"Девочка" с каре

Весь полет он не спал, он думал, думал, думал и думал. Обо всём: о том, что неправильно сделал, сбежав (второй блять раз) от двойняшек. Единственное, что иногда вырвало его из мыслей, это племянницы, спящие по бокам и иногда ёрзающие у него на плече. Айден знает их почти с самого их рождения. Он любил их детский смех, их бесконечные «почему», их уверенность в том, что дядя Айден знает ответы на все вопросы. И именно поэтому боялся. Он не хочет, чтобы они узнали всю ту мерзость, которую он скрывает, всю грязь, которая осела у него на душе. И, к его счастью, они не знают. Не знают, что по документам он их брат. Не знают, что до 16 лет он скитался по приёмным семьям. Не знают, что его назвали «трудным», «сложным» и «неуправляемым» подростком. Они, как и Сэм с Лили, не знают многого, и он очень надеялся, что так и останется. Он трус. Ему очень страшно что они узнают, отвернуться, будут презирать. Ещё страшнее ему от того, что Итан вернётся обратно и узнает, какую херню сделал Айден. Тут в голове резко вспыхнуло воспоминание. Как он и два М сидели и смотрели какую-то белиберду по телевизору у них дома. Он помнил, что примерно на середине той странной передачи в дверь постучали. Именно в тот момент для всех них жизнь разделилась на «до» и «после». Для Итана, наверное, ещё раньше. Но именно тот вечер послужил спусковым крючком для всех событий, которые после прокатились как снежный шар и набирали все большее оборотов. 10 августа 1996 Мейсон был на кухне, поэтому довольно-таки быстро дошёл до двери: — Итан? Разве твой… — Он запнулся, оборвав фразу на полуслове. Айден и Мейбел уже подскочили и спешили к ним. — Твою ж мать! Что случилось? — тон Мейсона сменился с радостного удивления на потрясённый шепот. Мейбел резко развернулась и бросилась в ванную. Айден рванул в коридор. — Заходи — Мейсон посторонился, пропуская гостя. Айден щелкнул выключателем, и причудливая люстра вспыхнула ярким светом. — Спасибо — дрожащий голос Итана болезненно отозвался в сердце. Но то, что предстало перед глазами, заставило кровь застыть в жилах. Но это был его Итан – не ехидный, язвительный с горящими глазами. Это была тень. Бледная, дрожащая тень в футболке и шортах, которые были не просто грязными. Они были пропитаны кровью. Темные, липкие пятна покрывали ткань, руки, пятнами проступали на коленях. На лице – ссадины и начинающие наливаться синяки. — Это твоя кровь? — прошептал Айден, делая шаг вперёд. Внутри всё похолодело от одной только мысли о том, что могло случится. — Даже не знаю, какой ответ хочу услышать больше — Мейсон закрыл входную дверь. Айден мысленно влепил ему подзатыльник, хотя и был благодарен за отчаянную попытку разрядить атмосферу. — Не м-моя — Итана затрясло. — Чья кровь, Итти? — голос Айдена был тише шепота. Главное, чтобы не его. — М-мамы — по щекам Итана потекли слезы, от такого вида в груди что-то треснуло. — Японский городовой… — пробормотал Мейсон, и в его голосе зазвучала не мальчишеская бравада, а взрослое, холодное понимание масштаба катастрофы. — Я принесу чистую одежду - кинул он, убегая на второй этаж. — Ты сам как? Цел? — Айден осторожно приблизился к Итану. Тот дрожал всем телом. — Вроде… — Итан попытался вдохнуть, и это превратилось в судорожный, хриплый лай. — Айден, я-я-я… — Итан начал задыхаться, словно воздух окончательно перестал поступать в лёгкие. — Эй, всё хорошо — Айден выставил перед собой руки. — Слышишь меня? Дыши - он положил руку Итану на плечо, чувствуя, как он вздрагивает — Давай. Вдох — выдох. — Я в порядке — очевидно Итан врал, его ложь выдавала не только ситуация в которой быть в порядке просто блять не возможно, но ещё и подрагивающие плечи, взгляд который безудержно метался по комнате. — Идите сюда —донёсся крик Мейбел из гостиной. — Пошли — Айден взял Итана за холодную, трясущуюся руку. Пальцы Итана вцепились в его ладонь мёртвой хваткой. В гостиной уже была Мейбел с аптечкой. Мейсон протянул Итану вещи и кивнул в сторону гостевой спальни. Как только Итан скрылся за дверью, они переглянулись. — Этот ублюдок — процедил Мейсон сквозь зубы. Казалось, он готов был прямо сейчас пойти и разобраться с Натаном, хотя, разумеется, у него бы ничего не вышло. — Прошу скажите что кровь не его… — глянула на них Мейбел. — Не его — подтвердил кивком Айден, чувствуя, как по венам разливается ледяная тревога. Он облокотился на спинку дивана, пытаясь унять дрожь в руках. — Вот и славно. С остальным разберёмся. — позволила себе немного расслабиться Мейбел. — Отец сегодня должен задержаться на работе. Так что у нас есть время сначала самим понять, что происходит. — поднял подушку и плед с пола Мейсон. Итан вышел к ним в нелепой пижаме с какими-то персонажами, которых Айден не знал. Но главное было не это, пижама состояла из футболки и шорт. Так что они смогли разглядеть все новые покраснения (которые позже станут синяками), и глубокий, небрежно затягивающийся порез на предплечье. Мейбел открыла аптечку: — Садись — Спасибо… — Итан сел на самый край дивана, словно боялся его испачкать. Айден ненавидел такие моменты. Он не мог видеть, как Итан, весёлый и воодушевлённый, превращается в затравленного зверька. Каждый раз в нём разгоралась ненависть. К Натану Вельгошу — за то, как он относился к Итану. К Эвери Вельгош — за то, что ей было плевать на это, и она никак не пыталась его защитить. — Итан — осторожно, будто боясь спугнуть, начал Мейсон. — Прошу, объясни, что случилось. — Мне бы тоже хотелось знать — послышался за спиной голос мистера Гарсия. В этот момент, кажется, можно было почувствовать, как загустел воздух в комнате. Итан резко вздохнул и выпустил воздух как воздушный шарик. В тот момент, как мистер Калеб появился на периферии зрения, обходя диван, Итан, кажется, перестал дышать вовсе. — Господи Иисусе – пробормотал мистер Гарсия, увидев побитого Итана. — Мне уйти? — естественно этот придурок скажет что-нибудь глупое. — Нет — мистер Гарсия жестом указал всем сесть. Айден, перелезая через спинку дивана, сел слева от Итана, создавая физический барьер между ним и взрослым, а справа Мейбел наконец-то получила доступ к порезанной руке. Мейсон остался стоять на месте. — Итан, что случилось? Объясни пожалуйста, мне нужно знать чтобы помочь тебе. — Мне уже не помочь — траурным голосом объявил Итан. Сердце пропустило удар. — Чего? Итан объясни — не унимался Калеб. — Он… Он… — Итан снова заикался, и Айден почувствовал, как к горлу поступает паника. — Так, ладно. Пять минут — я позвоню Майку. — Майку… ТОЧНО! ПОЖАЛУЙСТА, СКАЖИТЕ ЕМУ, ЧТОБЫ ОН НЕ ШЕЛ ДОМОЙ! – Итан резко оживился, и Мейбел нечаянно брызнула антисептиком Айдену в лицо. — Хорошо-хорошо — мистер Гарсия вышел из гостиной. Итан обвел друзей взглядом полным стыда, горести и... смиренности? — Ит, что происходит? Пожалуйста, ответь — наконец спросил Мейсон. — Отец… опять напился — каждое слово давалось Итану с трудом, перед каждой фразой он сглатывал ком — Я не понял, чем не угодил ему в этот раз. Мне кажется, ему уже давно не нужна причина. Он опять ударил меня, потом снова и снова… — по щекам Итана потекли слёзы. — Потом он д-достал… нож. М-мама… Она… Она ударила его бутылкой по голове. Но вы в-видели этого амбала? Ему вообще п-плевать. Он переключился на неё, замахнулся и... и ударил. Потом опять и опять — Итан замолк и просто положил голову на плечо Айдена: — Я п-пытался ей помочь, а она, она сказала мне… Последнее, что она мне сказала, что всё из-за меня. А потом отец откинул меня к...к стене, а следом полетел нож. Пока он от-отвлёкся на шум во дворе и я уб-убежал. Итан замолк, истощенный, и просто уткнулся лицом в плечо Айдена. Он слегка приобнял Итана, чувствуя, как намокает кофта. — Я трус, да? Я бросил её там. Не смог помочь — его голос был едва слышен, полон саморазрушительной горечи. У Айдена сердце обливается кровью от осознания, как много перенёс Итан, от осознания, что он никак не может его защитить. Горло сжалось. Он видел перед глазами эту картину, чувствовал беспомощность Итана своей кожей. — Никакой ты не трус — Айден начал поглаживать его по голове. — Он прав, ты ничего не смог бы сделать — подошёл ближе Мейсон. Мейбел завязала узел на повязке: — Молодец, что пришёл к нам. Спустя минуту молчания Итан выдавил : — Мама мертва — Это быле не напоминание - это был приговор. Мейсон неуклюже попытался найти хоть какую-то надежду. — Значит… ты останешься с Майком. — Если Натан захочет, он сможет взять надо мной опеку — прошептал Итан, и в комнате словно похолодало. Все знали о репутации Натана Вельгоша. О его связях. О его абсолютной, беспринципной власти. И самое главное - его жестокости и ненависти к сыну. Они ни раз замечали что после визитов отца Итан ещё пару дней минимум ходил забитый и поддавленный. А длинные рукава и штаны вообще стали частью его постоянного образа, больше даже не чтобы скрыть новые синяки, а старые шрамы. — Я не хочу! — только успокоившийся Итан снова забился дрожью и заплакал. — Не хочу оставаться с ним. Не хочу к нему! Он и меня убьет! Он… — ещё немного и они окончательно потеряют ведьмочку. — Не останешься — пообещал Мейсон, но все понимали, что ни он, ни кто-либо другой не сможет сделать ни-че-го. — Пообещайте мне, что не будете в это лезть — Итан отстранился от Айдена и вперил взгляд в двух М. — Не хочу, чтобы вам тоже досталось — он посмотрел на Айдена. Его глаза потускнели, но в них, как всегда, бушевал ураган эмоций, и в этот раз Айдену они совсем не нравились. — Давай поговорим об этом завтра, хорошо? — взяла дело в свои руки Мейбел. — Мейбел, Мейсон, идите сюда! — с кухни послышался крик мистера Калеба. Когда они вышли, Итан снова обмяк и лег головой на колени Айдена. Он был похож на выброшенного кота – изможденный, дрожащий, не в силах пошевелиться. — Что теперь будет? — в голосе Итана была такая безысходность, что у Айден просто не мог ответить ничего кроме: — Всё будет хорошо — Он сам не верил в свои слова, но отчаянно хотел подарить Итану хоть крохотную надежду. Голова под его рукой слегка дрогнула: — Лжец сам должен поверить в свою ложь, а ты не веришь — голубые глаза Итана смотрели прямо в душу, такие печальные, но глубокие настолько что в них можно утонуть, а Айден кажется и не против. — Мы что-нибудь придумаем — он выдавил слабую улыбку. — Я уже… — Айден ждал продолжения и когда он думал что его уже не последует Итан сказал — Ай-ди, сейчас я задам один очень неправильный вопрос — словно подбирая каждое слово, начал Итан. — Но все же задам — прежде чем Айден успел ответить, Итан выпалил: — Уэстли тебя трогал? — Мир остановился. Звуки пропали. Айден услышал только бешеный стук собственного сердца в ушах и свист крови в висках. Внутри все оборвалось, превратилось в клубок ледяных осколков — Мы братья. Конечно, мы иногда контактируем — постарался не подать виду Айден, хотя внутри все разрывалось на части. — Я не про это — Итан сел. Он не отвел взгляда. В его глазах не было осуждения. Было понимание. Страшное, невыносимое понимание. — А если я не хочу отвечать на этот вопрос? — начал с любопытством рассматривать цветок у окна Айден. — Значит, уже на него ответил — с каждым словом голос Итана все больше звенел металлом. — Итан, что произошло? — осторожно вошел в комнату Майк. Итан, который только успокоился, казалось, резко вспомнил, почему он здесь. Он вздрогнул, словно возвращаясь из другого измерения, и его лицо снова исказилось мукой настоящего, более свежего кошмара. — Я, пожалуй, пойду к остальным — пробормотал Айден. Ему адски хотелось спрятаться. От этого вопроса. От этого знания в глазах Итана.

***

Майк и Итан говорили уже около десяти минут. От нечего делать Айден начал блуждать взглядом по кухне. Он и два М сидели на высоких стульях и за столом чем-то напоминающующим барную стойку. Прямо напротив был кухонный гарнитур, правее был обеденный стол с причудливой скатертью. В углу было что-то типо мини оранжереи. Майк вошел в кухню и скомандовал: — Дети, посидите пока в гостиной — Они послушно ушли, оставив «взрослых» разбираться. Они застали треснувщего по швам Итана, чей взгляд был устремлен в пол. — Ит, хочешь что-нибудь посмотреть? — сел справа от него Мейсон. — Не хочу — прошептал Итан дрожащим голосом. Айден сел слева и жестом позвал Итана лечь. Он послушно опустил голову на плечо Айдена. — Ай-ди, расскажи про своих нашедшихся родственников — неожиданно попросил Итан. — Что про них рассказывать? Брат, его жена и их две дочери-близняшки — он не сильно хотел об этом рассказывать, но сейчас хотелось отвлечься хоть на что-то — Оказывается, его отец решил, что мать нагуляла ребенка со стороны, и свалил через пару месяцев после моего рождения. А мать, видимо, терпеть меня не могла из-за этого и отдала. Я и полтора года у них не прожил, как она меня сплавила. — Ну зато мы познакомились — улыбнулась Мейбел и облокотилась на спинку дивана — И брат тебя всё равно нашёл — поддержал сестру Мейсон. — Ага, только я все равно останусь здесь. Не брошу же я вас. Мейсон выдохнул: — Какой ты придурок. А приезжать ты типа не будешь? — усмехнулся Мейсон. — Все равно не хочу. Мало ли какими они будут. Уже лучше худо-бедно с Коллинсами два года поживу. У них я, хотя бы, точно доживу. — Ты серьезно думаешь, что, будь у них плохие намерения, они бы так старались забрать тебя? — посмотрела на него Мейбел. — Не знаю. Какая разница? — Айден машинально начал теребить обивку дивана. — Я все равно не хочу. — Айден, что не так? — повернулся к нему лицом Итан. — Сэм, он… Белла наплела ему всякого бреда, про вас… — Айден переключился с дивана на волосы Итана, их перебирать было куда приятнее. — Ты думаешь он не даст нам видеться? — словно птица наклонил голову Мейсон. Айден закрыл глаза: — Не хочу это проверять — он слегка наклонил голову и чмокнул Ит-ти в макушку. — Ой, да ладно тебе. Если что, мы возьмём Итана и примчим к тебе в солнечный штат — в голосе Мейсона сквозила улыбка. — Без вас даже самый солнечный город будет туманным и грустным. — Ты в поэзию подался? — кто-то слегка стукнул его по плечу. — Мейбел, не издевайся над молодым Пущкиным. — Пушкиным – поправил Итан. — Я всё ещё не вижу разницы — пожал плечами Мейсон. — А она есть - закатил глаза Итан. — Мне кажется ты просто над нами издеваешься — ткнул его в лоб Мейсон. О, ну началось. — Я говорю, что есть разница. Ш может быть твердой, и в случае Пушкина она твёрдая, а «щ» всегда мягкая – Итан сел ровно. — Как буква может быть твердой или мягкой это же просто звук — потёр переносицу Мейсон. — Сука, я ему щас въебу — на русском выпалил Итан. — Он на меня щас порчу наслал? — усмехнулся Мейсон. — Мейсон, успокойся — пихнула брата в бок Мейбел. Они каждый раз ругаются из-за чего-то, связанного с культурой страны Итана, и каждый раз это заканчивается одинаково. — Я знаю, зачем ты это делаешь — Итан посмотрел на Мейсона. — Спасибо — а после снова опустил голову на плечо Айдена. Они опять начали болтать о всякой чепухе. Попутно Мейсон, как старый дед, предавался ностальгии. — О или помните Айден устроился в русский клуб официантом? К нему потом какой-то мудила лез, а Итан его отпиздил? — Мейсон, ты еблан? — выгнул бровь Айден. — Да, что в этот раз не так? — Ну, как минимум, то, что это было не больше двух месяцев назад, а, как максимум, у нас песня про это пишется — полусонно ответил Итан. — Я, кстати, все еще не понимаю зачем. — Ой, да ладно тебе, сам же этим и занимаешься — закатил глаза Мейсон. — Потому что ты какую-то хрень сделаешь.

Апрель 2006

Точно, песня… Эту песню Итан так и не спел. Но текст он дописал, Мейсон точно сохранил песни Итана, некоторые возможно даже спел. — Зачем тебе это надо? (А почему нет?) Айден наконец нашёл нужную песню. "Оу, Тимми! Был у меня в молодости любимый бар, он назывался «Белая лошадь Там работали замечательные люди: Здоровяк Денис, с которым мы так и не сыграли в футбол. Очаровательная официантка Алина, На баре работал Сергей — весёлый мужик, Был ещё арт-директор — Олег, странный парень. В социальных сетях он был записан как «Хельги», странный парень Я много времени провёл в этом баре и пережил кучу историй Одну из которых я сейчас тебе поведаю. Я с ноги захожу, всех опередив, Краем уха услышав прикольный мотив. На танцполе толкаются три полутрупа Сегодня играет гаражная группа Меня все знают, я здесь номер один. Я на бар прорываюсь, всех опередив. Бармен, улыбаясь, протирает стакан Он знает, что мне нужно, он мне как брат. На пятой песне ко мне кто-то подошёл Я не помню ничего, кроме набыченной рожи Положив свою руку мне на плечо Он сказал мне: «Веди себя проще» Официант в моём любимом баре, Наполовину полный стакан летит, я падаю за ним. Ты держишь меня, спасибо, снизу ты так красив Жалко немного даже, что ты станешь меня старше" Блять… Теперь он понял смысл той строчки. Возможно, Айден слегка припиздел, и Итан спел эту песню. Всего один раз. И тогда Айден не понял, что это значит. Возможно, будь он чуть сообразительнее, он смог бы остановить Итана. Смог бы предотвратить убийство и его последствия… СУКА, ДА ПОЧЕМУ ОПЯТЬ?! Почему из-за его идиотизма страдают близкие ему люди? Он переключил песню, надеясь больше не погружаться в мучительные мысли (надежда умирает последней). И тут он услышал стоны. Чьи-то стоны. Стоны нахуй! "Ah, ah, ah, ah, ah, I'm cumming Ah, I'm cumming (Ту-ту, та-та, ту, та-та) Ah, ah, ah, ah, ah, ah (Ту-ту, та-та, ту, та-та)" Мейсон оставил это ебучее интро. Которое было записано на спор… (И прежде, чем вы дадите свободу мыслям, поясню: интро было записано с помощью порнухи со старой кассеты.) Он помнит расстроенную рожу Мейсона, когда он осознал что проебался. «Запишите интро для песни со стонами» с самодовольным выражением лица заявил тогда он, когда они играли в бутылочку на желание. Ну, а с чьим — не уточнил. "Куда вы катитесь? Куда? Зачем?" Айден сам уже не понимал. Зато он отлично помнил, что эта песня одна из любимых у Итана. Он шутил, что эти вставки даже придают особого шарма песне. Это одна из немногих сольных песен. Он очень переживал, понравится ли она остальным. Айден приложил немало сил, чтобы убедить Итана спеть её на их мини-концерте. — Ага, а сам свои ссал петь. (У меня и песни некоторые были менее приличные) — Что может быть менее приличным, чем стоны? (Когда пели в живую стонов не было.) — А тогда это меняет дело, да. Айден начал подозревать, что Джоз или Лина тайком скачали им песен. Следующей заиграла любимая песня всей группы. "Я собираю свои шмотки, уезжаю на юг Со мной мои пацаны и ещё пара подруг" У всех были свои причины любить эту песню. Айден например любил её за ассоциацию с его первым счастливым летом, с друзьями и снятием с этой хуйни, заставляющей его выглядеть как сраный нарик. Итан (по его словам) любил ее за ритм и звучание. Он наконец-то нашёл, где он может использовать свои навыки игры на электрогитаре. У Мейсона это первая песня с чисто его вокалом. Мейбел полюбила эту песню за звучание, ритм и лето, про которое она и написана. "И всё — лето, плавки, рок-н-ролл!" Эта песня была наполнена жизнью, смехом и воспоминаниями, жарким летом и планами на будущее. Тот год был самым счастливым за всю его жизнь. В том же году Айден и Мейбел записали что-то типа своего мини-плейлиста с легендами, мифами и всем в таком духе. Из размышлений его вырвала лампочка призывающая пристегнуться. Айден снял наушники, проверил что девочки пристегнуты. Оглянулся: Сэм и Лили спали, прильнув друг к другу. Но пристегнутые, так что он разбудит их позже.