Спасибо, Герой.

Он слышит в наушнике привычное «Хорошо поработали, ребят, до завтра» и тяжело выдыхает, отпуская всё произошедшее из раздолбанных усталостью мыслей. Сегодня была тяжелая смена — они отпахали её наизнос, буквально считая минуты до конца. Фламбе шаркнул носком ботинка и лениво спустился по ступеням, оглядывая пустую парковку. Блядская машина раздолбана в щепки, лететь — не вариант, он слишком устал, израсходовав почти все силы. Он тяжело вздохнул и, проглотив морозный ночной воздух, уставился на небо. Чистое, безоблачное, гипнотизирующее мерцанием и шепотом далёких звёзд. Придется прогуляться пешком до дома, раз автобусы сегодня уже не ходят. Может, получится насладиться прогулкой и расслабиться. Выбросить из головы крики, мольбы о помощи и звук пламени, пожирающего собой всё, что попадалось на пути. Ноги гудели, мышцы приятно ныли при каждом движении, заставляя чувствовать себя уставшим, но по-прежнему живым. Ночной город оказался по-настоящему красивым, когда ты ставишь своей целью — спокойно прогуляться, никуда не спеша. До этого у Чеда такой возможности не было — темп жизни не позволял, да и не хотелось вовсе созерцать прекрасное, глубже вгоняя себя в пучину собственноручно навеянной тоски. Одиноко. Да, иногда бывало настолько, что хоть скули и лезь на стену, рви на себе костюм и бросайся на прохожих с мольбами о том, чтобы его погладили, обняли или приласкали. Те одноразки из баров не давали ощущения заполненности, пока он заполнял их, втрахивая в кровати дешевых мотелей. Он устал. Устал от этой жизни, устал от вырывающихся изо рта ненужных, язвительных слов, когда мозг просит сказать другое. Устал отпугивать всех от себя своими ужасающими вспышками — как гнева, так и пламени. Невольно сжигал всё вокруг, включая хрупкие взаимоотношения с людьми. Хотелось нормальной, человеческой жизни. Чтобы дома ждали и хоть кто-то плакал на похоронах не потому что это родственный долг, если он всё же умрёт на одном из вызовов. Фламбе даже не заметил, как с головой погрузился в свои мрачные, старательно отгоняемые ранее мысли. Настолько, что не заметил звука приближающихся шагов. — Какая встреча, мистер огненное хуйло. — донесся со спины мерзкий, скрипучий, отдаленно знакомый голос. Но обернуться ему не дали, сильно толкнув вперёд. — Помнишь меня, ублюдок? Фламбе успел выставить ладони, что уберегло его лицо от неминуемой травмы. Он развернулся, отползая и окидывая взглядом трёх людей, пришедших по его душу. — Сегодня ты за всё ответишь, педик. — тонкие губы изогнулись в гадкой ухмылке, обнажая гнилые зубы мужчины. — Посмотрим как ты будешь рыпаться без своего огонька. Женщина, стоявшая чуть позади, хмыкнула и щелкнула пальцами. Тело героя объяло могильным холодом и пламя, вечно рвущееся наружу, не ответило на его зов. Он беспомощен. Эта гадкая стерва заглушила его дар! — Ты, блять, кто вообще? — рычит огненный герой, пытаясь встать на ноги, но ему не дают, с силой пиная в бок. — Тот, от чьих рук ты сдохнешь. Роберт откидывается в кресле и смотрит на вяло мерцающий монитор. Ладно, к Z-команде он уже давно привык, но бумажная волокита продолжала оставаться самой главной и страшной частью работы. Он перевёл взгляд на мирно посапывающего рядом Бекона и улыбнулся, ощущая его сладкую безмятежность. Везло же маленькому засранцу — никакой работы, никаких переживаний. Все любят, чешут, гладят. Вселенская несправедливость. Вдруг Бекон встрепенулся, сонно разлепил глаза и тревожно навострил уши. Глухо зарычал, явно куда-то в сторону наушников, мирно лежащих на столе. Роберт нахмурился и, шикнув на пса, прижался ухом к динамику. — Тот, от чьих рук ты сдохнешь. — чей-то размытый, незнакомый голос, а следом мычание Фламбе. Блять. У него проблемы. Роберт нервно клацает по клавишам компьютера, пытаясь отследить местоположение маячка подчинённого. Экран мигает красным и Роберт, не медля, подрывается со своего места, вылетая в коридор. Чертыхается, тормозит на пятках, возвращается чтобы забрать Бекона, на ходу сажает его в портфель и, перепрыгивая ступеньки, сворачивает в сторону выхода для персонала. Надо спешить. Этот огненный гадёныш явно в большой беде. — Ты думаешь, что такой выблядок, как ты, что-то мне сделает? — герой рычит и наотмашь бьёт ногой в сторону нападавших. С влажным хрустом ломается чужой нос — мужчина воет от боли, зажимает кровотечение рукой, но не отступает, угрожающе направляя дуло пистолета в сторону Чеда. — Поумерь свой пыл, головешка. — мужчина щурит глаза и сплевывает в сторону. — Уже забыл кто я? Его руки сжимаются в кулаки, покрываясь блестящей чешуëй. Она распространяется всё выше, покрывая лицо, превращающееся в змеиную морду. — А так, сука? — шипит, изрыгая из зубастой пасти слюну. — Не, вообще не помню. — Фламбе успевает подняться, воспользовавшись минутой их заминки и встать в оборонительную позу. В физической силе он явно уступал этой ебанутой ящерице. Пламя не вызвать — та стерва всё ещё стояла в тени, не снимая с него действия своей способности. Ситуация — дерьмо. — Я тебе денег должен что-ли? Если должен — прощаю. Змеелюд шипит и бросается на него с кулаками, удивительно точно ввинчивая костяшки огромного кулака Фламбе в плечо, заставляя того оступиться и закрыть голову скрещенными руками. Блядство. Удар у этой гадины действительно болезненный. Тот, что стоял сзади, сплюнул натëкшую из носа кровь и, отойдя на пару шагов, прицелился. Видимо он здесь в качестве страховки, на случай если ящер не справится. Как и та аннулирующая способности шлюха. И как тут выкручиваться? — Эй! — знакомый голос отвлёк нападавших. Запыхавшийся Роберт стоял в кругу света фонаря, уперев руки в колени. Фламбе распахнул глаза, челюсть невольно потеряла силы держаться и он идиотски открыл рот, явно не ожидая появления диспетчера. И что он тут забыл? Только его тут, блять, не хватало. Вот и думай — поможет или присоединится к игре «кто пнëт Фламбе сильнее» — мотивы у Роберта явно имелись. — Вы что тут устроили?! Отойдите от него, — Роберт бережно опускает рюкзак на землю и подходит ближе, мирно подняв руки. — Давайте без насилия, можем поговорить и обсудить. Змеемужик окидывает цепким взглядом диспетчера и, недолго думая, с размаху бьёт его прямо в грудь, заставляя сложиться пополам и отлететь в сторону. — Идиот. — шипит Фламбе и бросается вперёд в попытке оттолкнуть ящера, но тот быстро разворачивается и смещает фокус внимания на него. Удары огненного героя настигают цель, но не наносят урона — чешуя слишком жёсткая, физической силой не пробиться. Ящер хмыкает, вцепляется разъяренным взглядом в чужие оранжевые глаза и смыкает когтистые лапы на шее. Фламбе дергается, пытается вырваться, но безуспешно. Дыхания не хватает, кислород жжёт язык, но невозможность вдохнуть становится катастрофически болезненной. — Фламбе! Давай! Он слышит крик Роберта, переводит мутный взгляд и видит, что женщина, лишившая его огня, валяется без сознания. Вот же гад, и когда только успел? Чед с силой сжимает руки на предплечьях змеелюда и высвобождает пламя на полную катушку. Как же приятно — вновь вернувшаяся сила стихии опаляет чешую и нападавший рычит, дергаясь и отпуская мужчину. — Пиздец тебе. — Фламбе глотает воздух и, переводя дух лишь на секунду, выставляет руки вперёд, позволяя хищному пламени волной захлестнуть недоброжелателя. Послышался крик, ощутимо завоняло горелой кожей. Губы Чеда изогнулись в кривой, кровожадной усмешке. Блять. А что там с Робертом? Стоит ему перевести взгляд, как сердце пропускает несколько ударов, когда он видит палец на спусковом крючке пистолета, нацеленного в диспетчера. Дерьмо. Он не успеет. Змеелюд шипит и падает на землю, когда слышится выстрел — пуля вбивается в плечо Роберстона и тот, протяжно рыкнув, припадает на колени, закрывая рану рукой, но не опуская головы чтобы контролировать ситуацию. Фламбе бросается так быстро, как только может, его тело покрывается пламенным полотном, увеличивая силу и скорость, и объятый пламенем кулак находит лицо нападающего быстрее, чем тот успевает пустить вторую пулю — несомненно, в голову. Они тяжело дышат и переглядываются. Синяя рубашка, от плеча и вниз, насквозь пропиталась кровью, но Роберта, кажется, это не заботит — тот внимательным взглядом скользит по телу Фламбе, видимо, выискивая наружные повреждения. Безумец. Просто отмороженный. — Ты как? — срывается с бледных губ Мехамена и пиромант нервно вздыхает, ощущая, как расслабляются плечи. — И это у меня спрашивает человек с простреленным плечом, докатились. — он нагибается и подаёт Роберту руку, предоставляя опору чтобы встать. Диспетчер неловко ухмыляется и показывает взглядом на свои ладони, мол, в крови, испачкает. Огненный герой закатывает глаза и фыркает. Ну да, действительно, сейчас же стерильность на первом месте, плевать на то, что этот полудурок истекает кровью. — Как же ты заебал. — сквозь зубы, недовольно, но с какой-то нежностью. Чед наклоняется и резким движением за уцелевшее плечо вздергивает диспетчера на ноги, чем выбивает удивленнное «блять» и нервный смешок. — И тебе спасибо, Фламбе, да. — он разворачивается, продолжая зажимать поток крови рукой и делает несколько шагов в сторону, обходя героя. Тот лишь непонимающе пялится на сгорбленную тощую спину. Реально просто съебется? — Стоять. Ты собрался смыться? — его чёрные брови съезжаются на переносице, а уголок губ нервно натягивается, выражая крайнюю степень неудовлетворенности таким решением. — А? — Роберт оборачивается и вопросительно смотрит в пламенные глаза напротив. — Ну, нам завтра на работу, а я хотел бы что-то с этим сделать. — многозначительно кивает на своё плечо и вымученно улыбается. — Потому выпить и отметить победу не предлагаю, я тут, так-то, кровью насмерть истечь могу. В другой раз? Фламбе в тупике. Даже приоткрывает рот от неожиданного хода мыслей Роберта, а затем начинает закипать, сжимает руки в кулаки, подносит к лицу и воет. — Ты такой тупорылый, боже, блять! — подходит ближе, кладёт ладонь на макушку и ерошит, как тогда, в зале. — Три минуты пешком до моего дома. Обработаю. Считай, в благодарность. Роберт пару раз хлопает глазами, явно не ожидая чего-то подобного, но решительно кивает и как-то виновато зыркает в сторону своего портфеля, откуда весело помахивая хвостом, высунулся Бекон. — Возьмëшь его? Я не в состоянии нести портфель, особенно с этим толстяком. — Нет, брошу здесь на произвол судьбы. Ругается, ворчит, но всё же подходит и аккуратно подбирает портфель, сжимая его в руках перед собой, за что получает довольное попискивание и мокрый лизь в нос. Ладно, возможно собаки и не настолько противные, как ему казалось. Роберт улыбается и, когда Фламбе вместе с черно-белым псом подходят ближе, наклоняется и целует собаку в лоб. — Спасибо. Ты ему нравишься. Огненный герой хмурится и, немного смутившись, кивком головы приказывает следовать за ним, явно больше не собираясь вступать в невыгодный диалог — этот щуплый засранец умел ставить в неловкое положение. Хотя, было в этом что-то очаровательное. Они идут молча, пока Бекон забавно попискивает и осматривает всё вокруг, за несколько минут ходьбы предприняв ещё несколько попыток лизнуть Фламбе в область носа и губ. Маленькое слюнявое создание чем-то действительно походило на своего хозяина, возможно надоедливостью, а возможно и неуëмным любопытством и желанием влезть туда, куда не просят. И почему этот дистрофик вообще полез спасать — его! Фламбе! Лучшего героя команды уголовников. Ответа не было. Ведь, как казалось Чеду, они друг друга недолюбливают, при том вполне фундаментально и взаимно. — Мы пришли. — пиромант распахивает сломанную дверь подъезда (что-то Роберту подсказывало, что это вовсе не стечение обстоятельств) и направляется вверх по лестнице, даже не обернувшись на диспетчера. Роберт хмыкает, идёт следом, чуть замешкавшись и с лестничного пролёта чуть выше слышит, как Фламбе шепчет Бекону что-то в духе «не гавкай только, а то соседей напугаешь». И на губы непроизвольно наползает умиленная улыбка. Да, говноедом Фламбе был конкретным, но то, как он втолковывал псу правила поведения — нечто за гранью очаровательности. Скрипит дверь и шаги замирают — видимо, Фламбе ждёт Роберта возле открытой двери в квартиру. Что ж… Не думал Роберт, что так скоро окажется в обиталище одного из членов Z-команды, но судьба (или его испульсивные решения) распорядилась иначе. — Заходи. Разуться не забудь, у меня ковры. — ворчит Чед и пропускает парня вперёд, включая в прихожей свет. Робертсон осматривается — обстановка довольно уютная, хоть и минималистичная. У Фламбе был вкус, не считая той сраной лампы, которую тот подарил на новоселье. Это, видимо, был акт презрения. Или минутное помешательство — загадка. Диспетчер стягивает ботинки и проходит чуть дальше, позволяя двигаться хозяину квартиры. Тот неспешно опустил на пол Бекона, пригрозил тому пальцем, стянул высокие сапоги и выдохнул, проводя пятернëй по растрепавшимся волосам. — Ванна прямо и направо, я сейчас приду, только найду все, что для обработки раны нужно. — зачем-то отчитался огненный герой и уплыл вглубь темного помещения, задев что-то ногой и чертыхнувшись. Роберт хмыкнул и проследовал по указанному маршруту, подмечая для себя насколько у Фламбе убрано. Либо он тут практически не живёт, либо регулярно надраивает квартиру до блеска. Открывает дверь в ванную комнату, наощупь находит выключатель. Свет режет по глазам, больнично-белый. На этой лампочке, по ходу, вкус Фламбе закончился. В ванной пахнет терпким мужским парфюмом и сыростью. Баночек с кремами и гелями чуть больше, чем у обычного мужчины, но это и понятно — уход за гривой чёрных волос явно требовал вложений. Пока Роберт осматривался, сзади подошёл Чед, подмышкой держа коробку со всем, что по его мнению, могло бы пригодиться. — Садись на пол, снимай рубашку. Кафель кровью засрать будет не так жалко, как паркет. — мужчина фыркает и лезет в раковину помыть руки, пока диспетчер неловко стягивает рубашку, щурясь от неприятных ощущений. К боли привыкаешь, но ощущение стекающей по руке крови не из приятных. Даже в топ-10 не входило. Фламбе уселся напротив и бесцеремонно взял Роберта за плечо, с любопытством осматривая рану. Пуля застряла в мягких тканях, навылет не прошла — придется доставать. — Будет больно. — предупредил пиромант и выцепил из коробки пинцет, явно предвкушая болезненные крики и стоны диспетчера. Но тот лишь стиснул зубы, кивнул и развернул корпус чуть навстречу, чтобы дать более полный доступ к ране. — Только не ори. Выть, материться и скулить, так уж и быть, можно. — Спасибо за предложение. Я воздержусь. — шипит Роберт, когда ледяной металл ввинчивается в рану, задевая сосуды и заставляя кровь активнее выливаться из раны пульсирующими толчками. Сжимает кулаки и жмурится, крепко стиснув зубы. Больно, но терпимо, бывало дерьмо и похуже. — Блять, почти зацепил, подожди. — огненный герой почему-то переходит на шёпот, орудуя инструментом в ране и победно ухмыляется, когда пулю всё же удаётся выловить из кровавого месива. Отбрасывает пинцет вместе с пулей в сторону, щедро льёт перекись на ватный тампон и прижимает к ране. Тот моментально пропитывается кровью, пачкая длинные пальцы, но Фламбе будто и без разницы — он критически осматривает место травмы, ненароком скользя по обнажённому торсу, усеянному жуткого вида шрамами. На нём самом таких не было, если не считать пальцев, отсечëнных ебучим Мехаменом. Так, пару каких-то царапин, несколько швов и пару синяков после последнего дня, не более. А Роберт был похож на искажённое полотно больного на голову художника — здесь и рваные раны, и следы от пуль, и какие-то… Укусы? По всему, мать его, телу. Живучий гад. Другой бы человек уже откинулся, как минимум от половины того, что перенёс этот дохляк. Фламбе заметил, что и кожа у Робертсона странная — слишком эластичная, будто бы её больше, чем нужно. Мышцы упругие, явно когда-то были в тонусе. Каким же героем ты был, Роберт Робертсон? — Жизненно важные не задеты, жить будешь. — важно констатирует, наконец-то отрывая взгляд от искалеченного тела. И встречается с насмешливыми ореховыми глазами напротив. — Ты пялился. — Иди в пизду, сам себя сейчас перевязывать будешь! — Фламбе вспылил и отдернул руку от огнестрельного ранения на чужом плече. Лишь для того, чтобы взять какой-то заживляющий спрей (он искренне надеялся, что сроки годности ещё не подошли к концу), обильно залить им плечо, мстительно наслаждаясь легким шипением Роберта и приступить к перевязке. — Или ты во время драки ещё и башкой удариться успел? Нахуй ты вообще полез? Диспетчер отводит взгляд, многозначительно машет ладонью, явно подыскивая ответ. Либо придумывает на ходу, либо выбирает самый оптимальный, чтобы не получить в зубы. — Я услышал, что они тебе угрожали. Решил, что помощь не помешает. — Спаситель, блять, герой. На мне ни царапины, а ты еле жив остался. — Значит, я хорошо справился и ты не успел пострадать. Губы Фламбе растягиваются в невольной ухмылке. Может, этот мелкий гад был не таким уж отвратительным человеком, как показалось сначала. Стало даже неловко за ту песню в баре. — Я закончил с перевязкой. Чай будешь? Роберт даже слегка растерялся, на пробу двигая плечом и вот вообще никак не ожидая подобного предложения от… Мать его, Фламбе. — Я бы сейчас чего покрепче чая выпил, если честно. — неловко хмыкает он и поднимается с пола, осматривая обстановку — кровищей залито было всё. — Ладно. Налью. Смой кровь пока. — Чед забирает свой набор медицинской помощи, оставляя пинцет валяться изгоем и удаляется в сторону гостинной, судя по всему, пока Роберт включает душ и смотрит, как слив в полу засасывает кровавые разводы. И как всё обернулось подобным образом? Что за приступ несвойственной этому пламенному мудозвону заботы? Фламбе возникает в дверях, когда Роберт уже закончил. Окидывает взглядом проделанную работу и, по-видимому, остается очень доволен своими медицинскими навыками. Хотя курсы первой помощи при вступлении в программу «Феникс» он сдал кое-как, несколько раз спалив тренировочные манекены. — Твой пёс оккупировал моё кресло. — пожаловался афганец и пошёл туда, где минуту назад бряцал стаканами. — Так уж и быть, постараюсь выбить тебе премию - на психолога - расскажешь ему о том, как тебя притесняет Бекон. — насмешливо тянет Роберт, следуя за широкой спиной, обтянутой костюмом. — Ой, да завались. — хозяин квартиры грузно валится на диван, закидывая ногу на ногу и взглядом указывает сесть рядом — кресло и правда захвачено наглой пëсьей жопой. — Моё дело предложить, фаербол. — диспетчер опускается рядом, подбирает со столешницы стакан, наполненный густой розовой жидкостью. — Это что? Фламбе пару раз смущённо моргает, прежде чем тоже взять свой напиток. — Ликёр. Клубничный. — его голос становится как-то тише, будто ему стыдно за собственные предпочтения в алкоголе. — Другого, блять, нет. Пей что дают и не выëбывайся. — Да я и не возникал. — Роберт хмыкает и расслабленно опускает плечи на мягкую спинку дивана. — Мне сладкий алкоголь вкатывает больше, чем горький спирт. Между ними повисает молчание, прерываемое только похрюкиванием Бекона через сон и звуками глотков алкоголя. — Почему ты пришёл помочь… Мне? Я думал, что ты последний, кто захочет мне помогать в такой ситуации. — нарушив тишину, выпалил Фламбе, зыркая из-под полуприкрытых ресниц на сидящего рядом Роберта. — Я не мог не помочь. Ты часть нашей отбитой на всю башку семьи, часть Z-команды. А я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. — Роберт крутит в руках опустевший стакан и, не спрашивая разрешения, тянется к бутылке налить ещё. Фламбе ставит свой стакан рядом, намекая, что тоже не против ещё выпить. — Понимаешь, Чед, я всех вас очень люблю. Верю, что вы хорошие люди, прожившие плохую жизнь. И я не хочу, чтобы кому-то из вас было больно или херово, особенно если я могу это предотвратить. Голос Роберта звучит успокаивающе, почти ласково, он произносит эти слова с глубокой внутренней нежностью. Руки Фламбе дрожат, когда тот забирает свой стакан и нервно прикладывается к нему губами, делая большой глоток. — Ты не исключение, как думаешь. Я ставлю тебя чуть ли не выше любого из нашей команды, я знаю, что ты талантливый и сильный герой. — Роберт отпивает и, наклонив голову, заглядывает Фламбе в глаза, доброжелательно щурясь. Такая искренность была несвойственна им обоим, но сегодня, всё-таки, можно. Оба решили на время снять колючую броню и впервые за долгое время поговорить, как нормальные люди. — А еще я знаю, что тебе тяжело. Если я могу — я приду на помощь, хорошо? Я вам не враг, я правда хочу помочь и выкладываюсь для этого на максимум. Фламбе неуверенно поворачивает голову, налаживая зрительный контакт. Полуголый Роберт, сидящий в его доме обнажённым по пояс, пьющий его ликёр из его стаканов и говорящий ему такие слова… Сносил крышу. Взгляд огненных глаз медленно сполз с расширенных зрачков диспетчера на его обветренные, тонкие губы и сердце почему-то заколотилось. Когда пиромант заявлял, что Роберт не в его вкусе — он откровенно брехал. Врал. Пиздел. Что угодно, но реальность сильно отличалась от того, в чём он себя убеждал. Попробовать или нет? Получится? А если? Из потока размышлений его вытянул Роберт, нежно положивший уцелевшую руку на мощную шею и притянувший мужчину к себе ближе. Их сладкое от ликёра дыхание смешалось, а голос Робертсона, тихий и вкрадчивый, ввинтился прямо в мозг, минуя барабанные перепонки. — Я всегда буду рядом, если я нужен. Не только всей команде, но и тебе в частности. Хорошо? Фламбе зачарованно кивает и, крепко зажмурившись, подаётся вперёд, вслепую находя чужие губы и неуверенно целуя. Было страшно — вдруг оттолкнет? А если он всё не так понял и испортил момент? Но страхи не оправдались — Робертсон, чуть помедлив, в конце концов ответил, с напором углубляя касание их кожи и сплетая их языки. Фламбе ощущался обжигающим, распалённый алкоголем и всей ситуацией в целом. Жадный, как и его стихия, безумно желающий поглотить всё, но этим всем сейчас были губы Роберта. Они стукались зубами, превращая поцелуй в какое-то состязание, кто круче, кто лучше. Но Фламбе готов был сдаться, млея от тонких пальцев, массирующих его затылок. — Блять. — тихо выдыхает пиромант, когда они отстраняются. — Я думал, ты… С Блонди. Роберт откидывает голову и смеётся, сжимая в ладони густые темные пряди мужских волос. — А ты думай поменьше. Тебе не идёт. — и снова они сталкиваются в поцелуе. Фламбе робко касается поросшей щетиной щеки диспетчера и, не встретив сопротивления, ведёт вниз, огибая ладонью изгиб длинной шеи, острые ключицы и выпирающие рёбра. Воздух между ними накаляется, в большинстве, конечно, из-за температурных особенностей Фламбе. Роберт, следуя примеру огненного героя, ведёт рукой по мускулистой груди и, особо не думая, цепляет затвердевший сосок сквозь ткань костюма, выбивая из него сдавленный полустон, вибрирующе отдающий в поцелуе. Фламбе дёргается, глубоко дышит и растерянно смотрит на худую руку, гладящую его грудь. Так, а вот это звоночек — он много что перепробовал в своей жизни, но назвать чувствительными свои соски никогда не мог. И что это сейчас было? Роберт ухмыляется и повторяет своё действие, зажимая сосок между большим и указательным пальцем, мягко перекатывая его, словно на пробу. Фламбе размазало. Это было безумно приятно, жарко и волнующе. Горячее возбуждение разливалось по телу, подстегиваемое нехитрой манипуляцией Роберта. — Блять, мы ведь поцелуями не ограничимся. — предупреждает Чед и глухо рычит, когда рука Роберта, пересчитывая кубики на животе, сползает ниже и обхватывает сквозь ткань вставший член. — Придется ограничиться ручной работой. Не думаю, что ты готов подставить мне зад, а если ты начнёшь меня сейчас трахать — я умру. Фламбе окинул взглядом худое тело, цепляясь за явное напряжение в штанах парня. И там явно был не крохотный пенис, о котором он тогда вульгарно пел в баре. Дожили. — Меньше думай. Тебе конечно идёт, но не сейчас. — Фламбе отодвигается и сползает с дивана, становясь на колени. Огненные глаза пылают с вызовом, пока он бесцеремонно расстегивает чужой ремень. Даже в такой ситуации выебывается, неисправимый. Но это возбуждает. Шикарный, непокорный мужчина, стоящий на коленях между разведённых ног, пылающий румянцем и дрожащий от нетерпения. Блять, Роберт умер и попал в рай, да? Иначе никак нельзя объяснить то, что Чед стягивает с него штаны и жадно припадает к обтянутому боксерами члену. Скользит губами по стволу, выбивая из груди диспетчера томные вздохи, сминает губами ткань и похабно пялится снизу-вверх, входя во вкус. Несмотря на в общем-то, имеющийся у пироманта опыт, в оральных ласках он был критически неопытен. Как минимум потому что он ещё не встречал человека, перед которым бы позволил себе выглядеть уязвимым. Ну, до момента встречи с Робертом, конечно. Рука Роберта ненавязчиво ложится на затылок, вплетая пальцы в длинные локоны, которые еле-еле сдерживала многострадальная резинка. — Блять, Чед. — шипит, надавливая подушечками на кожу головы, явно намекая, что послюнявить трусы можно и в другой раз, что под ними есть что-то более интересное. Фламбе не медлит, стягивает боксеры и чуток отшатывается, сталкиваясь с осознанием, насколько же он ошибся в песне. Долбоеб. Мужчина на пробу обхватывает основание члена пальцами и приоткрывает рот, обводя языком чувствительную, набухшую кровью головку. Ну, зато можно не волноваться, что кровотечение снова откроется — вся кровь сейчас прилила к паху. Роберт стонет и двигает голову Фламбе ближе, заставляя того взять глубже. Солоноватый вкус на языке непривычный, но точно не мерзкий, как он представлял себе раньше. Да, представлял, и что? Имеет право. Слюна стекает по щетинистому подбородку, но огненный герой старается, тщательно вылизывая член там, куда достаёт язык. Головка трëтся о ребристое нёбо, заставляя Робертсона выгибаться навстречу и подмахивать неловким движениям чужого рта, сводя с ума от ощущений. Фламбе был горячим — тесный влажный рот, казалось, прожигал насквозь, но насколько же это, блять, приятно! Пиромант закашлялся и отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони и оглядывая результат своей работы — член блестел от слюны в приглушённом свете ночной квартиры, а глаза Фламбе блестели от непроизвольно выступививших во время процесса слёз. Роберт засмотрелся, любуясь. Широкая грудь неровно вздымается, пламенные глаза напротив мутные от желания, волосы растрепаны. Так можно и влюбиться. — Ты такой красивый. — Робертсон наклоняется, мягко целуя влажные, припухшие губы и пальцами проводя по выпирающему кадыку. Чеда от этого касания прошибает словно током, он льнëт ближе и доверчиво трётся массивной шеей о ладонь. — Лучшее, что я видел в своей жизни. Фламбе поднимается, опираясь о костлявые колени Роберта, самодовольно ухмыляется и неспешно стягивает свой геройский костюм, обнажая рельефное тело. Откидывает в сторону, расправляется с нижним бельём — его собственный член, получив свободу, бьётся о низ живота с пошлым шлепком, оставляя капли естественной смазки. — Сиди не рыпайся. И без комментариев. — предупреждает Фламбе, забираясь на диван и усаживаясь на колени Роберта. Тот тихо вздохнул, ощущая немалый вес, но ничего страшного, ради такого вида — потерпит. — Даже комплименты нельзя? — Роберт поднимает руку и сминает поросшую волосами грудь, приникая к ней губами. Зубы легко оттягивают сосок, на что Чед несдержанно стонет и приникает ближе. — Особенно комплименты. — полузадушенно рычит, сплевывает на пальцы и заводит руку себе за спину, утыкаясь лицом в сгиб шеи Роберта. Картина открывалась чудесная — рельефное, очерченное мягким светом лампы тело, откровенное и открытое только для Робертсона, перекатывающиеся под кожей мышцы, длинные пальцы, ласкающие себя сзади и шумные выдохи на ухо. Крышесносно, круче любых наркотиков — под ними такое не привидится, фантазии не хватит. Роберт поворачивается и ласково целует мужчину в висок, продолжая играть с грудью мужчины. Он выкручивал бусину соска, оттягивал, сжимал, цеплял ногтями и с упоением ловил каждый всхлип удовольствия. Вероятно, посчитав себя достаточно готовым, Фламбе выпрямился и сплюнул на свою ладонь, размазывая слюну по члену Роберта. Ни презерватива, ни нормальной смазки — об этом они подумают в следующий раз (а он непременно будет, учитывая всё произошедшее сегодня), а пока приходится обходиться тем, что есть. — У тебя были партнеры сзади? — уточняет Роберт, на что получает гневный взгляд. Пиромант, не долго думая, закрывает ему рот ладонью, второй рукой обхватывая член диспетчера и медленно опускаясь на него. Красивое точеное лицо на мгновение исказилось болью, когда головка с хлюпающим звуком проникла внутрь. Фламбе замер, давая себе привыкнуть, а затем медленно стал опускаться ниже, крепко жмуря глаза. Значит, не было у него никаких партнеров. И от осознания того, что Роберт забирал анальную девственность кого-то столь сильного и непокорного, как Фламбе, голову кружило похлеще, чем от пьянящей тесноты и жара задницы мужчины. Мехамен перехватил руку Фламбе своей и, чуть убрав от своего рта, облизнул раскрытую ладонь, привлекая к себе внимание. — Блять, что ты… — шипит Чед, опускаясь почти до конца. Роберт лишь склоняет голову к плечу в жесте, мол «да кто бы знал» и глубоко его целует, ловя сбившееся дыхание и ощущая бешеную пульсацию вокруг своего члена. — Мне крышу от тебя рвёт. — констатирует Роберт и накрывает член мужчины рукой, заставляя стенки заднего прохода сжаться ещё сильнее. Так, что почти больно, на грани безумия и кайфа. Фламбе кусает нижнюю губу почти в кровь, распираемый изнутри и чувствами, и ощущениями. Огонь опаляет изнутри, когда герой начинает двигаться, опираясь руками о спинку дивана. Медленно елозил вверх-вниз, пытаясь пристроиться поудобнее, ища точку, куда приятнее всего упирался член Роберта. Двинулся чуть влево и громко, протяжно простонал, цепляясь за обивку ногтями. Пиздец. Это очень приятно. Настолько, что Фламбе, забыв о всë еще присутствующей боли, резко насаживается до упора, наслаждаясь ощущением заполненности и давлением на простату. — Блять, Чед. Если кто-нибудь ещё на этой земле увидит твоё ТАКОЕ выражение лица — я буду вынужден его убить. Фламбе хмыкает и начинает плавно двигаться, медленно качая бёдрами. — Тогда застрелись, как закончим. — шипит прямо в лицо, ускоряясь. Член пироманта похабно шлëпает его по животу при каждом движении, потому Роберт решает не оставлять его без внимания. Облизывает собственную ладонь и накрывает ей головку, сплетая пальцы в кольцо. Фламбе утробно рычит, наращивая темп и толкаясь в руку диспетчера, умело ласкающую текущий смазкой член. Роберт тихо стонет, вторя срывающимся с губ мужчины звукам. Жарко, тесно — стенки заднего прохода обхватывают и жадно засасывают, ощущая чистое удовольствие от попадания по простате. А от осознания происходящего кружится голова. Шлепки кожа о кожу — пошлые, но сейчас звучат как самая прекрасная мелодия, доказательство их честности друг перед другом. — Блять, Роберт, я скоро — рычит Фламбе, толкаясь в предложенную ему руку, запрокидывая голову и приоткрывая рот. Чёрные пряди липнут к мокрым от пота плечам, горячие капли стекают по широкой груди — хочется подхватить их языком, но нельзя. В другой раз. Сейчас надо заставить пироманта испытать самый яркий оргазм в его жизни. Роберт хмыкает и толкается бёдрами навстречу, забирая темп и контроль над ситуацией. У Чеда дрожат ноги, он почти хнычет от всепоглощающих ощущений — нежная рука, ласкающая его снизу, глубоко вбивающийся в хаотичном темпе член Роберта, жар их кожи, запах пота, смешивающийся в их особенный аромат страсти — полнейшее безумие. Огненный герой насаживается до упора и громко вскрикивает, изливаясь в руку Робертсона и сжимая того внутри до искр из глаз. Ладони вспыхивают пламенем от невозможности сдержать эмоции — обивка дивана плавится и воняет жжёной тканью. Диспетчер отпускает себя и кончает следом, заполняя растраханный зад семенем и молясь, чтобы его за это не убили. Секс сексом, а характер у огонька всё ещё остаётся пламенным. Но, вопреки ожиданиям, Фламбе оседает, наваливаясь на Роберта и заключая его лицо в свои ладони. Оранжевые глаза впиваются внимательным, нежным, доверчивым взглядом и Чед целует. Поверхносто, легким касанием, но ощущение значимости этого поцелуя захлестывает с головой. Мехамен гладит героя по спине, и тот ластится под прикосновения, как большой кот. Правда что не мурчит. Но вдруг выпрямляется, серьёзно смотрит Роберту в глаза и ухмыляется. И что он опять придумал? — Но в следующий раз я тебя нагну. Роберт моргает, а затем разражается громким смехом, тычась лбом в горячую грудь мужчины. — Обязательно. Даже не сомневайся. Бекон громко гавкает, привлекая к себе внимание. Мужчины синхронно поворачивают голову и видят, как пухлый комок шерсти, высунув язык, машет им хвостом. Роберт прячет лицо в ладони и воет. — Ему не надо было это видеть. Фламбе, таким же неловким голосом отвечает. — Будем надеяться, что он никому не расскажет.