когда на день святого Валентина в девятом классе только я подарил тебе конфеты и шоколад? – Та-ак, – протянула Ада и сделала шаг ко мне. Слишком близко, я чувствовал её дыхание у моего лица, язык перестал слушаться меня. И так происходит каждый раз, когда она начинает играться со мной. – Тогда я подрался с парнями, кто собирался признаться тебе в тот день. Ты плакала из-за того, что думала, что тебя никто не любит, прости. Я виноват. Ада помолчала пару секунд, после чего внезапно больно ущипнула меня за щеку. – Эх ты, романтик, – я не мог смотреть на её лицо, было так стыдно, но лишь по голосу я понял, что она не злится. Я вздохнул с облегчением, – ну и ладно, как будто мне эти ухажеры так нужны. Неужели все эти годы винил себя? Я не мог вымолвить и слова. Вот так просто? Я чувствовал себя чудовищем, который заставляет дорогих мне людей плакать, но дьяволица так просто отмахнулась, будто это мелочь. Может, оно так и есть, но для меня ни один связанный с ней момент не будет пустяком! – Дурак ты конечно, – выпалила Ада и потрепала меня по голове, как мальчишку, – забыли, хорошо? Она улыбнулась мне и потянула за руку. Теперь я более охотно терпел холодные капли дождя. В отличие от Ады, я не люблю дождь. Целый день пролетел так быстро. Хотелось провести с Адой вечность, никогда не отпускать, и когда-нибудь сделать ей предложение... – Я уезжаю из города... И возвращаться не планирую, – её губы сжались в тонкую линию, когда она подняла на меня серьезный взгляд. Я побледнел и почти не слышал её, одежда внезапно стала слишком тесной, слишком холодной и мокрой, – я должна избавиться от всего, что меня здесь держит, так что ты... Ты понял. Завтра мой самолёт. Лучше не провожай, а то я расплачусь. Прошла секунда... Две... Для меня все оборвалось. Я смотрел на неё, надеясь увидеть дьяволят в её взгляде, намек на улыбку. Хотя бы что-то, что выдало бы её шутку! Но она молчала, её лицо было серьезным. Конечно, Ада всегда мечтала покинуть это место. Несмотря на то, что я с самого детства старался оберегать её, кое-что сохранить я не смог. Помешанный парень, который вечно ходил за ней тенью и пожирал её своими щенячьими глазами, забирал её свет, умер здесь. Она считает, что это её вина, но это совершенно не так! Я избавился от него, но Ада продолжала бояться. Она продолжала любить и ненавидеть. Каждая улица, по которой они гуляли вместе, была испорчена, проклята его жалкой одержимостью. Ей будет лучше в другом месте, далеко от всех людей, что тянут её обратно. Но вместе с пониманием Ады во мне проснулся эгоизм. Она покидает меня, после стольких лет! После того, как изранила и вылечила мою душу! Будто в пьяном бреду, я схватил её за руки, моё лицо скривилось в гримасе мольбы. – Ада, не нужно! Она дернулась, пытаясь вырваться из моей хватки. Теперь она пытается держаться гордо передо мной, но я вижу ее взгляд. Смотрит на меня так же, как на того парня. Отвратительно, стыдно, жалко. Я только что испортил всё, мы оба это понимали. Мои руки ослабели, их пробила крупная дрожь, сердце то билось в панике, то полностью останавливалось, оставляя в моей голове лишь её образ. – Н-не смей. Последнее, что я слышу от моей Ады. Хотя вправе ли я называть её своей после того, что натворил? После того,как посягнул на её свободу, сделал больно и ужасно напугал. Нет, но я не могу себя думать иначе. Вернувшись домой, я почувствовал знакомый запах сигарет, кофе и чертовы кисло-сладкие духи. Еще утром они ласкали мой нос, выбивали кислород из груди и дразнили меня. Сейчас же они насмехались надо мной, окружив со всех сторон, нарывались. Всё в этой темной квартире указывало на мою потерю, бесстыдно давило на меня. Не в силах больше терпеть, я выбежал на балкон и упал на колени. Дождь не умолкал ни на секунду и всё так же напоминал об Аде. Я потянулся за её пачкой сигарет, которую она забыла еще месяц назад. Тогда она курила только эти. Вытащить, поджечь, вдохнуть... И выдохнуть. Когда-нибудь я забуду о ней, но прямо сейчас ничто не имеет для меня значение, кроме чертовых сигарет. – Прощай, Ада.