Jungle bells Jungle bells

После концерта зал медленно пустел, люди расходились, обсуждая выступление, а хор ожидал последней проверки и благодарности от руководителей. Но Абель тихо вышел в боковой коридор — туда, где висели гирлянды, которые он сам развешивал, когда не мог говорить. Коридор был почти пустым, освещён мягким белым светом. Абель остановился возле окна, откуда был виден вечерний город. На стекле отражались золотистые огни сцены, и его собственное лицо — усталое, но спокойное и счастливое. Он осторожно коснулся горла — оно немного болело, но приятно болело, будто напоминая: ты сделал невозможное. Сзади раздались лёгкие шаги. — Абель? Он обернулся. Это был его отец. Не в парадной форме, не официальный генерал — просто родитель, который пришёл посмотреть на сына. Отец подошёл ближе, посмотрел внимательно — будто хотел убедиться, что тот в порядке. И тихо сказал: — Я видел, как ты держался. Ты был хорош. Очень. Абель смутился, отвёл взгляд, но улыбнулся— по-настоящему, открыто, как в детстве. Отец чуть сжал его плечо — аккуратно, тёпло. Не как командир, а как человек, который гордится. — Пойдём домой? — спросил он. Абель кивнул. В последний раз оглянулся на яркий зал, где всё ещё слышалось эхо хорa. И вышел вместе с отцом в мягкий зимний воздух Империи Лиц. На улице было тихо. Снег падал редкими хлопьями, а город сиял огнями Рождества. Абель выдохнул — спокойно, свободно. Голос возвращался. Жизнь возвращалась. И впереди у него было много песен.