Тот, кто отдал все

- Герми, а ты когда-нибудь думала… что будет после смерти? Два подростка лежали на лесной поляне и смотрели на звезды. Тишину нарушали только их тихие голоса, треск костра и редкие скрипы ветвей. В эту ночь лес казался почти мёртвым: ни шороха, ни звуков животных - будто мир задержал дыхание, оставив их одних. Только они, молодые, уставшие и безрассудно смелые, остались вдвоем, наблюдая за вечными звездами, которым чужды их земные заботы: девушка с травинками, застрявшими в непослушных волосах, и парень в сломанных очках. Девушка еще долго молчала. Её взгляд потерялся среди звезд, и казалось, она видела там не просто небо, а что-то большее, что невозможно описать. - Я не задумывалась об этом всерьез, представляешь? - наконец сказала она. - Наверное это потому, что я не верю, что сейчас мы можем умереть. Это странно, да? На нас охотятся, мы прячемся по лесам бесконечно долго и когда-нибудь наша удача закончится. А мы даже не знаем, где остальные крестражи… - Она нервно похрустела костяшками пальцев. - Я постоянно думаю о том, где найти хоть какие-то зацепки, как уничтожить медальон, как найти остальные и чем они вообще могут быть… Но ни разу не думала о смерти. Может, поэтому нам так везёт. Она нервно рассмеялась, но смех был слабо слышен среди ночной тишины. - Прости, - сказала она тихо, - ответа на твой вопрос у меня нет. И, думаю, его ещё долго не будет. Однажды мы вместе отправим наших детей в Хогвартс: я, ты, Рон… - по щеке девушки скатилась слезинка, но она не позволила себе заплакать. Не сейчас. Не сегодня. Не на этой войне. Гарри отвел взгляд посмотрел на огонь. Внутри все сжималось от страха и беспомощности. Он знал, что у него нет шанса выжить в этой войне. Но что он может сделать, чтобы жили они? Может это и жестоко, но он не желает им такой жизни, полной болезненных воспоминаний, ночных кошмаров и потерь. Хватит этому миру и одного такого “героя”. - Прости, Герми, что-то я совсем расклеился. Отдохни, завтра нас будет ждать очередной долгий день. Девушка молча встала, и, так и не убрав травинки из волос и одежды, пошла в палатку. - Спокойной ночи, Гарри… До встречи завтра. Она ушла, а он остался лежать у костра, наблюдая за мягким сиянием бесконечно далеких, холодных звезд и думать… Он думал о крестражах. О плане Дамблдора. О войне. О живых и мёртвых. О тех, кто ушёл, и тех, кто остался. О смысле и бессмысленности. О цене и ценности. О том, что было и что будет. О том, кто он среди всего этого безумия. Должен ли он сделать то, что узнал в поместье Блеков? Ответов у него не было, была лишь накопившаяся усталость и тихая, как эта ночь, спокойная решимость все изменить. Так прошла ночь. Она не была ни особенной, ни значимой - просто очередной. С первыми лучами солнца Гермиона вышла из палатки. Даже не пытаясь привести себя в порядок она машинально наложила очередную порцию чар на место их стоянки и занялась приготовлением скромного завтрака. - Гарри, тебе нужно отдохнуть. Я разбужу тебя, когда всё будет готово к перемещению. Парень медленно встал со своего места, потянулся и направился в палатку. Проходя мимо уставшей девушки он тихо прошептал: «Спасибо», - и почти сразу же провалился в сон. Он не видел, как она провожает его грустным, полным заботы взлядом. Не слышал её тихих, сдержанных всхлипов. Но чувствовал. Он всегда чувствовал ее лучше, чем остальных. Даже сквозь крестраж. Прошло совсем немного времени, прежде чем его разбудило привычное: - Пора. Они завтракали в полной тишине. Оба понимали, что долго на такой пище не протянут, но тратить время на добычу еды казалось неправильным и слишком опасным. Приходилось довольствоваться тем немногим, что удавалось найти на очередной стоянке. Им не нужны были слова, чтобы понять, в каком положении они оказались. И слова поддержки не были нужны тоже. Они оба знали: терять уже нечего. И сейчас у каждого из них был только один человек - тот, кто сидел рядом. Рон никогда не понимал, что значит не иметь опоры. У него всегда была семья - шумная, тёплая, любящая. Поддерживающий Артур, заботливая Молли, близнецы, Джинни, Перси, Чарли, Билл… Каждый из них по-своему проявлял любовь, но вместе они были семьей, стеной, надежной опорой. А у Гарри и Гермионы в этом мире были только они сами. У них всегда было много общего. Он был сиротой с самого детства, а она - стала ею фактически в тот миг, когда приняла приглашение в Хогвартс: её мир изменился, она ушла в реальность, которую родители не могли понять или разделить. Оба слишком рано повзрослели. Оба всегда были «другими» рядом с ровесниками - не потому что хотели, а потому что обстоятельства заставляли. Оба привыкли рассчитывать прежде всего на собственные силы. Оба знали, каково это - чувствовать ответственность, слишком большую для их возраста. Оба понимали, что значит одиночество — даже когда рядом есть друзья. Он - «избранный», она - «маггловская заучка». И сейчас, в этой войне, их сходство стало только сильнее: двое подростков, которым пришлось взять на себя такую ношу, что не под силу и взрослым. Но они оба нашли в этом мире то, за что стоит сражаться: не легенды, не пророчества, не идеалы - а тех немногих, кого любили. Все это время они держались и двигались вперед не ради славы или победы, они делали это ради тех, кто верил в них и в кого верили они. Ради тех, кто рядом и тех, кого уже нет. Гермиона поднялась первой и принялась собирать вещи, двигаясь быстро, почти механически - как будто если замедлится хоть на секунду, её догонят мысли, которых она боялась. Гарри наблюдал за ней издалека, понимая, что она делает всё, чтобы не думать о том, что их ждёт дальше. - Думаешь, сегодня мы найдём хоть какую-нибудь зацепку? - спросил он, когда они уже собирались к очередной аппарации. Гермиона не повернулась. Она лишь крепче затянула ремень на рюкзаке. - Мы должны, - ответила она тихо. - Наверное… если бы у нас был хоть какой-то план… если бы Дамблдор сказал нам чуть больше… было бы легче. Она остановилась, выдохнула, и только тогда оглянулась. - Но у нас есть то, что есть. И мы справимся. Ты же знаешь. Гарри хотел ответить что-нибудь уверенное, но почувствовал лишь слабую боль где-то под ребрами – страх. То самое чувство, которое он старательно прятал даже от себя. - Да… знаю, – сказал он, и оба понимали, что это не совсем правда. Слов было мало, но и не нужно было больше. Между ними давно существовало молчание, которое понимали только они: тёплое, тяжёлое, честное. Гермиона взяла его за руку – коротко, почти незаметно. И этого было достаточно. – Пойдём, – сказала она. – Нам пора. И они шагнули дальше – туда, где их ждала очередная неизвестность, очередная стоянка, очередная ночь, которая ничем не отличалась от предыдущей… кроме того, что они всё ещё шли вместе.