Долгий путь домой

Гэвин Апрель 2003 НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ тот первый раз, когда я увидел Оуэна Уоллеса. Мне было шестнадцать, и я топтался вокруг нашего квотербека, ожидая, когда он назовет следующую игру. Это был не игровой день, они уже давно закончились, просто обычная тренировка после школы, тренер настаивал, чтобы мы тренировались круглый год. Он разделил команду пополам, чтобы мы могли использовать последние двадцать минут для развлечения. Иногда он делал это по пятницам. Оуэн Уоллес стоял на пятидесятиярдовой линии рядом с тренером, выглядя при этом неловко и неуместно. Он обхватил руками вокруг талии, прижимая красную папку к груди, рюкзак перекинут через плечо, губы слегка приоткрыты, голова наклонена, он следил за каждым движением. Поправка, за каждым моим движением. Полуденное солнце превратило его радужки в пылающие сапфиры, и они вспыхивали и мерцали, он поймал мой взгляд. Затем опустил голову и вдавил левый кроссовок в землю, краска поднялась по его шее, окрасив щеки в бледно-розовый. Ветерок взъерошил его поцелованные солнцем светлые волосы, движением руки он отбросил их от глаз, все еще смотря на траву и грязь под своей обувью. По причинам, которые не мог объяснить, я не отвел взгляд. Не мог отвести взгляд. Кто он? Почему он здесь? У него нет задатков хорошего футбольного игрока. Слишком худой, слишком нервный и неуверенный, слишком... красивый? Я задумался, откуда взялась эта мысль, и отвел взгляд. Джош, тайт-энд нашей команды, ткнул меня локтем в живот. -Ты внимателен, Бьюкенен? Этот бросок на тебе. -Ага. Но я не был. Смахнув мокрые темные волосы со лба и заправив их под шлем, я сосредоточился на броске Криса, пока он снова объяснял его нам, бросая на меня злой взгляд. -Разрыв!- крикнул Крис. Мы встали в позицию и ждали. Будоражащая энергия щекотала кожу, как оголенные провода. Адреналин. Зона. Опьяняющее чувство жизни, пока я ждал начала розыгрыша. Олли отдал пас. Крис отступил назад, подальше от линии, пытаясь избежать захвата. Я на позиции и готов к пасу, когда он прилетел. Прижав мяч к груди, потратив меньше секунды, чтобы найти проход. И вот я свободен. Поле впереди чисто и все мое. Петляя вокруг единственного человека на моем пути, я помчался к очковой зоне. Четко и просчитано. Совершенство. Я начал танцевать, еще не пересекая линию, потому что знал, дело сделано. Плюс, часть меня помнила, Оуэн Уоллес, чье имя я на самом деле узнаю только после тренировки наблюдает. Я швырнул мяч и широко раскинул руки, ревя от победы, возвращаясь к остальным членам команды. Мы толкались грудью и давали пятюни, лая и дразня других игроков нашей победой, как стая животных. Я сорвал шлем с головы, демонстрируя оскал. Я был самоуверенным и высокомерным. Гордым. Мне шестнадцать. Это моменты, ради которых я живу. Футбол был всем. Футбол часть того, что определяет меня в старшей школе. Он формировал меня, давая цель и статус среди других учеников. Я не просто Гэвин. Я Бьюкенен. Один из стартового состава Port Huron Collegiate. Пантеры. Одна из лучших школьных команд во всем Мичигане, благодаря нашему безумному круглогодичному графику тренировок. Достижение, учитывая, что Порт-Гурон едва ли заметен на карте. Никого не волновали мои оценки или то, что я первый в классе по биологии и химии. Все видели только то, как я бегу с мячом. Заработали очки. Выиграли игры. Тренер объявил конец тренировки и сказал нам убираться с его поля. -Бьюкенен! - крикнул он, подняв руку и подзывая меня шевелением трех пальцев. -Шевелись. Я поспешил к тренеру, кожа горела, адреналин пульсировал в венах, а пот стекал между лопатками. Было жарко. Солнце палило с чистого, безоблачного неба. Мы отрабатывали игру больше двух часов. Мне нужна вода и душ. Дважды мой взгляд скользнул к Оуэну, пока я пересекал поле. Дважды он отводил глаза к своим ботинкам. -Да, тренер? - Я выпрямился, руки за спиной, шлем болтался на пальцах, грудь вперед, подбородок высоко. -Тебе куда-то нужно, Бьюкенен? -Нет, сэр. -Хорошо. - Он повернулся и кивнул в сторону парня, которого я не мог не замечать. - Это Оуэн Уоллес. Работает в школьной газете и хочет взять интервью для статьи. Я перевел взгляд на Оуэна, затем обратно на тренера, нахмурившись. Грудь вздымалась от напряжения тренировки, я облизал губы, почувствовав вкус соли, и спросил: -Сэр? -Интервью, Бьюкенен. Ты знаком с процессом? Щеки вспыхнули, я заволновался, избегая взгляда Оуэна, и покачал головой. -Конечно, сэр. Разве Крис обычно не занимается этим? Я не квотербек. Интервью для местной газеты или школы редко доставались раннинбеку. Я важен для динамики команды, но я не Крис. Крис получал все внимание, все заголовки, когда «Пантеры» громили всех от здесь до Гранд-Рапидс. Крис лицо нашей команды, не я. -Похоже, сегодня твоя очередь. -Да, сэр. Тренер хлопнул Оуэна по плечу, встряхнув его и почти сбив с ног своей огромной лапой и неудержимой силой. Оуэн поморщился от давления, а я подавил смех. -Вот так, сынок. Гэвин весь твой. Тренер не знает, насколько правдивым окажется это утверждение однажды.      Я тоже не знал. Шестнадцать, слишком юный возраст, чтобы видеть или планировать будущее. Слишком молод, чтобы понять, какое влияние это простое, писклявое ‘привет’ окажет на всю мою оставшуюся жизнь. Но тренер ушел с поля вместе с остальной командой, а Оуэн сжимая папку чуть крепче, с трудом удерживая мой взгляд, сказал: -Привет.     Не настоящие сапфиры, скорее, как мрамор. Его глаза выглядели иначе вблизи, чем с половины поля. Смесь синих оттенков от одного конца спектра до другого, все перемешанное с серым и брызгами серебра. Их внешние края почти такие же темные, как океан. Он прочистил горло и взъерошил свои волосы, а краска залила его щеки. -Эм... Привет? - Он протянул руку, разрывая гипнотическое притяжение этих потусторонних глаз. - Оуэн Уоллес,- повторил он, а я все еще молчал не знал почему. Встряхнув себя, я шлепнул потной ладонью по его и пожал. Еще одна гримаса, и я ослабил давление. Его рука была такой же липкой. Тоньше костью и намного меньше. Мягкая, без жестких мозолей. Длинные пальцы, подходящие пианисту, и тонкие запястья, бледные внутри с виднеющимися маленькими синими венами. Я отогнал эти мысли, это странно, чтобы замечать. Как и цвет его глаз. -Гэвин Бьюкенен. Ты хочешь меня для статьи? Почему я? Почему не Крис?    Оуэн убрал руку, незаметно вытирая ее о штанину, и пожал плечами. Он стоял прямо, выше меня как минимум на дюйм. Мой рост не то, чем можно гордиться. Но мама говорила, что я еще могу подрасти на пару дюймов. Я надеюсь на это. Оуэн сглотнул один раз перед ответом. -Квотербеки часто получают все внимание. Я хочу показать людям, что в команде есть больше, чем один игрок. Может, выделить другие позиции, понимаешь? Начиная с твоей. -Ладно. Конечно. Это звучит разумно. Гораздо позже я узнал, что Оуэн использовал интервью как предлог, чтобы поговорить со мной. Он узнал позже, что они не нужны, потому что мне нравилось говорить с ним, и ему не нужен предлог. Но мы не знали этого в тот весенний пятничный день на запасном поле Port Huron Collegiate. -Как насчет того, чтобы присесть? У меня всего несколько вопросов, и ты сможешь уйти. Уверен, у тебя есть дела поважнее на пятничный вечер. Отец ждал меня в клинике, когда я закончу, но уборка вольеров и дезинфекция кабинетов не были в верхней части моего списка развлечений. Мы направились к трибунам и сели. Наши колени столкнулись. Мы отодвинулись в стороны. Потом засмеялись. Неловко и застенчиво. -Прости,- пробормотал я, бросив шлем на землю, проведя рукой по своим влажным от пота волосам. - Ну, давай. Что ты хотел узнать? Оуэн открыл свою папку и достал ручку из внутреннего кармана. Щелкнул колпачком и пролистал до страницы с длинным списком пронумерованных вопросов, все написанные аккуратным подчерком. Он откашлялся и изучил бланк. Его губы поджались, он думал, брови сдвинулись, создавая небольшую впадинку между ними. Я изучал его черты. Отметил маленькую веснушку возле его левого глаза, крошечный шрам рядом с ней, не больше половины дюйма длиной, и более густой пушок над его губами и на подбородке, который когда-нибудь станет частью его растительности на лице, но пока еще не достиг той стадии. Он пах мандаринами и жевательной резинкой. Вместе это вызвало волну тепла, разлившегося по животу, что-то, чего мое шестнадцатилетнее "я" не понимало в то время. Его голова поднялась, наши взгляды встретились, и я снова попытался освободиться от всей этой странности. -Вопрос первый. Что заставило тебя решиться играть в футбол? Лучший вопрос: почему у меня заплетается язык, и я веду себя странно? Почему я хочу прикоснуться к той веснушке и спросить о шраме? -Эм... Это легко, наверное. Мой отец и дядя Гэри. В основном, все мужчины с той стороны семьи. Они фанаты футбола, и я вырос, наблюдая за игрой и изучая правила, прежде чем смог даже обхватить мяч своей маленькой рукой. Они говорили, что это у меня в крови. Так что, думаю, когда я поступил в старшую школу, стало само собой разумеющимся, что я попробую попасть в команду. Оуэн делал заметки, пока я говорил, кивая. - Футбол - это твое будущее? Это то, в чем ты надеешься сделать карьеру? Я рассмеялся. -Ни за что. Я не глупый. Я никогда не попаду в большие лиги. Это просто школьное развлечение, понимаешь? Я собираюсь стать ветеринаром, как мой отец, только другим. Он специализируется на обычных домашних питомцах. Кошки, собаки, кролики, что угодно. Я хочу заботиться о больших животных. Как в зоопарке. Львы и тигры... -И медведи? - Он игриво приподнял бровь, и я ухмыльнулся. - О боже. Оуэн опустил голову и засуетился, записывая мой ответ в бланк. Он сдерживал улыбку и прятал свои покрасневшие щеки. -Это действительно круто. - Он все еще не поднимал головы. – Ты решил, где хочешь учиться? -Мичиган Стэйт. Его взгляд метнулся вверх, глаза распахнулись вместе с ухмылкой. -Я тоже. -На кого ты хочешь поступать? Он постучал по папке кончиком ручки и пожал плечами, кажется, стесняясь своего признания. -Журналистика. -Логично. Спортивная журналистика? Он поморщился. -Нет. Я не так хорошо разбираюсь в спорте, если честно. Только основы. Тогда почему именно он тот, кто берет у меня интервью? Я не спросил, потому что он выглядел неловко. -Следующий вопрос,- сказал он, направляя разговор дальше. - У тебя есть какие-то ритуалы, которые ты выполняешь перед играми. Ну знаешь, вещи, на удачу? Я изучал лицо Оуэна. Он смотрел в ответ, ожидая. У меня действительно есть талисман на удачу, который я беру на поле. Но никто из парней не знает о нем или о глупой истории за ним. Я не уверен, что хочу, чтобы это напечатали в школьной газете. Подобное дерьмо становится поводом для насмешек. -Так что-то есть, да? Оуэн наблюдательный. -Может быть. Он ждал. Его уникальные, глаза удерживали мое внимание. Я не уверен, что заставило меня отбросить осторожность и рассказать ему, но в тот момент мне было все равно, что скажут мои товарищи по команде, мне было важно только вовлечь Оуэна. Увидеть, как он улыбается. Краснеет. Слышать, как он говорит. -Когда мне было девять, моя бабушка взяла меня на прогулку у воды. Это был обычный день. Ничего захватывающего. Она купила мороженое. Роки Роуд, если я правильно помню. Мы бродили по тропинке у реки, бабушка резко остановилась и наклонилась. Она подняла пенни с земли. -Найдешь пенни, подними, и весь день тебе будет сопутствовать удача. Оуэн ухмыльнулся. -В основном. Только моя бабушка была немного странной. Суеверной. Из тех людей, которые расставляют этих странных кукол-троллей вокруг своих карточек для бинго. Ты знаешь таких? - Оуэн кивнул. - Она сказала мне, что найденный пенни - это к удаче, и я должен положить его в свою обувь. И если этот найденный пенни сделан в год твоего рождения, это удваивало удачу. -Так пенни, который она нашла, был отчеканен в год твоего рождения? Оуэн наклонился вперед, глаза горели, внимание было приковано. Ухмыляясь, я поднял левую ногу через колено и развязал бутсу. -Приготовься. Это будет пахнуть некрасиво. Мама даже не разрешает мне заносить их в дом. Оуэн отодвинулся на скамье и замер в ожидании с самой милой морщинкой на носу, которую я когда-либо видел. А я отказался обращать внимание на тот факт, что подумал об Оуэне как о симпатичном у себя в голове. Снял бутсу. Мой носок был влажным, испачканным и прилип к ноге, как это бывало после каждой тренировки и игры. Едкий запах потных ног из спортзальной раздевалки распространился в воздухе. Двенадцатидневный мусор, оставленный на жарком солнце середины лета, пах лучше. Я скривился в извиняющейся гримасе. Потряс обувью, услышав знакомый звук, затем протянул руку. -Дай мне свою руку. Оуэн отпрянул, его лицо исказилось. -Я бы предпочел не делать этого. Я рассмеялся и вместо этого вытряхнул содержимое ботинка на скамью. Монета, которую я хранил внутри, звякнула о дерево и упала плашмя, потускневшее лицо Авраама Линкольна смотрело на нас. -Итак, - сказал я. - Согласно бабушке. Найденный пенни - это удача. Найденный пенни с годом твоего рождения на нем - это двойная удача. Оуэн наклонился, чтобы рассмотреть ближе. Я знал, что он проверяет дату. -Но есть и третий сценарий. -Тройная удача? Брови Оуэна взлетели вверх, он снова посмотрел на монету. -Переверни ее. Оуэн взглянул на меня своими удивительными голубыми глазами, губы слегка приоткрылись, и снова опустил взгляд на скамью и пенни. Он положил ручку на папку и использовал длинные, тонкие пальцы, чтобы перевернуть монету. Я услышал его тихий вдох, прежде чем его широкие глаза встретились с моими. -Она двусторонняя. -Необыкновенный феномен, по словам моей бабушки. Она сунула его мне в ладонь и сказала никогда не терять, потому что подобное не случается. Это больше, чем удача, сказала она мне. -Больше, чем удача? Оуэн был очарован этой историей, такой глупой историей из моего детства. Историей, над которой каждый из моих товарищей по команде посмеялся бы и использовал как повод для подколов. Но не Оуэн. Я пожал плечами и взял пенни между пальцами, поднеся его, чтобы рассмотреть снова, как я часто делал. -Я не знаю. Какая-то духовная муть. Я был ребенком. Не особо слушал. Но никогда раньше не видел двусторонней монеты, так что это было чертовски круто, и я оставил ее себе. Я сунул ее обратно в бутсу и засунул ногу внутрь, и завязал шнурки. -Ты делаешь что-то снова и снова, и даже если ты не веришь в удачу, магию или духовные вещи, ты не можешь остановиться. Потому что, а вдруг? Вдруг причина, по которой я сделал тот тачдаун, в этом пенни? Вдруг причина, по которой я получил восемьдесят семь за тест по химии, в тройной удаче? -Зачем испытывать судьбу? -Именно. Оуэн кивнул, будто понимал. -Я понимаю. -Ты напечатаешь все это? Он усмехнулся и снова взял ручку. -Посмотрим. И мне все равно. Он может написать все это, а я сто раз готов выдержать подколы, потому что заставил его улыбнуться. Я увидел восторг в его глазах. И он смотрит на меня так, как я не понимал в то время. Но мне это нравилось. -Следующий вопрос,- сказал он, сосредоточившись на своих заметках. СТАТЬЯ БЫЛА ОПУБЛИКОВАНА на следующей неделе, с моей фотографией, размазанной по всей первой странице. Мои волосы были потными и прилипли к голове, шлем болтался на пальцах у бока, а форма испачкана травой и грязью. Но улыбка на моем лице была предназначена исключительно мальчику с покрасневшими щеками и веснушкой возле глаза. Тому, кто сделал этот снимок дрожащими руками, после того как заикаясь попросил разрешения, сжимая свою камеру в мертвой хватке. Он не стал распространяться о моем пенни. Это было просто и со вкусом, и мне нравилась мысль, что история, которой я поделился, осталась только с ним. Как будто я дал ему часть себя, которой он не хотел делиться. Мы не разговаривали целый месяц, но Оуэн не остался незамеченным в моей хаотичной жизни. Мы много раз проходили мимо друг друга в коридорах, и наши взгляды встречались. Он улыбался и опускал голову, а я наблюдал, как он шел на следующий урок, пока не исчезал в море учеников. Я знал, где он сидит в столовой во время обеда. С каким-то парнем по имени Дэвид, который играл на тубе в оркестре, и парнем по имени Эрик, который был моим конкурентом на уроках химии. Они ели, учились, болтали и смеялись. Однажды я видел, как они достали колоду карт. Я обедал со своими друзьями из футбольной команды Крисом, Олли, Крошкой Тимом, Бульдозером и Брентом за столом в четырех шагах, но мой взгляд постоянно тянулся к Оуэну, будто под действием магнита, которому я не мог сопротивляться. Мне нравился его смех. Иногда он фыркал и закрывал лицо, румянец поднимался по его шее. Или он запрокидывал голову и держался за живот, пытаясь не подавиться своим бутербродом. Эти волнистые светлые волосы всегда нужно закидывать за ухо, когда он успокаивался. Я искал ту веснушку и пытался разглядеть шрам, но редко оказывался достаточно близко или с нужной стороны, чтобы увидеть их. Но я помню, что они есть. Я помню все. Как он пахнет. Переливающийся цвет его сине-серебристых глаз. Едва заметные вены на внутренней стороне его запястий. Его длинные пальцы. Предполагается, что мир становится больше с возрастом. В младенчестве весь наш мир состоит из нашего дома и нашей семьи. Потом мы идем в школу, и он расширяется, включая людей нашего города и района. В подростковом возрасте мы знаем, что мир огромен, но мы эгоцентричны и с трудом мыслим за пределами того, что можем увидеть, потрогать и того, что напрямую влияет на нашу жизнь. Мы знаем о других континентах и культурах, других странах, языках, религиях и верованиях. Почему? Потому что нам об этом рассказали на уроках географии. Наш учитель истории вбил это в наши головы. Новости показывали нам проблески и отрывки событий по всему миру. Или нам повезло поехать в отпуск и получить представление о мире за пределами Мичигана. Но для большинства из нас наш мир был маленьким. Ограниченным. Он должен становиться больше с возрастом. Мой, сжался. Все, что потребовалось, это простое интервью для школьной газеты в пятницу днем на заднем поле Порт-Гуронского колледжа. Моим миром стал исключительно Оуэн Уоллес. ТГК 𝓑𝓵𝓾𝓮𝓼𝓽𝓸𝓬𝓴𝓲𝓷𝓰 https://t.me/+hSkdFTNs5kk2NDMy