В полнолуние

В ночь Хэллоуина, когда пир в Большом зале закончился, ученики старших курсов начали собираться в Выручай-комнате. Гермиона смотрелась в зеркало, поправляя волосы. Она решила не делать никакой причёски, просто использовала зелье, которое сделало из непослушных кудрей аккуратные волны. Девушка почти завершила образ, надев тематическое платье чуть выше колен в оттенках красного и чëрного. И серьги в цвет. Только вот кое-что забыла... — Гермиона, давай быстрее! — сказала влетевшая в комнату Джинни, захлопнув за собой дверь. — Я уже готова, — произнесла Грейнджер и посмотрела на подругу, одетую в коротенькое золотистое платье, подчёркивающее фигуру, а за спиной виднелись сияющие полупрозрачные крылышки, без магии точно не обошлось, слишком они реалистичные, — ты в костюме феи? — Да, — с сияющей улыбкой ответила она, а потом покружилась, показывая, как переливаются блестки. — Платье волшебное, — восхищённо прокомментировала девушка. — Твоё тоже, и смотрится сексуально, — добавила она с озорной усмешкой. — Джинни! — с притворным возмущением выдохнула Гермиона. — Что? Это правда, — беззаботно отмахнулась Джинни, выходя из комнаты. Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, Гермиона всё же мысленно согласилась с подругой. Это платье с длинными рукавами подчёркивало все достоинства фигуры. Свободная ткань на юбке, но обтягивающая на талии и груди с соблазнительным глубоким вырезом каре.

***

В выручай-комнате царила мрачно-загадочная атмосфера. Украшения, посуда, да даже еда были в стиле Хэллуина. А ученики в костюмах лишь сильнее её дополняли. Пройдя мимо танцпола к Джинне, та сразу же вручила ей бокал. — Что это? — сказала она, повышая голос из-за громкой музыки. — Попробуй и узнаешь, — с улыбкой ответила девушка, и, танцующей походкой, направилась в центр зала. На вкус напиток напоминал тыквенный сок с какой-то непонятной ноткой. Но вкусно. За одним бокалом пошёл второй, а потом и третий. Со временем она чувствовала себя всё раскованнее и веселей. Попивая четвёртый стакан, её уже мучило желание пойти потанцевать, хотя обычно она этого не любила. — Эй-ей, — предупреждающе воскликнула, подошедшая Джинни, — ты бы так не налегала. — А что такого? — непонимающе спросила Гермиона. — Это же сок с Огневиски, — пояснила подруга, удивлëнная еë вопросом. — Что? Почему ты не сказала? Он же там не чувствуется... почти, — удивление сменилось лёгким упрёком в её голосе. — Это из-за особого заклинания, — ответила она чуть растерянно, — Я думала, ты догадаешься, когда алкоголь подействует, — добавила она виноватым тоном, словно оправдываясь. — Ладно, — с улыбкой произнесла Гермиона. Она не могла злиться на лучшую подругу из-за такой мелочи, к тому же она не специально. Да и благодаря этому она и вправду веселится. Ведь зная о содержимом никогда бы столько не выпила. Танцуя среди толпы, Грейнджер краем глаза заметила Рона, который прижимал к себе какую-то девку в пошлом костюме. Все замерло, улыбка медленно исчезла. Весь запал в один миг пропал. Они недавно сильно поссорились. Были оскорбления и крики. Всё из-за столкновения характеров и целей. В голове звучал его голос "Я быстро найду себе другую". И ведь нашёл, а она так и пришла на вечеринку без пары. Со злости и обиды Гермиона залпом выпила ещё один стакан Огневиски. Возможно, такая эмоциональность вызвана алкоголем. Но сейчас сознание девушки словно затянуло дымкой, она не могла ни думать, ни анализировать. И не хотела. Как и не желала находиться в этом душном помещении, где орёт музыка и... Видно этих двоих, которые едва соблюдают правила приличия во время своего танца. Если это вообще можно было так назвать. Она убежала с вечеринки на свежий воздух. Но этого было мало. Поглощëнная гневом и обидой, девушка просто шла вперёд, не замечая ничего вокруг. Так она перешла границу Запретного леса. И только в один миг, оглянувшись по сторонам, Гермиона увидела лишь гигантские тысячелетние деревья и лёгкий туман. Сознание наконец прояснилось. И мысль ударила в голову — она потерялась. Постепенно ночная прохлада окутывала тело. От обычной кромешной темноты этого места спасало лишь то, что сегодня полнолуние, но лунного света всё равно не хватало, чтобы выбраться. Со всех сторон всё было одинаковым, ни одного намёка на то, где находится замок. — Чëрт, — прошептала Гермиона и покрепче сжала палочку перед собой, — Люмос. Пройдя пару шагов в неизвестном направлении, за спиной послышался шорох. Резко обернувшись, она никого не увидела. Мурашки пробежали по спине холодной волной. Вновь шум и вновь никого. Затем снова. Паника начала нарастать, дыхание участилось, и в полной тишине ночного леса девушка отчётливо слышала, как с каждой секундой сердце бьётся всё быстрее. А тихий шорох был словно раскат грома. Это мог быть кто угодно. Всë тело было напряжено и натянуто как струна, готовая в любой момент порваться. Боковым зрением Гермиона успела заметить чей-то силуэт, который тут же исчез во тьме. Кажется, это был человек. Но как он мог двигаться с такой скоростью? Это невозможно. Гриффиндорка хотела убежать оттуда. Только куда? Он повсюду. У девушки было отчётливое ощущение, что её окружили. Она в ловушке... Оборачиваясь вокруг, она заметила, что неизвестный остановился в нескольких метрах от неё. Гермиона инстинктивно попятилась назад, пока не уткнулась спиной в огромное, как и все в этом лесу, дерево. Ученица Хогвартса держала палочку наготове, чтобы атаковать. Но он оказался рядом в одно мгновение. Прижал её руки к дереву, фиксируя над головой. Всё произошло слишком быстро, слишком неожиданно. Она и вздохнуть не успела, как оказалась обездвижена. Но палочка была ещё в руках. — Люмос Максима, — быстро произнесла Грейнджер дрожащим голосом. В этот же миг небольшой участок леса озарило ярким светом, который на несколько секунд ослепил. Но стоило ей увидеть, кто перед ней стоит, она неверя своим глазам прошептала: — Малфой? — он выглядел иначе. И так светлая кожа стала ещë белее, почти как снег. Тёмные синяки под глазами, будто слизеринец не спал несколько суток. Но самое главное и самое пугающее — глаза... Некогда серые, как грозное небо, сейчас были красными, как кровь. — О Мерлин... Что... Почему ты... — Гермиона не могла сформулировать простое предложение, язык не слушался, такое с ней случалось крайне редко. Она была в замешательстве от увиденного, и рассуждать здраво было крайне трудно. В голове мелькали десятки мыслей, которые никак не могли собраться воедино. — Грейнджер, успокойся, — произнёс он глухо, сдавленным голосом, в котором скользило напряжение. — Что? Ус... Успокойся? — голос дрожал, как и сама девушка. К страху добавилась паника. Она не понимала происходящего. Гермиона всегда славилась своим умом, поэтому попыталась найти разумное объяснение, вот только в голову ничего не приходило. Именно по этой причине она собрала остатки самообладания и посмотрела на него, сказав, — Объясни... хоть что-нибудь. — А у самой нет предположений? Ты же у нас такая умная, — произнёс он холодно, но с долей издёвки, за которой скрывал раздражение. Догадка у неё была лишь одна, самая явная — насчёт глаз. Только она казалась настолько глупой и безумной, что Гермиона около минуты не решалась её произнести. Но тишина начала давить, и неуверенное предположение всë же сорвалось с губ: — Ты стал... вампиром? — Браво, десять очков Гриффиндору, — прокомментировал он отстранённо, но каждый звук был пропитан колкостью, которая начинала раздражать. Она ничего не понимает. Всё вокруг вызывает страх. Он держит её в оковах своей железной хватки. При этом ведёт себя так, будто они просто столкнулись в коридоре. И раз так, она попробует отбросить свои волнение и страх на второй план. В этом, как ни странно, помогал алкоголь, что ещё влиял на неё. Грейнджер не понимала, что за бред. Ведь была уверена, что в ответ на её глупую мысль, он рассмеëтся или же ответит, что-то вроде "Нет, ты что свихнулась?" — Но как? Я же видела тебя вчера, ты выглядел... нормально. Не отвечая на вопрос, он резко перевёл взгляд на её шею. Она почувствовала, как хватка на руках усилилась. — Ты не представляешь, какие усилия я прилагаю сейчас, чтобы не впиться зубами в твою прекрасную шейку, — после этих слов Малфой обнажил клыки и издал тихое, словно животное, шипение. У него были самые настоящие клыки, как у реальных вампиров, которые убивают и пьют кровь, всë тело вновь похолодело от ужаса. — Это какой дурой надо быть, чтобы пойти в Запретный лес ночью, одной? — гневно сказал он, делая акцент на последних двух словах. Она стояла и молчала, ведь ответить было нечего. Гермиона понимала, насколько глупо поступила, если бы не Рон и этот чёртов огневиски... Теперь из-за этого её жизнь под угрозой. Потрясающе! Пережила войну, но погибла в лесу, из-за того что не умеет пить. — Ты убьёшь меня? — с опаской спросила она, смотря в его кроваво алые глаза. Только это сейчас было важно. — Я же сказал, что сдерживаюсь... Пока что... Ты мне лучше скажи, зачем пошла в запретный лес, захотелось острых ощущений? — он старался держаться отстранённо, но раздражение просвечивало, а последние слова прозвучали особенно колко. Гермиона решила ответить честно, к тому же, какой сейчас смысл врать: — Я немного выпила... ну, может, не немного. А потом увидела, как Рон целует какую-то дев... — Можешь не продолжать и так всё понятно, не хочу слушать слезливых историй о Уизли — перебил её слизеринец. Не думал он, что Грейнджер может так глупо себя вести из-за парня. — Малфой, почему ты просто не отпустишь меня, если не собираешься убивать? — задала она логичный для себя вопрос. Но, видимо, не для него. — Грейнджер, — злобно начал он, словно она не понимала элементарных вещей, — поверь, если я тебя отпущу, из леса ты живой не выйдешь. Держа тебя, я хоть как-то себя контролирую... И разговоры, они помогают меньше думать о твоей крови. Сразу же после его слов девушка поняла, что если разговоры помогают ему сдерживаться, значит от них зависит её жизнь. Поэтому мгновенно задала вопрос, первый, что пришёл в голову: — Значит, ты не хочешь меня убивать? — Нет, я хочу кровь. Ужасно хочу, это чувство внутри мучает, пытает меня. Представь, что ты несколько часов ходила по пустыне, а потом увидела сосуд с водой. Это жажда невыносима, — в голосе чувствовалось мучение. Метафору она уловила, и заодно поняла, насколько ему сейчас плохо. И тем хуже ей. Но надо сосредоточиться на разговорах. Гермиона заставляла себя думать. Какой ещё вопрос задать? — Как ты стал вампиром? — осторожно спросила гриффиндорка, не совсем уверенная в том, что он расскажет. Но если ответит, то будет больше тем для разговоров. Разговоров, которые отвлекают его от мыслей о её крови. Его взгляд поменялся, стал более пустым, он будто смотрел сквозь неё. Несколько минут они провели в молчании, пока Малфой что-то обдумывал. Но потом, опустив взгляд и тяжело вздохнув, парень начал: — Около года назад, ещё во времена войны, меня и ещё нескольких Пожирателей отправили на задание. Нам надо было проверить местность, и мы разошлись в разные стороны. Была ночь, в лесу довольно темно. Внезапно кто-то появляется и бросает в меня заклинание, конечно, я успел быстро среагировать и отбил его. Тогда он побежал вглубь леса, ну а я, идиот, погнался за ним, — на этом моменте слизеринец сделал паузу, ему неприятны дальнейшие события, он тысячи раз проклинал это чëртово задание, — какое-то время я преследовал его, но потом он пропал из виду. Я подумал, что он смог сбежать. Но нет, — парень мрачно усмехнулся, — я услышал неизвестное мне проклятье и почувствовал резкую боль в спине, которая потом распространились по всему телу. Ощущение, будто по венам начала течь не кровь, а лава. Огонь охватил тело. Лица того ублюдка я так и не увидел. Я отключился. Не знаю на сколько, но когда пришёл в себя было ещё темно. Тогда я впервые почувствовал эту жажду. Она была невыносима и я не понимал, что со мной происходит, внутри бушевала ярость. При этом я чувствовал, что появились какие-то новые неизвестные мне силы... Со злости я с лёгкостью повалил дерево, а потом обнаружил сверхскорость. У меня появились суперспособности, как в этих дурацких магловских фильмах... Всё это время она внимательно слушала его и не решалась перебивать. Но сейчас Грейнджер была настолько удивлена сказанному, что просто не смогла сдержаться. И вопрос слетел с губ: — Подожди, ты что смотрел магловские фильмы? — в её голосе прозвучало удивление и неверие. — То есть, тебя больше всего удивило именно это? — с иронией поинтересовался он, приподнимая одну бровь. — Учитывая твоë отношение к маглам — да. Ты же всегда презирал их и всё, что с ними связано. На её слова он закатил глаза, девушку всегда раздражало это. Малфой довольно часто так делал, разговаривая... хотя, точнее — ругаясь с ней. И будь они в другой ситуации, она, возможно, бы сказала что-нибудь язвительное на его действия. Но не сейчас, когда еë прижал к дереву вампир, в тëмном лесу, где кроме них никого нет. Конечно, сейчас Малфой выглядит относительно нормально. Но мало ли какое слово может пробудить монстра. Только вот держать язык за зубами может быть сложно после Огневиски. — Ну во-первых, с того времени многое поменялось, вот вспомни, когда я последний раз называл тебя "грязнокровка", — Малфой старался произнести всё ровным тоном, но на последнем слове его голос дрогнул, и он произнёс его чуть быстрее и неувереннее, чем собирался. Гермиона не обратила на это внимания, так как погрузилась в воспоминания и кое-что поняла. Последний раз он оскорблял её очень давно, ещё до войны, а после ни разу, в этот момент недоумение на её лице сменилось пониманием. — Ладно, а во-вторых? — А во-вторых, когда это случилось, я начал искать информацию везде, где только мог. Перечитал десятки книг, историй... Я искал и в магическом, и в магловском мире, не находя ничего стоящего, — Малфой покачал головой, — самое важное я понял сам, за год, — девушка с интересом ждала продолжения его рассказа, и он это прекрасно видел, — после превращения, кроме суперсил, обостряются зрение, слух, рефлексы... И это происходит только в полнолуние, — после этих слов всё встало на свои места, вот почему в другие дни он выглядит нормально, Гермиона хотела задать вопрос, но не успела, так как Малфой продолжил, — поэтому сейчас я внимательно слежу за фазами луны. — А как происходит это... превращение? — Как только луна появляется на небе, всё начинается, и длится до рассвета. Этого невозможно избежать или как-то контролировать. Я пытался, — последние слова он произнёс с обречённостью в голосе. — Сначала резкий жар распространяется по телу, не такой сильный как в первый раз, но приятного в этом мало. Потом боль от выросших клыков. Затем появляется чувство жажды и невообразимой силы... — А кто-нибудь знает, ну, об этом? — осторожно поинтересовалась она. — Только Блейз. Именно он тогда нашёл мою палочку в лесу, а потом на рассвете и меня. Я... валялся где-то посреди леса, — он ответил с заминкой, будто что-то решил скрыть. Гермиона не стала заострять на этом внимание, пока что... — А как ты скрывался всё это время? — Дома, я ночью просто аппарировал в лес. Здесь ухожу сюда, Блейз прикрывает перед однокурсниками и професорами, — он говорил ровно, будто о чём-то привычном, но затем внезапно усмехнулся, — кстати, довольно правдоподобно. Её мучал вопрос, который Гермиона боялась задать больше всего, и ей что-то подсказывало, что та заминка была связана с этим. Он волновал, но она боялась его реакции. И стоит ли вообще лишний раз упоминать слово "кровь"? — Грейнджер, не молчи, — произнёс он, видимо, борясь с жаждой. И это было толчком, она резко протороторила, почти шёпотом: — Ты пробовал кровь? Чуткий вампирский слух уловил каждый звук. — Да. Она нервно сглотнула. Прерывисто вздохнув, задала ещё один вопрос: — И убивал? — Да, — нехотя ответил он. Ответ ударил током, угроза будто стала реальней после его слов. И в её глазах был немой вопрос. Драко видел его так чётко, что ей не пришлось произносить его. — В ту первую ночь всё было как в тумане. Помню, что выбрался в магловский парк и там увидел парня. Одного. Я набросился на него и... Я помню, что выпил всю кровь, в тот момент я испытал невероятное наслаждение, — в последнем слове она услышала, что он осуждает себя за то, испытанное чувство, — это было перед рассветом. После я будто проснулся, и это было отвратительно. Лицо в крови, во рту железный привкус, всё тело ломит. Хорошо, что рядом было озеро, вода помогла избавиться от крови, но не от... трупа... То, что Малфой рассказывал, было ужасно и должно пугать. Но в его голосе было слышно, что он сам ненавидел себя в эти моменты. В её голову пришла мысль, вообще она их намеренно генерировала в голове, чтобы продолжать разговор. — А что с тем парнем? Если он был обескровлен, то... — в её голосе звучал вопрос. Намек на то, что это выглядело бы подозрительно. — Я был без палочки непонятно где, просто сидел у дерева. Мерзкое чувсто беспомощности, плюс после обратного превращения чувствуешь себя как после пьянки на утро. Там меня Блейз и нашёл. Я ему до сих пор благодарен. Прежде, чем заваливать меня вопросами, он замёл следы. — Это был единственный случай? — Нет, — честно ответил он, — я старался держаться подальше от людных мест, но есть те идиоты, которым не терпится пойти в какую-то глушь, — с раздражением сказал он, и после, с иронией, добавил, — да, Грейнджер? Она пропустила колкость мимо ушей. — И скольких ты в итоге... убил? — голос дрогнул, хоть говорить на эту тему стало проще, но это не отменяло ужаса тех... случаев. — Одного. Этот ответ звучал как враньё. Но с другой стороны, зачем врать? На её лице отражалось непонимание и сомнение. — Одного, — уверенно повторил он. — В другие разы, не было того тумана, когда не можешь себя контролировать. Это было уже спустя несколько месяцев после превращения. Я мог остановиться, потом просто использовал заклинание на... этих людях. Их было не так много, — последняя фраза, будто оправдание. — А почему ты не сделал то же самое со мной? — спросила она с подозрением, пытаясь понять. И вдруг её будто током ударило. А может, он об этом не подумал? И она подала ему идею? — Грейнджер, каждый раз я рисковал, это во-первых. А во-вторых, если ученицу Хогвартса найдут около Запретного леса с укусом на шее и ничего не помнящую о прошлой ночи — начнутся подозрения. Меня могут раскрыть, — он говорил сдержанно, но проскальзывало раздражение. Эти слова принесли облегчение. Он точно не станет этого делать. Именно в этот момент, физический дискомфорт вышел на первый план. Её руки уже затекли от поднятого и неподвижного состояния. — Может, отпустишь руки, я не буду убегать. — Не могу, мне так легче сдерживаться. Мысль о том, чтобы стоять тут с ним в такой позе до рассвета, выводила из себя. Она устала чувствовать себя в оковах. И, возможно, алкоголь толкал к таким необдуманным поступкам, но... — А если ты до сих пор не впился в мою шею, значит, ты контролируешь себя, — начала она логическую цепочку, рассуждающим тоном, — и, судя по всему, хорошо контролируешь... — К чему ты клонишь? — Может, попробуем? Память стирать не надо, про укус вопросов не будет, я же буду знать, откуда он. Эти слова для него были как знак к атаке. Но он держался. Внешне спокоен и холоден. Но внутри его разрывало и трясло. — Это может быть опасно, — произнес он с хрипотцой, предупреждая и пытаясь отговорить. Хоть и сам желал обратного. — Если ты до сих пор держишься — это хороший знак, — ответила она, старясь говорить об этом как о чем-то будничном, хотя слабая тревога слышалась, — Давай, — эти слова, словно сорвали цепь, он уже не мог сдержаться. Малфой отпустил её руки. Она медленно их опустила и начала разминать. Одна его ладонь переместилась на талию девушки, придерживая. А вторая поднялась к плечу. Драко нежным касанием, проходя холодными пальцами по гладкой коже, убрал пряди волнистых волос, открывая доступ к шее. Она издала прерывистый вздох, по месту, где прошлись его пальцы бежали мурашки. И вовсе не от предстоящего укуса. Гермиона, словно, инстинктивно откинула голову вбок, и приготовилась. Его дыхание обожгло кожу, губы мягко дотронулись. В предвкушении и волнении сердце девушки забилось быстрее. Она одновременно и боялась, и ждала. Один миг — и резкая, но терпимая боль, как от маленьких кинжалов, пронзила шею. Гермиона чувствовала это, чувствовала его клыки, как они пронзали нежную кожу. При этом его губы и язык, будто в поцелуе, ласкали шею, он словно пытался отвлечь, принося удовольствие. И эти два чувства начали сливаться, превращаясь в пытку. Болезненное наслаждение плескалось в теле. Внезапно всё усилилось, и с губ слител тихий стон. Она не ожидала, что это будет так. Драко лизнул место укуса, боль ушла, остался лишь лёгкий дискомфорт, словно от царапины, и прошептал возле уха: — Стонешь от укуса? — Это… от боли, — пробормотала она, пытаясь придать голосу сдержанность, в попытке отвлечься от его сильного тела, прижимающего её к дереву, Гермиона тихо пробормотала, — ты мне там не всю кровь выпил? — Всего два глотка, выживешь. Кстати, укус я заживил, — сказал он спокойно, подчёркивая, что полностью контролирует ситуацию. Его ладонь с талии скользнула вниз, по бедру к подолу её наряда. Он медленно, дразнящими движениями вёл по внутренней стороне бедра, заставляя завязываться узел внизу живота. Добравшись до кружева, его пальцы скользнули по ластовице. Полустон сорвался с губ, а глаза прикрылись. — Уже мокрая, это тоже от боли? Или от меня? — произнёс тихо, медленно, с хищной ухмылкой. Она промолчала, и он начал двигать пальцами по клитору и половым губам, пока что через трусики. — Отвечай, — резким властным тоном сказал Драко. И в этот момент девушка почувствовала, что-то в нём изменилось. Голос, жесты. До этого был вампир, который вызывал страх. Но сейчас она ощущала мужчину, который хочет подчинить. — Отвечай, кто заставил тебя течь? — потребовал он стальным тоном и остановил движения, но пальцы не убрал. Ей ужасно хотелось вновь почувствовать его. Жар между ног буквально просил переступить через стыд. — Ты, — этого тихого выдоха хватило. Он продолжил эти восхитительные движения, проникая под ткань. Его прохладные пальцы коснулись голой кожи в самом чувствительном месте. Этот контраст, эти ласки сводили с ума. Словно лёд на раскалённой коже. Он вернул губы на её шею, но уже не для укуса. Его губы и язык ласкали кожу от ключиц до линии скул поцелуями. Ладонь двинулась ниже, и он ввёл сразу два пальца, вызывая протяжный стон. Большим, продолжая ласкать клитор, вызывая ещё один прерывистый стон. — Тише, — предупреждающе сказал Малфой, — ты же не хочешь привлечь внимание кого-то опаснее меня? После его слов она старалась сдерживаться, но это стоило огромных усилий. Гермионе никогда не доставляла столько удовольствия прилюдия. До этого у неё был только Рон, и он не уделял этому столько времени, стремясь побыстрее перейти к делу. Но Малфой. Его пальцы между ног, ладонь, что массировала грудь, и губы на шее медленно приближали к грани. И, кажется, Драко, почувствовав ее скорый оргазм, остановился. — Ты кончишь только на моём члене, и только тогда, когда я скажу. Поняла? — прозвучало, словно приказ, но он ждал, пока она подтвердит. — Да, — другого ответа просто не существовало, этот тон призывал её подчиняться, терять контроль. Малфой отстранился, но в следующий миг, словно пушинку, подхватил её под бёдра, вынуждая обхватить его ногами. И, удерживая лишь одной рукой, прижал к дереву. Затем он звякнул пряжкой и освободил до предела напряжённый член. Ей хотелось увидеть его, но положение и темнота не позволяли этого. Предвкушение прошлось по телу. Отодвинув мокрое бельё, он начал, намеренно медленно вводить его. Она сдерживала стон, позволяя себе лишь тихие вздохи. Оказавшись полностью внутри, слизеринец не сдержал глухого выдоха облегчения, ощущая, насколько в ней тесно. Грейнджер не смогла увидеть, но сейчас чувствовала, какой он большой, чувствовала, как она обхватывает каждый миллиметр его толстого длинного члена. Он не двигался. Только снова обездвижил руки, соединяя их над головой. Его действия были уверенными, Драко всеми способами старался держать над ней контроль, власть. И это возбуждало. Он всё ещё не двигался. Её попытки найти хоть какое-то трение, оказались безуспешными в той позе, что он её заключил. Она услышала, как Малфой усмехнулся в ответ на её ерзания. — Проси, — сказал он тоном, словно добился чего хотел. Огонь, что горел между ног, убивал и долю сомнения. — Пожалуйста... — еë голос дрогнул. — Пожалуйста, что? — произнес он низко, требовательно. — Двигайся... трахни меня. Драко усмехнулся, наклоняясь ближе: — Моя послушная девочка просит члена. Вместе с этими словами он начал двигаться. Малфой сразу перешёл на быстрый темп, вбиваясь в её тело резкими толчками. — Боже! А-а-а, — громкие стоны сорвались с губ. — Чëрт, Грейнджер, если будешь так громко стонать, мне придётся чем-то заткнуть твой громкий ротик, — почти рыча, с тяжёлым дыханием произнёс парень. — Сам виноват, — ответила она, не скрывая улыбки. Он усмехнулся. И его губы, такие же прохладные, как и пальцы, поцеловали её. В поцелуе девушка почувствовала лёгкий железный привкус, но он не отторгал, даже наоборот. Как же Малфой хорошо целуется. После этой мысли его движения ускорились. Гермиона выгнулась дугой, вскинула голову, отрываясь от губ слизеринца в коротком стоне. — Я же сказал тише, — услышала возле уха Грейнджер, — похоже, все-таки придётся заткнуть твой прекрасный ротик... Драко опустил её на землю, чтобы стянуть кружево с бёдер. Сильными руками развернул к себе спиной и надавил на поясницу, вынуждая прогнуться, прижимая к коре дерева. Он всё делал быстро и легко, используя свои способности, но при этом в его движениях не было ни капли грубости — лишь уверенность действий. Одной рукой парень огладил ягодицы, задирая платье. А вторая оказалась около её рта, большим пальцем он провёл по нижней губе со словами: — Будь хорошей девочкой, открой ротик, — она послушалась, и в этот момент у неё во рту оказались её же скомканные трусики. Она почувствовала во рту привкус своей смазки, которой было испачкано бельё. Для неё это было ужасно грязно и одновременно с этим возбуждающе. Пройдясь ладонью по подбородку, шее, ключицам, он наконец-то добрался до груди, массируя и сжимая её до сладостной боли. Он, как искусный музыкант, играл с её телом. Именно в этот момент Драко резко вошёл в неё, сразу на всю длину, но она была готова его принять, ещё разгорячëнная от прошлого раза. Сейчас его толчки были гораздо грубее и глубже. Гермиона упиралась ладоняии о кору дерева. И если бы не рука Драко, что распалагалась на талии и груди, на которой Гермиона почти что лежала. Она бы, скорее всего упала, не удержавшись на подкашивающихся ногах. Вторая рука опустилась на клитор, и пальцы начали двигаться. Двигаться с вампирской скоростью. Её глаза расширились от внезапной волны наслаждения. Это было похоже на максимальную скорость вибратора. Эта двойная стимуляция сильнее завязывала узел, и тело молило о разрядке. Сейчас она была благодарна за этот импровизированный кляп, который заглушил громкий стон, превращая его в жалобное мычание. Движения его члена заставляли удовольствие внутри нарастать. Она была на грани. Почти. — Кончи для меня, — произнёс он приказ, тем самым властным тоном. Эти слова столкнули ее с обрыва. Гермиона рассыпалась на тысячи осколков, подхваченная волной удовольствия. Движения Малфоя стали хаотичнее, он терял контроль, чувствуя, как она сжимает его своими стенками. Его дыхание стало рваным. В один миг наслаждение накрыло и его. С тихим глухим стоном Драко излился в неё горячим потоком спермы. Её ноги были ватными, и держала её на весу лишь сильная рука Малфоя. Он поднял её тело и спиной прижал к себе, оставляя нежный поцелуй на шее, прошептав: — Ты прекрасна, — неожиданно мягко и ласково для того, каким он был минуту назад. От этих слов она ещё больше расплылась в улыбке. И ей подумалось: он лучше всего, что было до. Но ему она этого не скажет, по крайней мере, не в этот раз. Парень аккуратно опустил её на землю и сел рядом. Гермиона была обессилена, но всё тело было полностью расслабленным, и она ещё ощущала остатки недавнего оргазма. Дыхание до сих пор было неровным. Гриффиндорка почувствовала на себе его пристальный взгляд и с улыбкой, не улыбаться сейчас она просто не могла, спросила: — Что? — Знаешь, я только сейчас разглядел — симпатичный наряд, — ответил он, проходясь по ней взглядом. — Ну да, до этого ты был занят другими... делами, — многозначительно произнесла девушка. — А это костюм кого? — с интересом спросил Малфой. На этот вопрос Гермиона издала громкий смешок, вспомнив: — Не поверишь, вампира... — проведя языком по верхнему ряду зубов, она с досадой произнесла, — только вот клыки забыла. Его губы растянулись в улыбке, и прозвучал низкий смех. — Ну что ж, тогда, готова ко второму раунду, моя вампирша? — сказал он, нежно проведя большим пальцем по линии скулы. Видя блеск в глазах и улыбку на губах, Драко уже знал её ответ. Но она ответила иначе, чем он мог ожидать. — Опять будешь мою кровь пить? — игриво произнесла Грейнджер, приподнимая бровь. — Как пойдёт...