Проталинка

      Здесь мог бы быть отрывок из цикла «Пляски смерти» - «Ночь, улица, фонарь, аптека...».              Именно такое душевное состояние было сейчас у Тэхёна, гибрида барса, но на деле: вечер, лес, мороз и маленький неуклюжий манул, который то ли по ошибке, то ли специально на всей доступной животинке скорости врезался в его заднюю левую лапу. И то, что она левая, было очень важно! Ведь он только её вылизал, а теперь опять начинать всё сначала! Мало того, настолько данное нападение было бесшумным и неожиданным, что Тэхён от испуга прикусил в пасти собственный хвост, который так бережно нёс к своему логову. И как только этот пушистый круг смог остаться незамеченным для его чуткого слуха?              Тэхён разжал пасть, в глубине его души раздался неприятный рокот, который моментально распространился по всему телу будоражащей волной. А крохотный комок шерсти пугливо сжался в ещё больший шарик, чем был на самом деле, смешняво растопырив шерсть во все стороны. И так боязно смотрел вверх, туда, где зарождался рокот, стремясь выйти из разомкнутой клыкастой пасти недовольным рычанием, что Тэхён и сам невольно испугался.              — И как мне это расценивать? — всё же прорычал барс, а манул коротко мявкнул что-то невнятное, что больше было похоже на икоту, чем на слово. Тэхён, фыркнув, вильнул хвостом и потряс задней левой лапой, отряхивая её от прилипшего снега, искоса наблюдая, как манул медленно утопал в сугробе. — Сейчас ведь провалишься... — изрёк недовольно и, взяв пастью манула за шкирку, вытащил из сугроба и аккуратно поставил на снег. — Стой на лапах.              — Стою... — буркнул на секунду зажавшийся Чонгук.              — Мрр-р... — барс чуть скосил морду, смотря как манул вновь утопает в снегу. — Что у тебя с лапами...? — он взглянул на крошечные «лапы», что почти полностью погрузились в снег, — лапками.              — Ничего у меня с лапами! Они просто коротенькие! — надулся Чонгук, предпринимая попытки ковылять по снегу, но то и дело проваливался в его гущу.              — Ты случайно не еда? — Тэхён наклонился, чтобы принюхаться, но невольно фыркнул манулу между ушей, отчего шерсть растопырилась в разные стороны.              — Нет! — рявкнул Чонгук, вздыбившись что есть силы и прижав к макушке уши. Желая вызвать ужас и страх, потому что бежать было уже поздно.              Конфликты Чонгук не любил. Его окрас позволял ему избегать ненужных проблем и опасных ситуаций, а при внешних угрозах и вовсе затаивался и медленно отступал к укрытиям, предпочитая оставаться незамеченным. Тэхён успел рассмотреть образовавшуюся от его дыхания лунку на макушке манула до того, как тот встрепенулся, выровняв слой шерсти: слегка тёмный подшёрсток, серебристо-пшеничная серединка и белые-белые кончики на каждой волосинке создавали эффект «припорошенности снега».              — Мило, — заключил Тэхён. — Ты получается проталинка.              — М..мило? Какая ещё проталинка? Я хищник, — бурчал Чонгук. — Охотник!              — Охотник, — фыркнул Тэхён.              Чонгук в ответ грозно буркнул, замявшись в снегу: его задние лапки неожиданно соскользнули в лунку, которую до этого не было видно. Он тут же выпрыгнул из неё вперёд, шоркнувшись белым пузиком об поверхность, собирая снежинки с прежде нетронутого снега, но приземлившись, резко провалился так сильно, что на поверхности остались только одни кончики ушек. Носик манула показался из снега, когда он услышал рокот барса, который по-кошачьи смеялся и наблюдал за его страданиями. Вот откуда ему было знать, что в этой стороне леса ещё не схватился снег...?              — Давай помогу, — не выдержал чужие страдания Тэхён.              Манул забавно мявкнул, когда его вновь взяли за шкирку и понесли вперёд. Он поджал лапки к телу и притянул поближе хвостик, чтобы тот не тащился волоком. Под лапами барса едва ли хрустел снег, скорее, он мягко проминался под его весом, оттого насколько плавно ступал большой хищник. Тэхён вышел на более открытую местность, окружённую высокими ёлками и редкими соснами, и отпустил ничего не весившую тушку. Манул забавно потянулся к земле сначала задними лапками, проверяя глубину, и, убедившись, что крепко стоит на подмёрзшем снеге, начал неловко вошкаться, ускоряя процесс своего приземления. Полноценно оказавшись на твёрдой поверхности чуть скрипучего снега, он переступил с лапы на лапу, мысленно заверяя себя в надёжности ещё раз. Барс интуитивно отступил на пару шагов, давая малышу пространство, чтобы тот смог спокойно отряхнуть лапки от лишнего налипшего комочками снега, но тот вдруг начал делать что-то странное. Тэхён скосил ухо чуть в сторону и даже невольно поднял одну переднюю лапку, интуитивно повторяя за движениями манула, желая разобраться, но чем больше он наблюдал, тем больше погружался в полное непонимание происходящего.              — Что ты делаешь? — спросил он.              Не совсем удобно усевшийся Чонгук пытался аккуратно поставить передние лапки себе на хвостик, чтобы чувствительные подушечки не мёрзли так сильно. — Мне холодно, — барс в ответ только фыркнул, выпуская из лёгких горячий воздух, который превращался на морозе в пар. Вроде ничего и не комментировал, но одним своим пренебрежительным фырком всё портил.              — Если будешь сидеть здесь, то в любом случае замерзнешь, и хвост тебя не спасёт.              Нахохлившийся манул всё сильнее поджимал лапки, морщил розовенький носик на приплюснутой мордочке и так презабавно скашивал взгляд, показывая свои глазки-бусинки, что Тэхёна пробивало мурашками.              — Нет, ты точно похож на еду. Маленькую такую...              — Ты не наглей! — рявкнул Чонгук. — Сказал же тебе, что я охотник!              — А на кого ты охотишься? — не сказать, что Тэхёну было сильно интересно, но определённо данное существо было чем-то новым в его посреднических деньках, и отказаться в познании этого «новенького» он не мог.              — На грызунов, мелких птичек... но чаще всего на пищух. А летом можно и кузнечиков половить...              — Кузнечиков? — Тэхёна передёрнуло, он брезгливо сморщился, думая о том, как кто-то ест кузнечиков.              — Они вкусные!              — Как хорошо, что я не могу это подтвердить...              — Ягоды ещё люблю, шиповник, особенно боярышник... — пропищал тихо Чонгук в надежде, что, может, это лакомство будет барсу по вкусу, но тот сморщился ещё сильнее. Так ещё и встрепенулся! Вот же наглец! — Какой ты грубый! Как будто сам никогда ягоды не ел!              — К счастью, не охочусь на ягоды и кузнечиков, — в бархатном мурчании барса не было и капли брезгливости, та лишь внешне изредка просачивалась. — А пищух ловил в последний раз ещё будучи барсёнком. Да и их тут просто нет...              — Как это? — Чонгук был поражён в самое сердце, ведь пищухи составляли практически весь его рацион. Неужели он сегодня останется без ужина...              — Мы сейчас на высокогорье, а ты явно из низкогорных мест, может, с лесных равнин, где кустарников много. И как только тут оказался? Ещё и врезался в меня, — фыркнул Тэхён.              — Я случайно. Бежал вниз, снег разлетался. Я глаза прищурил, вот ничего видно и не было.              — Повезло тебе, что я сытый.              Нет, ну какая же всё-таки наглость! Чонгук от возмущения даже на лапы подскочил. — Я хищник! Сколько раз тебе повторять?! — для убедительности даже клацнул остренькими клыками, чтобы наверняка запугать барса.              — Мне свойственно верить своим глазам, а в моих глазах ты еда.              И как бы это для маленького манула было не прискорбно, но именно так он и выглядел со стороны: крошечный пшеничный комочек, припорошенный снежком - вылитая весенняя лесная проталинка. И, конечно, такая крошка, что ростом всего сорок сантиметров, а весом и вовсе меньше пяти килограммов, не вызывала никакой даже мысленной угрозы для барса. Да Тэхён его всего мог одним своим хвостом укутать, настолько манул был для него крошечный и безобидный.              Животик манула уркнул.              Такой подставы Чонгук не ожидал... Сначала барс, теперь ещё и живот урчит, и как же всё не вовремя-то... А если эта белая в чёрную крапинку зверюга не врёт? Вдруг тут правда не водится мелкая живность? Что ему тогда делать... Кушать-то хочется, а он так долго сюда поднимался… и всё из-за каких-то красивых видов. Вот и не сдались они ему совсем, только зря время потратил.              Тэхён сориентировался сразу. Он повёл ухом, выискивая на слух возможную добычу, вдохнул поглубже носом и провёл им по снегу, но моментально отвлёкся от своей первоначальной задачи… первым делом почувствовав запах манула - тот пах немного страхом, интересом и, кажется, какими-то корнями. Может, манул жил в пещерке? Барс принюхался ещё раз, концентрируясь на запахе проталинки. Его чуткий нос уловил тонкие, практически незаметные для обычного нюха нотки: запах сырой земли, мха и чего-то сладковатого… или травяного.              — Ты… Ты что? Ты обнюхиваешь меня?! — пропищал манул, отскакивая от барса, словно ошпаренный кипятком.              Тэхён коротко муркнул, подтверждая, не собираясь лишний раз разглагольствовать, а тот выгнул спинку и смешно вздыбился. — Ты пахнешь… нестандартно для еды. Хотя выглядишь как еда.              — Да сколько раз тебе повторять, что я хищник! — у Чонгука от непрекращающегося возмущения дрогнул кончик распушившегося хвостика, но в глазах барса читалось тотальное и беспросветное недоверие. — Я тебе докажу. Пойдём.              Чонгук развернулся, мотнув хвостом чуть ли не по носу барса, и уверенно пошагал вперёд, вниз по склону. Непонятно чем ведомый Тэхён поплёлся следом. Он шагал медленно, будто кто-то поставил замедленный режим съёмки, но на самом деле это была вынужденная необходимость, ибо с учётом того, что маленький манул торопливо перебирал лапками, Тэхёну всё равно пришлось подстраиваться под его шаг. И он даже не заметил, как стал наблюдать за манулом внимательнее: как тот прижимал время от времени ушки, реагируя на звуки леса вокруг, или подпрыгивал от резкого выкрика просыпающихся ночных птиц. Тэхён не спрашивал, куда они идут, внутри кипело банальное любопытство. Тем более бояться такого малыша не было смысла, даже если он приведёт его в своё логово, где подобных ему малышей ещё штук двадцать. Что они могут с ним сделать? Тэхён просто убежит, не напрягаясь.              Под такт чужой походке и своим занимательным мыслям Тэхён не заметил, как стал ставить свои лапы в отпечатки манула, пытаясь ступать след в след, словно играя в какую-то игру. Типичный кошак… Манул был миленьким, и это подкупало, но в то же время было и странно, ведь Тэхён так ценил свой отшельнический стиль. Как так вышло, что представитель одинокого образа жизни увязался вслед за манулом, который вломился в его тихую гавань, выглядел как еда, пах чем-то сладким и говорил о кузнечиках как о деликатесе?              Лес вокруг постепенно погружался во тьму, сменяя розовые солнечные закаты на серебристую луну и накрывая землю её светом. Яркие разноцветные звёздные точечки проявляли свой окрас, украшая небо подобно новогодней гирлянде. Мелкие снежинки мерцали в застывшем воздухе, напоминая сияющий дождик, а редкие причудливой формы вкрапления в чуть протаявшей местами земле - упавшие ёлочные игрушки.              «Какой необычный сюрприз перед новым годом» — подумал про себя Тэхён, глядя на семенившего впереди манула.              — Скоро уже мой дом, осталось минут пять, — оповестил Чонгук, когда они практически спустились со склона.              «Дом?» — промелькнуло в голове Тэхёна, но озвучивать своё удивление он не стал. У него никогда не было постоянного дома. Он кочевал вслед за добычей, потому его кровом была любая удобная расщелина в скале, укромные кустовые заросли или нагромождение камней. Подходило что угодно для разового ночлега, лишь бы защищало от ветров и непогоды. А если ещё и открывался вид на окрестности – большая удача, ведь можно было наблюдать за обстановкой вокруг и за передвижением еды.              — А вот и он, — радостный Чонгук помчался вприпрыжку к своей «норке», желая поскорее похвастаться своим домом.              Домик манула был необычным: небольшое отверстие на землянистом участке скалы скрывало за собой целую пещерку в полный человеческий рост с отшлифованными стенами, в которую Тэхён смог протиснуть только свою морду, чтобы взглянуть на внутреннее, полностью обставленное и обустроенное под все нужды убранство. И откуда-то из-за угла, где был небольшой проход в ответвление пещерки, послышалось громогласное «проходи, не стесняйся!». А Тэхён и не стеснялся, просто он своей огромной тушей не проходил в дырку, в которую манул-то протиснулся ползком, еле перебирая лапками и шоркаясь белым пузиком.              — Блин, — горько заключил Чонгук, выбежав из своего укрытия и обойдя морду барса, даже через него прошёлся, пощикотав нос шерстью, отчего тот чихнул, поднимая пыль. — А ну не наводи мне здесь беспорядок! Смотри лучше, что покажу.              Чонгук с гордостью подцепил зубками деревянную ручку на плетёной корзиночке и стащил её на пол, добираясь до вкусных ягод. Но пока он уплетал их за обе щёки, старательно пережёвывая, — барс практически плакал от ужасной картины зверька, который так довольно ел что-то омерзительное, но пределом его стали те самые кузнечики… Тэхён почувствовал, как от неудобной позы у него начало затекать тело и живот скручивало от неприятной картины, поэтому он, рыча, еле вытянул шею и голову из маленького прохода. И даже встрепенулся от ужаса пережитого. Чёрт его дёрнул туда сунуться… Зато он понял, чем это пахло таким сладким и откуда несло травой – внутри помимо ягод был целый ковёр, сплетённый из травы.              — Ну, ты чего выполз? — промурлыкал манул, держа в пасти маленький кусочек обжаренного мяса. — Это тебе, — он положил его перед барсом и на минутку нырнул обратно за своей порцией. — Видишь, какой я охотник.              Тэхёна передёрнуло от упоминания «охотнических» способностей манула: перед глазами до сих пор стояла картина, как тот уплетал ягоды.              — Ешь давай, чего сидишь.              — Может перекусим позже? — запричитал Тэхён, его желудок явно был не готов принять порцию еды.              Чонгук отгрыз маленький кусочек мяса, тщательно разминая остренькими клыками. — Я есть хочу.              — Почему нужно есть именно сейчас, ты же уже поел? — не унимался Тэхён.              — Хочу! — возмутился Чонгук, начиная жевать ещё более активно, пока недовольный барс не отобрал у него лакомство.              Тэхён смирился со своим положением. Принципиально отвернулся, чтобы не злиться лишний раз и не давить на мелкого. Подавится ещё.              — Прр-ф... — фыркнул Чонгук, встряхивая шкурой и неспешно перебирая короткими лапками в сугробе, снова удобно устраивая их на своём хвостике.              — Почему ты фыркаешь?              — Было невкусно, — нахохлившись, ответил Чонгук. — Ягоды были вкуснее.              Тэхён утробно зарычал, а манул в ответ икнул.              Да уж.              — Почему в дом не заходишь? — поинтересовался Тэхён, ибо манул явно мёрз.              — А ты почему не уходишь? — оставлять гостя одного, да ещё и на пороге, просто неприлично. — И мяса не поел совсем… — пробурчал Чонгук. Он его угощает, а тот нос воротит.              И правда… Почему Тэхён не уходил? Ему тут больше делать нечего, да и изначально нечего было делать, но почему-то уходить не хотелось. Манул, которого он мысленно величал проталинкой, был до боли симпатичный для его одинокой натуры. Воцарилась тишина. Манул, видимо, переваривал их молчание, а Тэхён отвернулся, посмотрев на окружающие их ели. Ему, одиночке, так быстро понравилось чувствовать себя в компании…              — Может, тогда останешься? Хотя бы на одну ночь?              Тэхён встрепенулся, готовясь ответить чёткое и ясное «нет», вполне очевидное для данной ситуации, но одного взгляда на выпученные глазёнки манула хватило, чтобы выдать поверженное: — Только на одну ночь…              Чонгук аж подпрыгнул от радости, проскакав вокруг барса по кругу, и юрко нырнул обратно в норку. — Договорились, я сейчас!              Изнутри послышался шум перебора предметов, а Тэхён ждал, наблюдая снаружи, пока не послышался скрежет чего-то острого об землю. Он слегка приклонился к земле, чтобы посмотреть издалека, что происходит внутри, а там… Манул, нахохлившись что есть сил, орудовал своими коготками у входа в убежище, делая его больше. Тэхён зарычал - это была явно плохая идея, но кто его сейчас будет слушать…? Пять минут нервов Тэхёна и работы манула предоставили ему доступ внутрь, и он смог протиснуться. Конечно, с трудом, но всё же смог.              — Не стоило.              — Стоило! — перебил Чонгук.              Чонгук на радостях обратился человеком и метался из стороны в сторону, рассказывая, что и где стоит, пока Тэхён не перебил его, тоже обернувшись человеком и встав перед ним в полный рост: высокий, со светло-русыми волосами, из которых виднелись белые в чёрное пятнышко ушки, мягкие и такие милые, что собственные на голове от восторга встрепенулись. И в шортах с майкой! В середине зимы. Странные они, эти крупные хищники. Чонгук же по самую голову закутался - и носочки, и кофточка, и штанишки с подшёрстком. Они, конечно, гибриды, и температура тела у них высокая сама по себе, но всё равно не хотелось лишний раз морозить носик.              — Симпатиш-шный, — протянул Чонгук и довольно хихикнул, когда заметил румянец на лице напротив. Оставлять его в таком виде Чонгук не смог, захотелось закутать бедолагу по самую голову, поэтому он с гордостью выдал комплект одежды, подобно тому, что носил сам. — Ну я не могу, что за прелесть такая… Как хоть звать?              — Тэхён, а ты? — послушно одевшись, он медленно сел на указанное место на краю матраса, чуть сложив ноги крест-накрест. Удобно: матрас был набит чем-то пуховым, смешанным с сухой травой, а поверх лежало что-то похожее на одеяло.              — Я Чонгук. Нравится у меня?              Тэхён смутился, не зная, что ответить. — Наверное, мне не с чем сравнивать… Я редко бываю в стаях, где есть дома, мы одиночки по своей природе.              Чонгук опешил, замерев с кружкой тёплой воды в руках.              — Тут не холодно. — Тэхён рассчитывал, что это могло бы стать неплохим комплиментом.              — Да, — коротко ответил Чонгук. — Спасибо… Будешь? — он протянул кружку с надавленными внутри ягодами - некий морсик на скорую руку.              Тэхён поморщился и сжался. Когда только Чонгук успел что-то приготовить? Наверное, пока он осматривал незамысловатое, но уютное помещение. — Нет уж, — его воротило от одного запаха.              Чонгук хихикнул и выпил всё чуть ли не в пару заходов. — Ну и ладно, — сказал он, поставив пустую кружку на место. — Мне больше достанется.              — Брр-р… — практически прорычал Тэхён, пока Чонгук усаживался рядом с ним, повторяя его позу, скрестив ноги и как-то подозрительно осматривая его с головы до самых пят.              Чонгук сам по себе был небольшим и чуть упитанным из-за наступившей зимы, а Тэхён был наоборот его полной противоположностью, одним словом - «крупный», но эти милые ушки и длиннющий хвостик, который метался от нервов и смущения из стороны в сторону, разрушал весь грозный вид.              — Ты часто оборачиваешься человеком? — спросил Чонгук.              Тэхён пожал плечами. — Не особо… только когда этого требует ситуация.              — А сейчас тебе как? Нормально? — Чонгук наклонил голову набок, заглядывая в серебристые глаза. — Если удобнее…              — Так нормально, — перебил Тэхён, — просто непривычно.              — Мне тоже, — улыбнулся Чонгук, сверкая своими передними маленькими клычками. — И я немного волнуюсь - впервые позвал кого-то к себе в гости.              — Ты всё это сделал сам?              Чонгук кивнул. — Как-то давно наткнулся на это место и решил, что оно будет идеальным укрытием, — он откинулся на подушку, заведя руки за голову, чувствуя, как тело вмиг расслабляется. Чонгук не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так уверенно и расслабленно. Рядом с кем-то не было так страшно, и не нужно было быть постоянно настороже.              — Чонгук? — тихо позвал Тэхён. — А ты не боишься?              Чонгук нахмурился и задумчиво промычал, прежде чем ответить. — Нет. Чего мне бояться?              — Ну… меня. Мы знакомы всего ничего, а я уже у тебя дома. И ты всё ещё пахнешь как еда.              — До сих пор? — Чонгук возмущённо подорвался с матраса, а потом рухнул на него обратно, заливисто смеясь. — Наверное, должен был бы бояться, но почему-то страха нет. Твои прижатые к волосам уши не внушают страха.              Вместо должного напряжения царила атмосфера безопасности, которую чувствовали оба.              — Тэхён…?              — Мм-м…              — А ты всё ещё хочешь съесть меня?              — Нет, что ты… Я и не хотел, ты просто так пахнешь…              — Отлично, это станет откровением всей моей кошачьей жизни, — улыбнувшись, прокомментировал Чонгук.              За пределами их укрытия гулял ветер, пока они оба наслаждались компанией друг друга, рассказывая о себе различные истории, знакомясь тем самым поближе, пока уставший и убаюканный Чонгук не зевнул что было мочи и не прикрыл глаза, сладко потягиваясь и кутаясь в одеяло.              — Ты спать? — поинтересовался Тэхён.              — Да, пора бы.              — Ты разве не ночной зверь? Ночью надо охотиться…              — Ночью надо спать, — напущено-грозно отрезал Чонгук и закрыл глаза.              Тэхён не привык по ночам спать, поэтому, обернувшись барсом, он прижался к стеночке рядом с Чонгуком, пока тот тихо посапывал. Метель чуть завалила проход в логово снегом, но это ничуть не мешало лунному свету проникать внутрь и помогать Тэхёну разглядывать каждую поверхность. Когда Чонгук видел уже десятый сон, он неожиданно начал ворочаться и, перевернувшись, притянул недовольно рокочущего барса к себе поближе. Тэхён сначала хотел отстраниться, телесности он не любил, но потом почему-то передумал и просто положил голову себе на лапы и закрыл глаза. Утром он проснулся от того, что в пещеру пробивался первый солнечный свет. Он потянулся и огляделся: Чонгук всё ещё спал, поэтому он осторожно поднялся, боясь разбудить, и выполз наружу. Барс вдохнул поглубже, смотря, как ярко светило солнце, и чувствуя, как приятно морозный воздух пощипывал нос.              — Ты уходишь? — раздался тихий голос сзади, отчасти даже расстроенный.              Тэхён обернулся: взъерошенный манул стоял в проходе, сонно моргая глазками-бусинками.              — Нет, — сказал Тэхён, удивляясь тому, как быстро он дал ответ, не задумываясь ни на секунду. — Я просто вышел размяться и кого-нибудь поймать.              — А я уже испугался. Думал, что ты решил уйти…              — Я бы не ушёл.              Барс посмотрел на манула, потом на лес позади себя, и понял, что он больше никогда не будет один.              — Пойдёшь со мной на охоту?              — Пойду! — радостно отозвался Чонгук, побежав вперёд в лес.