Биолюминесцентная любовь

      Все мы слышали истории о сильном Человечестве. Ну вы знаете, эти россказни о простых парнях, которые меняют судьбы Галактики, проявляя свои лучшие качества и смекалку. Ну а заодно заставляют представителей других (как правило гораздо более древних и, что греха таить, могущественных) рас считаться с людьми. Наивная, пропагандистская чушь, написанная ксенофобными писаками по заказу тупых политиков, которым просто нужно отчитаться о повышении патриотизма и гражданской сознательности.       На деле же всё обстоит совершенно иначе. Ну то есть как — человечество в целом, конечно, пытается бряцать оружием и, пафосно надувая щёки, заявлять о собственной исключительность. Но вся эта бравада — надутый мыльный пузырь, готовый лопнуть от легчайшего щелбана. И все это понимают. Космофлот, которым мы так напоказ гордимся, на самом деле тяжёл и неповоротлив. Едва способен справляться с текущими задачами, не говоря уже о полномасштабных операциях, если, не приведи Вселенная, случится масштабная война. Уж поверьте старому писаке, который двадцать лет отпахал в правительственном информационном агентстве, и сделал десятки агитационных репортажей о бравых героях, бороздящих космические просторы и защищающих наши рубежи от враждебных пришельцев. Я видел всю эту кухню изнутри и с уверенностью скажу — красивый фасад лишь ширма, прикрывающая преступную некомпетентность и коррупцию. Случись что и нам надерут задницу даже ксири. Не говоря об остальных.       Сильное человечество — это искусственно созданный миф. Люди слабы. И как вид, и по одиночке. Мы слабы физически (по сравнению с представителями большинства других рас уж точно) и хрупки морально. Легко поддаёмся даже собственным порокам.       Одна моя работа чего стоит. После ухода в отставку я занимаюсь освещением вопроса, который во все времена человеческой истории — вызывал ажиотаж. И приносил больше всего прибыли тем, кто занимался его освещением. Секс. А точнее — ксенофилия.       Помню, как наивные ученые XXI века с пеной у рта доказывали, что между человеком и представителем инопланетного вида не может быть сексуальный отношений. Что столь далёкие эволюционно существа несовместимы и бла-бла-бла. Вот только когда все эти, безусловно имеющие место трудности, останавливали человеческих самцов от засовывания полового органа в любые доступные отверстия. А они есть практически у всех живых существ. Надо же чем-то есть, выделять и рожать. Делящиеся митозом гигантские студни поглощающие питательные вещества всей поверхностью тела не в счет. Хотя… учитывая их способность формировать ложноножки любой формы их тоже вполне можно приспособить к сексу. Но уже с человеческими женщинами, которые тоже горазды засовывать в себя различные придатки. Нет члена или не подходит по форме — язык хоботок, да мало ли что ещё у них бывает?       Моё издание занимается освещением межвидовых пар. В плане отношений естественно. Весь цензуированный контент можно найти на специализированных сайтах. Начальник платит межвидовым парочкам, готовым рассказать о своей великой любви, сломавшей границы видов, а я беру у них интервью. Делаю фото. И, за дополнительную плату, снимаю их постельные игрища. Если они, конечно, готовы пойти на столь смелый шаг. Хотя мало кто отказывается. Принципы уходят на задний план когда нужны средства к существованию. А маргинальным личностям, не способным найти пару в пределах своего вида они всегда нужны.       Дойдя до конца странно закруглённого коридора, напоминающего разрезанную пополам трубу, прикладываю имплантированный в запястье нейро-чип к панели сканера. Прибор оживает с мелодичным чириканьем, озаряя полумрак мутным-зелёным светом. Запястье охватывает холодок разливающегося по коже металла. Умный сплав мгновенно затвердевая, образуя тонкий серо-черный браслет — пропуск на вечеринку. Инопланетяне. У них прямо-таки нездоровая страсть к внешним эффектам. Но кто я такой, чтобы их судить?       Часть стены передо мной растворяется, открывая дальнейший путь. Вхожу, пересекая черту, обозначенную листом всё того же фосфористого света. Просторное помещение, или даже лучше сказать зала, напоминает подземный грот. Сырой, душный и сумрачный. Его стены и потолок сложены из блоков, гнетущей тяжестью нависающих над головой. Их материал имитирует вулканический камень, правдоподобно воспроизводя его пористую структуру и тяжёлый серый оттенок. Искусная имитация. И дорогая.       Воздух в зале настолько сырой, что сорвавшее с губ дыхание мгновенно становится паром. Системы климат-контроля работают в полную силу, нагнетая температуру. Что не удивительно. Всё же ксирилийцы (или просто ксири) — раса амфибии, происходящих с планеты, страдающей от парникового эффекта. Привычные к жаре и вечным сумеркам они избегают яркого света, а потому их апартаменты не столько освещены, сколько подсвечены расползающимися по стенам и полу струйками огоньков. Крохотные, они наливаются светом, когда прикасаешься или подходишь к ним. Атмосфера праздника. Всё же у наших культур есть что-то общее.       Камера, имплантированной в мой левый глаз, сообщает о коррекции, приспосабливаясь к недостатку освещения. Журналист без глазного импланта — не журналист — шутят у нас в агентстве. Но эта штука и правда удобная. Не надо везде носиться с гудящим, свистящим и пердящим дроном или, не приведи Вселенная, таскать в руках камеру. Ходи, смотри, а умная техника снимет то, на что направлен твой взгляд. Только включать вовремя не забывай. Применительно же к моей работе есть дополнительный плюс — парочкам, которых я снимаю, проще раскрепоститься, когда на них направлен взгляд, а не бездушный объектив видеокамеры.       Продвигаясь вглубь, коротко поглядываю на других гостей, рассредоточившихся по залу и жадно обсуждавших будущий ритуал. Высокие, стройные, человекоподобные. Их вытянутые, гибкие тела покрыты маслянистой кожей тёмно-серого, почти чёрного цвета. Длинные, тонкие руки оканчиваются четырёхпалыми кистями с тремя перепончатыми пальцами, противопоставленными одному большому. Мясистые хвосты свешиваются до коленей, напоминая скорее рудименты, чем функциональные конечности. Помимо этого у самок на бёдрах есть ещё и четыре пары щупальцев, предназначенных для захвата и фиксации партнёра во время брачного ритуала.       Все эти подробности можно рассмотреть без труда. Большинство ксири если и носят одежду, то лишь для того, чтобы подчеркнуть свои естественные черты, а не скрыть их. Скромность этим созданиям чужда. Как, впрочем, и умеренность. Тела попадающихся мне на пути созданий богато украшены драгоценными металлами и камнями. Серьги, цепочки, браслеты и медальоны — всё это искрится и переливается в полутьме. Волосы, заплетённые в сложные причёски, и от природы имеющие глубокий чёрный цвет, у многих выкрашены в кислотно-яркие тона. Забавно, но мне ксири напоминают саламандр, эволюционировавших в гуманоидную форму.       Появление человека на столь важном празднестве вызывает удивление. Я то и дело вижу как они замирают, глядя на меня чуть светящимися, зеленоватыми глазами. Не нравится? Придётся потерпеть. Я имею полное право здесь находиться и браслет на моём запястье — тому подтверждение. Находясь на чужой территории права лучше лишний раз не качать. Но и тушеваться не стоит.       Иду дальше, разглядывая причуды пестрящего роскошью интерьера. Зал оформлен в холодных, голубовато-зелёных тонах. По полу раскиданы мягкие подушки, а на низких столиках расставлены полированные блюда с не знакомыми (и наверняка ядовитыми для человека) фруктами. Ненавязчивый аромат экзотических деликатесов приятно щекочет ноздри сглаживая общую мрачность и, одновременно, напоминая что я ни хрена не знаю, ни о представителя этой загадочной расы, ни о том, для чего они собрались.       Точнее как, цель моего визита определена — заснять ритуал зачатия межрасовой пары. Но как всё это будет происходить я без понятия. Ксири довольно скрытная раса. Даром что владеют зачатками ментальных способностей. Псионики, обычно более открыты, но на этих серокожих амфибиях природа явно дала сбой, создав осторожную и весьма недоверчивую расу. То, что мне — журналисту — позволили присутствовать здесь, свидетельствует о намечающемся потеплении между нашими видами. Похоже руководство ксири смирилось с присутствием людей в этой части космоса и решило популяризировать свою культуру через наш интерес к сексу.       Иначе с чего бы им приглашать человека заснять их брачные ритуалы, к которым ксири вроде как относятся очень серьёзно?       Заняв место на одной из подушек, коротко киваю расположившейся рядом ксирилийке, получая в ответ такой же отстранённый кивок. Всё её внимание сосредоточено на круглой платформе, вылетающей из-под пола в центре зала. На ней стоят двое — мужчина и женщина. Человек и ксирилийка. Оба обнажены и купаются в лучах льющегося с потолка света, позволяя собравшимся рассмотреть себя. Он — ничем непримечательный, хотя и неплохо сложенный парень. Невысокий, но подтянутый, с короткими рыжими волосами. Смущается, судя по напряжённой позе, но держится, не пытаясь прикрыть пах рукой. Типичный ксенофил. Ничего интересного.       А вот его спутница достойна уже более пристального внимания. Это стройное и обнажённое созданий с кожей цвета обсидиана, коротким хвостом и щупальцами царит на сцене, вскидывая руку под оглушительный лай голосов. Сородичи вопят, скандируя: Вис’эра! Приветствуют её. Восхищаются ею. Почти боготворят её. И их можно понять — девчонка самая настоящая красавица. Её миниатюрная фигура поражает сочетанием объёмной груди, противостоящей гравитации без всякого провисания, почти невозможно узкой талии и широких бёдер. Под тёмно-серой кожей, покрытой биолюминесцентными точками, обозначаются рельефные мускулы. Осветлённые волосы, выкрашенные в неоново-розовый (тоже мне, альтушка от мира пришельцев) окутывают тело как плащ, скрывая выпирающие по бокам шеи перышки жабр. Лицо же кажется даже слишком человеческим, предполагая гибридное происхождение.       Многие инопланетяне балуются такими вещами. Берут гены у других видов и вводят своему потомству. Зачем? Да кто их разберёт. Может просто из желания посмотреть, что получится. А может обогащают свой генофонд. Эта Вис’эра почти наверняка гибрид. И сошлась с человеком в надежде породить жизнеспособное потомство. Ну или у неё фетиш на людей. Бывает и так. Извращенка.       — Сегодня мы с Питером станем едины пред вами. Мы откроем дорогу нашему будущему потомству! — в тонком, как хрусталь, голосе ксирилийки звучит лихое, музыкальное возбуждение. Заражённая им толпа взрывается одобрительными возгласами, пока Вис’эра обходит своего избранника с видом кошки, наметившей жертву. Её ноги несколько длиннее человеческих и мягко переступают по платформе. Хвост изгибается из стороны в сторону, а щупальца расправляются, как у кальмара во время охоты.       «Хищница» — усмехаюсь я про себя, ощущая тупую боль желания, пульсирующую в паху. Ну что за не профессионализм? Здесь для этого точно не место. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил. Будут потом рассказывать, что человек не может удержать глупый член в штанах. Хотя… кого это сейчас удивит? Стыдно признать, но большинство людей более открыты к сексу с инопланетянками, чем к сексу с представительницами собственного вида. Видимо Человечество окончательно взяло курс на самоустранение.       Так, ладно, не важно. Запись пошла. Осталось добавить хэштэги: #ксенофилия, #ксирилийка_и_землянин, #брачные_ритуалы.       Вис’эра останавливается напротив Питера, глядя ему в лицо проницательными, зелёными глазами. Они представляют собой завораживающий вихрь мерцающих золотых крапин и завитков, свивавшихся в спирали. Член парня вздрагивает, словно не зная, стоит ли ему быть возбуждённым или испуганным, и застывает в полуприподнятом состоянии. Ксирилийка же проводит рукой по его затылку и притягивает для поцелуя. Её губы с жаром прижимаются к его и парень стонет под нежным прикосновением её языка.       Ошеломлённый сладким поцелуем рыжик позволяет Вис’эре завести свои руки за голову и связать свесившимися с потолка металлическими лентами. Обвившись вокруг запястий они затвердевают, превращаясь в жёсткие рычаги. Следом, тем же способом, оказываются зафиксированы и его лодыжки. Питер распят на платформе в виде буквы «Х», неспособный опустить руки или поднять ноги. Даже пошевелить ими. Оковы недостаточно туги, чтобы причинять дискомфорт, но и недостаточно свободными, чтобы он мог двигаться по платформе или прикрыть какую либо часть тела. Кажется, брачные ритуалы ксири куда более агрессивны, чем я думал.       Мысленно добавляю к видео хэштэги: #БДСМ, #доминирующая_самка, #покорный_мужчина и #фемдом. Феминистки оценят.       Вис’эра мурлычет, лаская мои уши словно прикосновение шёлка, а её кожа переливается всеми оттенками жёлтого и зелёного. Возбуждение растекается по стройному телу волнами свечения — от солнечного сплетение к голове и кончикам пальцев. А на животе и под грудью загораются мутные пятна биолюминесценции, свидетельствующие о готовности к спариванию. Уж это-то я знаю.       Питер же отстаёт от партнёрши. Вися посреди зала с широко раскинутыми конечностями, удерживаемыми металлическими лентами ему трудновато просто «расслабиться и получить удовольствие». Да и всеобщее внимание мешает. Я бы не смог вот так, под пристальными взглядами собравшихся. Вот и его член остаётся вялым. Вис’эру это, впрочем, нисколько не беспокоит. Она кладёт руки на грудь парня. Плавно, с любовью скользит ладонями по обнажённой, чуть ли не сияющей в тусклом свете. Проводит пальцами по мускулистым бокам впадинам живота. Очерчивает сложный рельеф торса — всё дальше и дальше вниз. К запретным зонам.       Этого всё ещё недостаточно, поэтому серокожая опускается на колени, вдыхая запах мужского пота и мускуса. Её руки обнимают задницу рыжего, принимаясь разминать ягодицы, пока язык выскальзывает изо рта подобно длинному и гибкому щупальцу. Учитывая, что парень стоит спиной ко мне, я не могу видеть что именно ксирилийка делает, но судя по тому как вздрагивает его тело, она берёт его член в рот. И глубоко. Вот уж правда мастерица минета. Только начала, а в бедолаге уже волна удовольствия зарождается.       — О, Боже… — беспомощно шепчет парень, пока розоволосая жадно облизывает его дружка. И чем сильнее он твердеет, тем яростнее она сосёт, ритмично разминая и царапая ягодицы. Притягивая к себе за бёдра словно в попытке насытиться. Все смешки и перешёптывания, до этого ещё звучавшие в зале, замолкают. В тишине слышаться лишь мокрые звуки движущихся туда-сюда губ и глубокие стоны нарастающего наслаждения. Член парня наверняка уже пульсирует от желания, а яйца горят от боли. Садистка.       И в тот миг, когда он уже почти готов, Вис’эра раздвигает его задницу и просовывает внутрь неё влажный от её собственных соков палец. Какова чертовка, однако. Знает, чего хотят мужчины, и как дать то, что нужно, даже если они боятся этого. Или не знают, что хотят. Питер явно, не ожидающий такого разворота событий вскрикивает. От боли и беспомощного кайфа, охватывающего когда девичий палец безошибочно находит нужное место, завладевая его вторым сердцем. Простатой.       Теперь ему хочется кончить до боли, но прежде, чем Питер успевает обрести сладостное освобождение, серокожая стерва перестаёт сосать. Выпускает член изо рта и встречается с ним взглядом. Предательски невинная улыбка искрится в её огромных золотисто-зелёных глазах, пока пальцы продолжают исследовать мужской анус. И каждое их движение бьёт точно в цель, посылая разряды удовольствия прямо по его отчаянному члену. Дразня Питера всё новыми волнами мучительного желания Висс’эра заставляет его буквально хныкать от бессильной потребности. Рыжий извивается в пределах, позволенных ему железными рычагами и глядя на его мучительно вздрагивающий член я чуть ли не физически ощущаю нереализованное желание страдальца. Забавно.       Его карие глаза широко открыты, но в них нет мысли. Мозг отключился и его обладатель готов на всё, чтобы трахнуть сучку. Прижать к себе её соблазнительно-чуждое тело и ворваться внутрь с силой стискивающего его яйки желания. Вот только сделать добровольный пленник ничего не может. Ленты оставляют его беспомощным. Вынужденным полагаться на её милость.       К счастью для Питера Вис’эра не жестокая. Не слишком во всяком случае. Могла бы ещё долго мучить его непрекращающимся возбуждением, но вместо этого вытаскивает пальцы из его жопы. Не без злонравной медлительности, но всё же останавливает пытку, гибким движением вставая на ноги. Рыжий стонет, то ли разочарованный потерей, то ли возбуждённый тем, как явно не страдающая брезгливостью партнёрша облизывает пальцы, которыми ублажала его. Сосёт их, пристально глядя в его затуманенные глаза.       Сексуально. Если забыть о гигиене. И хотя ксири, в силу особенностей иммунной системы, устойчивы к большинству известных заболеваний, целоваться с этой дамочкой я бы после такого точно не стал. Впрочем, и она к Питеру с поцелуями не лезет. Лишь делает шаг навстречу, становясь вплотную и позволяя потереться набухшим от возбуждения концом о свой живот. Пытать себя.       Ей даже не нужно двигаться. Достаточно просто стоять и смотреть, как человек напрягается, хватаясь за ограничители над головой. Стонет и дёргается, когда ему удаётся потереться о её сладострастное тело. Всякий раз касаясь упругой инопланетной плоти болящий от возбуждения член дёргается, но оказываемого таким образом воздействия недостаточно для достижения разрядки.       Вис’эра позволяет Питеру двигаться так какое-то время, а затем, видимо насладившись его жалкими попытками, поднимает ногу над головой. Внезапное движение грациозно, как у балерины. Гибкая девочка. И раскованная, учитывая что весь зал видит теперь её письку. Весьма инопланетную по структуре. За опухшими, тёмно-серыми створками внешних губ скрываются гибкие лепестки. Их нежная, зеленоватая плоть, щедро пронизанная нервами и капиллярами, сочится зеленоватой, фосфоресцирующей влагой. Странное зрелище, красивое, но одновременно и тревожащее. Почти неприятное. Как будто влагалище вывернулось наизнанку.       «По любому тэг #шок_контент впаяют» — думаю я, наблюдая как «бутон» ксирилийксой женственности медленно раскрывается. Трепещет от переполняющей девушку страсти. Колышется, колеблется ищет… вот кончик мясного «листка» дотрагивается до блестящей от слюны головки члена, жалобно сочащейся предэякулятом. Обводит её по кругу — осторожно, словно огромный лижущий язык. Проходится от кончика к основанию ствола и будто распробовав… я не знаю как это описать. Цветок внизу живота Вис’эры будто взрывается, раскрываясь на всю ширину в короткой судороге. Из его глубины вырывается дюжина «тычинок».       Переполненные энергией они светятся в сумраке, словно гибкие световые палочки для концертов, и кажутся очень… целеустремлёнными. Безошибочно находят член парня и обвиваются вокруг него, втаскивая внутрь «цветка», охватывающего лепестками добычу. От парня я ожидаю крика, или, по крайней мере, громкого стона, но он давится воздухом, задыхаясь. Ни разу не трахался с ксирилийкой, но готов спорить на пиво, что её киска похожа на горячий туннель из капающего шёлка. Складки люминесцентной плоти обвивают так тесно, что полный энтузиазма человек становится беспомощным телом, болтающимся на цепях.       Я думал, ксирилийка сразу приступит к спариванию, но на моё удивление Вис’эра оказывается обладательницей весьма игривого характера. Хихикнув, она затягивает член до самого основания, после чего сразу же выпускает. Буквально выталкивает из себя, движением мышц. По лепесткам сомкнувшегося «бутона» проходит рябь и достоинство моего соотечественника, снова оказывается снаружи. Обильно смазанное светящимися соками. Воздух наверняка кажется парню неприятно холодным после её влажного тепла. Он хнычет, натягивая стальные путы и двигает бёдрами в попытке вновь насадить её на себя. Наивный. Всё ещё думает, что у него есть хоть какой-то контроль.       Щаз! Единственное, что позволяет ему Вис’эра, это прикоснуться кончиком члена к пульсирующим лепесткам. Они гладят его, посасывая подёргивающуюся эрекцию. Дают Питеру ощутить влагу и жар на контрасте с холодным воздухом. Ну а заодно и свою беспомощность. Как он ни пытается пронзить партнёршу своенравным толчком, она всегда уворачивается. Отклоняется так, что внутрь попадает только самый кончик члена. Сводящая с ума игра «только головка». Яйца бедолаги аж потяжелели от скопившейся спермы, но ни капли не выходит наружу. Лишь её светящаяся влага стекает по его ногам, напоминая какая она горячая и сочная там. И как ему нужно оказаться внутри неё. Видимо девчонка живёт по принципу: возбудим, но кончить не дадим.       — Пожалуйста… возьми меня… пожалуйста… — отчаянный и хриплый шёпот разлетается в тишине как свидетельство полной и окончательной капитуляции. Но ксирилийке этого явно недостаточно. Будь она обыкновенной доминанткой, то уже удовольствовалась бы мольбой партнёра. Но я, похоже, поспешил назвать её доброй. Ведь она хочет не просто подчинить Питера, но и сломить.       Игнорируя его нужду и просьбы поторопиться Вис’эра продолжает свою игру, медленно потирая член лепестками. Заставляя жертву отчаянно хотеть большего. Эти несколько минут, тянутся бесконечно. Даже мы, сидящие на удобных подушках, напряжены. Если не сказать большего. Рыжему же время, проведённое в её умелом плену, наверняка кажется вечностью. Он молит, он плачет, он просит, пока мимолётная надежда ускользает от него снова и снова. И только когда несчастному уже кажется, что он никогда уже не испытает восторженной радости погружения в женское тело, Вис’эра втягивает его внутрь своего тела, заставляя кричать.       Стон парня, наконец-то получившего своё, вызывает бурные аплодисменты. Ну или их ксирилийский аналог. Собравшиеся вскакивают со своих мест, вскидывая щупальца. в приветствии. Как могу повторяю за ними, чтобы не выделяться из толпы и не портить праздник. Когда находишься на чужой территории, будь добр уважать принятые здесь нормы приличия.       Вис’эра откидывает голову назад, скаля зубы в озорной улыбке и с её головой что-то происходит. Из скрытых под розовой чёлкой отверстий на лбу вырываются усики. Длинные, фосфоресцирующие, очень похожие на дендриты в причинном месте. Они извиваются, скользя по волосам и взмокшему лбу Питера в поисках аналогичной детали анатомии, видимо, чтобы установить связь. Но находят нечто не менее интересное. Рот парня. Его губы захватывают один из отростков и втягивают внутрь, вызывая у ксирилийки стон.       Уткнувшись лицом в его мокрое от пота плечо она втягивает внешние отростки половых органов, Забирая, заодно, и член партнёра. Обычной женщине было бы нелегко провернуть подобное в такой позе, но гибкая Вис’эра творит со своим телом настоящие чудеса изгибаясь как кобра. Я охреневаю, глядя как его блестящий ствол исчезает у неё между ног, съеденный инопланетной киской.       Ассоциации с гусеницами и хищными цветами здесь весьма к месту. Ведь судя по тому, что я слышал, парень конкретно. Спариваясь ксири всегда переплетаются очень тесно и замирают. Им не нужно совершать фрикции, чтобы достичь оргазма. Их сложно устроенные и в какой-то мере самостоятельные половые органы всё делают сами. Партнёрам остаётся только расслабиться и получать кайф. Ленивый у них, по сути, секс, получается. Но очень интенсивный судя по рассказам тех, кому довелось попробовать.       В этом-то и проблема. То, что нормально ксири, для для человека может оказаться из разряда «это уже слишком». Готовясь к репортажу я изучил вопрос, прочитав с десятки отзывов, где люди жаловались на состояние гипер-чувствительности и даже боли, возникавшее после короткого, кипучего акта. Не уверенный в том, что Питер выдержит процесс я с некоторой опаской наблюдаю, как Вис’эра оплетает его своим телом. Нога, которую она всё это время так и держала поднятой, плавно опускается, захватывая талию парня, в то время как щупальца, обвивают разведённые ляжки, поддерживая под ягодицами. Чтобы не вырвался, пока не обессилит.       У людей нет щупальцев и придатков, что априори делает нас более уязвимыми во время секса с ксирилийцами, но Питер, кажется, абсолютно счастлив. Слёзы облегчения и благодарности текут по его щекам, доказывая что он ничего не хочет так сильно, как её. И вот наконец, получает это. Он абсолютно счастлив, выныривая и снова вонзаясь в тугую киску. Светящаяся влага мерцает на оплетающих ствол венах, отяжелевшие от семени яйца раскачиваются, но выпустить накопленный груз всё никак не получается. Вис’эра не торопится. Не ускоряет темп, наслаждаясь каждой каплей его потребности. И каждый раз, когда Питер пытается толкаться быстрее или сильнее, она отстраняется, заставляя его выбирать — замедлиться, или снова быть исторгнутым «на мороз».       И каждый раз он выбирает первое. Это не секс, а виртуозная игра на мужском теле, как на инструменте. Бескомпромиссный контроль оргазма. Розоволосая пытает свою жертву дольше чем это кажется возможным, пока наконец в его теле не начинает нарастать волна удовольствия, которую нельзя остановить. В шаге от оргазма её короткий толстый хвост вонзается в его задницу.       — Ауч, — срывается с моих губ, пока лицо кривится в гримасе фантомной боли и отвращения. Это явно было… хм не ласково.       Вот только парнишка, по ходу, любитель долбиться в попец. В принципе, можно было догадаться об этом уже по тому, как он отреагировал на вторжение пальцев, но…я как человек, привыкший к более традиционным способам выражения чувств списал это на опытность ксирилийки. Кто их знает, этих инопланетянок — может у них подобные практики в порядке вещей и она… хм, мастерица своего дела. Теперь же заднеприводная природа героя моей истории более чем очевидна. Ведь он не только не сопротивляется хвосту, но и активно подмахивает жопой. Как баба, приспособленная к анальному сексу, и, кажется, абсолютно счастлив в своём униженном положении маленького извращенца.       Заметив мой интерес (и помня о камере в моём глазу), его розоволосая любовница не упускает случая устроить шоу. Свирепо улыбнувшись, она усиливает натиск по обоим фронтам. Пятна биолюминесценции на груди и бедрах ярко вспыхивают, когда она сжимается вокруг мужского тела, запирая член внутри. В сырой и тесной темнице пышущей жаром плоти, одновременно надавливая кончиком хвоста хвоста на простату. Парень стонет и напрягается, стискивая в кулаках концы магнитных лент, обвивающих запястья. Мышцы на его руках напрягаются, вены вздуваются, но не смотря на импульс мощнейшего удовольствия разрядки не наступает.       Он лишь достиг вершины. Острия, на котором инопланетная хищница удерживает его, мешая удовольствие с болью. Это чистое доминирование. И ничем не разбавленный садизм. И дело не только в сексе, А в контроле. Психологии. Девчонка ебёт парню мозги. И весьма успешно, насколько я могу судить по выражению блаженного дебилизма на его смазливом лице. Чтобы мне лучше было видно его реакцию на измывательства, Вис’эра чуть разворачивает зажатого в капкане её тела пленника. Придерживает за плечо левой рукой и царапает под лопаткой правой. Контраст черноты её когтистых пальцев на бледной человеческой коже радует моего внутреннего эстета, чего нельзя сказать о выражении лица пленника.       Он наслаждается осквернением. Не смотря на унижения, не смотря на боль. Не смотря даже на то, что партнёрша контролирует его в интимнейший из моментов, подчиняя естественные физиологические реакции своей воле. Делая его, фактически, пленником собственного желания. И вот это ужасное состояние, при котором тело оборачивается против разума, ввергает несчастного парня в самую настоящую эйфорию. Его лицо, развернутое ко мне в пол оборота, покрывает нежный румянец, веки закрыты, а уголки губ обозначают покорную улыбку. Он не сопротивляется. Даже не помышляет о борьбе. Напротив — принимает каждое нарушение и грязный, развратный акт с вожделенным смирением. Развратная шлюха! Неудивительно, что мы проиграли гонку за Космоса.       Я давно уже не наивный новичок, фанатично отстаивающий интересы своей (по факту насквозь прогнившей) расы, но даже меня бесит столь откровенное пораженчество. Видимо мой гнев достаточно чётко проступает на лице, потому что довольная произведённым эффектом шлюшка напрягла щупальца, ещё крепче обхватывая ими трепещущие ягодицы Питера, и по самые яйца вжимая в себя. Хвост в анусе парня напрягся, озаряясь волной яркой биолюминесценции. Пигментные области расположенные вдоль всей его протяжённости, зажигаются одна за другой. Создают иллюзию светящегося шарика, перемещающегося по хвосту в зад парня.       Когда энергия достигает нервного узелка в прямой кишке, рыжий сразу же кончает. Жестко, бескомпромиссно, болезненно. Дёргается, вскидывая бёдра в стремлении пронзить голодную щель инопланетной самки. Все мышцы его тела напрягаются разом, а яички сжимаются, выплёскивая сперму. Вис’эра блаженно воркует ему на ухо, пока парень со стоном, обвисает в цепях.       Но это не конец. Стоит Вис’эре заметить, что спазмы ослабевают и партнёр расслабляется, она атакует его второе сердце новым импульсом. Заряд флюоресцентной энергии быстро пробегает от основания хвоста к исчезающему между мужских ягодиц кончику и вслед за первой кульминацией следует вторая. С разу, без передышки. В этот раз парень даже не пытается сдерживаться. Кричит, выгибаясь всем телом, и яростно натягивая путы ограничителей. Его мускулы дрожат, а задница трепещет, пытаясь то ли вытолкнуть захватчика, то ли наоборот — поплотнее сжать его. Сколько нужно оргазмов, чтобы удовлетворить ксирилийку? Явно больше двух.       Потому что Питеру опять не позволяют передохнуть. Лишь наполнить горящие лёгкие воздухом, перед тем, как любовный импульс чистого наслаждения снова обрушится на него, повергая в экстаз. Его тело сотрясают волны и каждая — как лезвие чистого наслаждения. Оргазмы следуют один за другим. Несутся, как вагоны товарного поезда. И каждый потрясает развешенное перед зрителями тело, сокрушая плоть и калеча психику. Заставляя несчастного извиваться, как уж на сковородке. Как червяк на крючке.       Питер на пределе. Задыхается и хрипит без голоса. Плачет, истекая слюной и другими жидкостями. Его яйца заметно уменьшились, а растянутое кольцо ануса красно от натуги. Однако член исправно пульсирует, выстреливая спермой вглубь женского тела. И каждый раз, когда когда я думаю, что всё кончено, серокожая ксирилийка находит способ выжать из жертвы ещё немного.       Феноменальный талант. За время работы я на всякое насмотрелся, но это… После четвёртой эякуляции парень начинает терять сознание, но розоволосая, по ходу, твердо решила сжечь его простату на хрен. Вместе с мозгами, заодно. Ну и обычаи у этой расы.       — Нет! Смотри на меня. Не смей отключаться, — высокий и резкий голос Вис’эры хлещет по ушам, возвращая рыжего в сознание.       — Я... стараюсь, — вяло произносит он, за что оказывается жестоко укушен за губу. Чёрные пальцы партнёрши, прежде лишь удерживавшие тело, теперь скользят по нему. Острые когти вспарывают плоть, царапая до крови. Перечерчиваю плечи, спину и ягодицы неровными красными линиями. При этом Вис’эра ещё и кусает беднягу за шею, оставляя следы от засосов на шее и плечах.       Поддерживая удовольствие болью её удаётся выжать из человеческой игрушки ещё две порции спермы. Но когда число оргазмов достигает шести Питер всё-таки вырубается, наконец. Полностью опустошённый. И ни заряды биоэлектрического тока в прямой кишке, ни болезненные царапины и укусы оказываются не в состоянии вернуть его в чувство. Израсходованный член опадает и выскальзывает из инопланетянки вместе с потокам семени, густо перемешанного с фосфористо-светящейся, зеленоватой смазкой.       И это фиаско. По залу прокатывается вздох разочарования. Внимательно наблюдавшие за насильственным актом любви ксири все разом горестно стонут. Смущенная и, как мне кажется, униженная героиня заливается желтоватым сиянием смущения, которое почти сразу сменяет болотно-зелёный гнев. Размахнувшись, она выдает обвисшему парню пощечину. Да такую, что у него голова мотается в бок. Хлесткий звук разлетелся по залу, разом заставляя всех прекратить шёпотки. Все мы замираем и, кажется, даже перестаём дышать когда неудовлетворённая самка выплескивает гнев на самца, посмевшего разочаровать её. Худшим из возможных способов.       — Как ты посмел?! — кричит она, и вторая пощёчина, другой рукой и по другой щеке, выдёргивает страдальца из приятного оцепенения в реальность. Обессиленный и дрожащий он приподнимает голову и еле шевеля опухшими от удара губами шепчет:       — Прости, любимая — из уголка рта катится струйка крови. Я смотрю, как она движется к подбородку и не могу понять — чему удивляюсь больше — обращению «любимая» или нежности в его голосе. Я бы понял, если бы Питер назвал Вис’эру госпожой, но слово «любимая» предполагает гораздо более высокую степень эмоциональной близости. Я ошибся? Неправильно определил характер их отношений? Он не раб, а она — не госпожа? Тогда какие отношения связывают этих двоих? Неужели романтические?       — Шесть впрысков вместо обещанных двенадцати? Нет. Я не прощу. И не сжалюсь. Ты будешь наказан, муж, — голос красавицы резок и холоден. Как у судьи, выносящей приговор. Видимо они не просто пара, но супруги. Семейка с перекосом в матриархат.       — Да, жена. Накажи меня, — в голосе Питера и в том, как он склоняет свою вихрастую медную голову звучит не только покорность, но и вина. Он сам пошёл на эту... процедуру, чем бы она ни была. И очень сожалел, что провалился. Не выдержал.       Розоволосая чуть приспускает ленты, позволяя ему опуститься коленями на пол. Хоть какое-то облегчение, пусть его руки всё ещё остаются связаны над головой. Парень обвисает на них, а солнечные пряди закрывают усталое лицо прилипая, к потному лбу.       Не смущаясь ни своей наготы, ни жидкостей, обильно стекавших по её бедрам и щупальцам мучительница проходит по залу, дерзко демонстрируя всем и каждому своё роскошное тело. Одна из представительниц её расы почтительно подает альфа-самке рукоять нейро-кнута. Устройства, являющегося, по сути, простым проводником псионической энергии, вырывавшейся из одного из концов в виде ленты зеленого света. Пользоваться им могут лишь одарённые. Для всех остальных это просто пластиковая трубка.       Кажется, сейчас парнишку будут бить. Кнутом. По заднице. Больно. Похоже, ксири действительно серьёзно относятся к брачным ритуалам. Даже слишком серьёзно на мой человеческий вкус. Добавляю хэштэгти #эротические_наказания, #порка и #дроминатрикс.       — Ты признаешь свою вину в неспособности исполнить обязанности мужа? — спрашивает Вис’эра, возвращаясь к подвешенному пленнику и становясь перед ним. Несколько секунд он смотрит на пальцы её ног так, словно собирается припасть к ним губами и облобызать, но длина металлических лент не позволяет ему это сделать. Тогда парень поднимает голову. В его карих глазах мелькает уязвленное самолюбие мужчины, облажавшегося в постели. Да ещё и при свидетелях. Но он смиряет гордыню, коротко выдыхая:       — Признаю. Я подвёл тебя и заслуживаю наказания, — гладкая, изогнутая на манер щупальца рукоять оказывается втиснута в его разбитые губы в качестве ещё одного акта унижения. Ведь Питера буквально заставляют с почтением целовать то, что вскоре должно причинить ему боль. Любой другой давно бы уже взбунтовался, но этот опять делает то, что требуется. Целует плеть. Раб.       — Шесть ударов за каждую из порций семени, что ты не дадал мне. И ещё один за мои разрушенные ожидания, — назначает Вис’эра, без промедления заходя мужу за спину. Её палец касается сенсорной области на рукояти. Контакт, короткая вспышка и точки био-люминесценции вдруг разом зажигаются на руке ксирилийки, окутывая правую сторону её тела ярким, зелёным огнём.       Энергия перетекает из пальцев в устройство, выпустившее дугу энергии. Вис’эра размахивается и хлещет связанного между расцарапанным в кровь лопатками. Психическая сила более тонка, чем материя и не может ни повредить, ни обжечь кожу. Она лишь воздействует на нервные окончания, заставляя мозг верить в то, что тело испытывает боль. Имитируя удар настоящего хлыста.       Рыжий вздрагивает, вскинув голову и вновь натянув путы. Резкая вспышка боли на мгновение возвращает ему силы, заставляя напрячь тело. Каждая чёрточка в его лице напрягается, кожа белеет, но он не кричит, стоически выдерживая шок от первого удара.       — Прости, что подвел тебя, любимая, — звучит ритуальная фраза. Боль Питера выдаёт лишь учащённое дыхание. Крепкий малый.       — Не прощаю, — следующий удар сопровождался уже мычанием, задавленным плотно сомкнутыми зубами. Тяжко ему приходится.       — Прости что подвел, любимая…       — Не прощаю. — вспышка, треск крик.       — Прости…       — Не прощаю! — девчонка определённо входит во вкус. Сначала хоть перерывы делала, а теперь уже лупит без разбора. Будь это обычная плеть, чувствительность бы уже снизилась, но против нейро-кнута уловки человеческой нервной системы не прокатят.       — Любимая… — в его голосе уже отчаянная мольба. Начинаю беспокоится за беднягу.       — Ты заслужил! — рычит Вис’эра. Вот уж правду говорят: нет фурии в аду страшней, чем неудовлетворённая женщина.       Вот только нельзя нельзя наказывать в гневе. Она же сейчас забьёт его. Может вмешаться? Хотя остальные вон вроде сидят.       — Пожалуйста, хватит! — ну вот и всё. Сломался. И пяти ударов хватило. Всё-таки нейро-кнут, это нейро-кнут. Страшная вещь.       — Прими это как хороший мальчик, — Вис’эра неумолима, однако останавливает свою руку, внимая слёзной мольбе.       Может, обращения «муж» и «жена» не просто пустой звук и между ними и правда есть какие-то чувства. Хотя верится с трудом. Ни одна женщина — земная или инопланетная не важно — не станет так истязать любимого мужчину. Даже после фиаско в постели.       — Прости… не могу… слишком больно, — Питер натурально рыдает, захлебываясь соплями. Видя это, Вис’эра сворачивает кнут и подходит, жестко цепляя мужа пальцами за подбородок. Вздёргивает поникшую голову, принуждая заглянуть в себе в глаза.       — Хорошо. Если ты просишь, я прекращу наказание. Но тогда между нами все кончено. Мне не нужен настолько слабый супруг.       — Смилуйся… — он тянется губам к её руке, но ксирилийка отдёргивается. С болью и неохотой, но отдёргивается. И гаснет. Вся и сразу. Огоньки, пылавшие на её теле, исчезают, превращая Вис’эру в тень, черную от гнева, разочарования и… страха потери.       Она боится потерять супруга, но пойдёт на разрыв, если тот продолжит проявлять слабость. Вот уж правда — железная дева.       — Принимаешь наказание или уходишь? — даже свечением её глаз угасает, оставляя лишь две горькие, зелёные льдинки.       — Принимаю, — рыдает сломленный юноша. В принципе, я знал, что он так поступит. Очевидно. И не жаль же ему своей шкуры.       Пылающий зеленью нейро-кнут в снова развернут и розоволосая возвращается на исходную, делая широкий замах. Такие жесты, помогают концентрировать эмоции, усиливая боль от наказания. Я думал, что после того, как её муж надломился, она хотя бы уменьшит силу ударов. Но не тут-то было. Наоборот обрушивается на беззащитную спину и задницу с ещё большей яростью, заставляя Питера буквально орать от боли. Это агония. Искры из глаз и огонь, заживо пожирающий нервную систему бедняги.       — Ещё три удара за проявленную слабость! — звучит как гром посреди ясного неба. Вот ведь стерва. Нет, она точно садистка.       И вот тут человек впервые меня удивляет. Вместо того, чтобы подать на развод, или хотя бы взмолиться о милосердии, подобно любому другому заботящемуся о здоровье индивиду, он поднимает голову и хрипит, капая кровью с прокушенного от порки языка:       — Да… выбей из меня всю слабость и малодушие… выбей, — даже Вис’эру, кажется, проняло. В её глазах что-то меняется. Лёд на сердце раскалывается и любовь на миг вытесняет все прочие чувства. Гнев и разочарование сменяются разрывающей сердце нежностью. Она не глядя, наотмашь наносит оставшиеся удары и рухнув на колени, принимается осыпать измазанное кровью и соплями лицо мужа поцелуями. Лоб глаза, щёки губы — ничто не осталось без внимания. Нашли друг друга. Парочка сумасшедших.       Несколько девушек, державшиеся в сторонке до этого, присоединяются к странному акту утешения. Освобождают руки парня от оков и, бережно укладывают на подушки. Одна из потайных дверей, сокрытых в полумраке просторного зала, бесшумно открывается, пропуская ещё четырёх. Первая пара несёт низкий столик, с разложенными на нём флаконами из цветного стекла. Вторая - котёл с жидкости. При виде того, как они расставляют все эти предметы рядом с беспомощным парнем, меня охватывает тревога. Что ещё задумали эти существа? Неужели наказание продолжится? Если так, Питер может умереть. И я не собираюсь в этом участвовать.       Хочу встать и прекратить всё это, но понимаю что в котле обыкновенная вода. Теплая, но не горячая. Она не ошпарит и даже не обожжет человеческую кожу. Но зачем тогда? Они собираются приготовить какое-то зловещее варево, вызывающее агонию при попадании на кожу? Хлопок, с которым пробка покидает один из сосудов развеивает и это предположение. Внутри мыло.       Диковинный, сладковато-кислый аромат щекочет мне ноздри пока ксирилийки обмывают полубессознательного парня мыльной водой, черпая её специальным кувшином. Пока одна делает это, остальные выливают вязкое содержимое маленьких флаконов себе на ладони, чтобы затем нанести ароматическое масло, на его обнажённое тело. Медленно и с величайшей нежностью их мягкие руки методично скользят по его спине, торсу, конечностям… серокожие красотки ритмично массируют буквально каждую часть его тела.       И это быстро начинает приносить плоды. Разомлевший от их заботы и приятного тела Питер, заливается румянцем. Его тело предсказуемо реагирует на чувственные поглаживания толпы полуголых дев. Явно не привыкший к такому уровню интимности, он смущается, но ничего не может с этим поделать. Совсем ничего. Потому что в его ситуация не нужно даже смотреть. Достаточно ощущать каждое чувственное движение. Неловкость непроизвольной реакции тела (хотя что тут неловкого после анальной долбёжки щупальцем на глазах у толпы народа) заставляет Питера замереть, закусив губу. Но банщицам всё равно. Они продолжают неторопливо гладить его руками, не обращая внимания на очевидное смущение своего... пациента. Не произнося при этом ни слова.       Если этот процесс и доставляет им какое-то удовольствие, то они ничем его не выдают. Молчаливые и бесстрастные они даже не лечат, а чинят нанесённые мужскому телу повреждения. Одна из них зачерпывает лечебный состав языком и принимается наносить его на растянутый анус парня. Вылизывает его снаружи и изнутри, пока он дёргается и ухает от непривычных ощущений.       — После того, как ты отдохнёшь, мы попробуем зачать ребёнка ещё раз, муж, — заявляет позабытая на время Вис’эр.       Поворачиваю голову и вижу, как другие девушки так же купают и её. Только в отличие от Питера она не лежит, а стоит, позволяя мягким рукам помощниц скользить по телу. Скользящие поглаживания щекочут чувствительную кожу боков и рёбер, заставляя издавать странные булькающие звуки, отдалённо похожие на смешки. Но когда одна из девушек тянется к её промежности, чтобы очистить засыхающие на коже жидкости, Вис’эр резким тычком пятки в грудь отбрасывает её от себя. Не позволяет коснуться.       — Нет. Ты сделаешь это, муж. Ты очистишь меня от остатков семени своим языком. Приступай, — её слова звучат, как приговор.       Ну и запросы у дамочки. А к хэштэгам добавляется ещё #куннилингус. Вдобавок к #эротическому_купанию и #массажу.       — Конечно, дорогая жена, — воспрянувший и телом и духом (наверняка в том масле содержались какие-то стимуляторы и афродизиаки) Питер на четвереньках подползает к Вис’эре. Становится перед не на колени, вцепляясь пальцами в ягодицы. Цветок ксирилийской пизды вновь вылезает наружу, выплёскивая содержимое в раззявленный рот парня. Зрелище отвратительное, но я, почему-то не могу отвести взгляд. Наблюдаю, как вернув себе своё же семя, он принимается очищать от него лепестки бутона.       И вот этот рыжий увалень, стоящий на коленях с раздвинутыми ногами и вялым членом, распластанным по полу в луже спермы как полураздавленный червяк, представляется мне наиболее ярким символом нашего вида и положения в Космосе. И смех и грех.       Свершившийся акт подчинения действует на окружающих как призыв к действию. До этого они словно не осмеливались приступить к делу, поддерживая взглядами (а может и ментальными потоками) совокуплявшуюся пару. Терпели возбуждение, внешне оставаясь спокойными и собранными. А теперь как с цепи сорвались, набрасываясь друг на друга. Те немногие клочки ткани, что ещё прикрывали остатки их скромности, взмывают в воздух, щупальца сплетаются, руки ищут чувствительные точки, оглаживая озаряющиеся под прикосновением тела. Стоны и вскрики, влажные звуки поцелуев и секса, волны света и психической энергии, отголоски которой даже я — не одарённый — могу чувствовать, заполняют залу. Ну конечно, какая вечеринка без оргии?       Бархатное прикосновение хвоста, пробирающегося под штанину, привлекает мое внимание к инопланетянке, с которой мы переглядывались перед началом церемонии. Она смотрит на меня с выражением полового голода на красивом, треугольном лице. Глаза сияют, а точки биолюминесценции прокалывают черноту лица словно диковинные, светящиеся веснушки. Чуждо, но красиво.       — Ну как понравилось? — спрашивает она, лукаво кося взглядом в сторону выпуклости на штанах.       Флирт? Подыграю? Спокойно прокашляться, сделать серьезную мину и выдать что-нибудь на подобии:       — Это было весьма… познавательно, — тут главное не переборщить с холодностью, чтобы девчонку зацепило, а не оттолкнуло.       — А знаешь, какой ещё есть способ познать что-то? — улыбка незнакомки становится шире, а телесное свечение — ярче.       — Личный опыт? — и манёвр на грани между смелостью и откровенной наглостью. Удалось или нет? Вот сейчас увидим.       — Именно, — её щупальце игриво потирает моё бедро, вызывая приятный отклик чуть выше.       — Я как журналист просто не имею права отвергнуть подобное предложение, — моя улыбка зеркальное отражение её.       Я первым тянусь к ней с поцелуем и она движется мне навстречу, но в последний момент останавливается, наткнувшись на мой указательный палец, выставленный на манер предупреждающего знака, понятного большинству рас в этой части Космоса.       — Только не суй мне ничего в зад, ладно? — такие вопросы лучше оговаривать сразу, а не откладывать на потом.       — Ничего без твоего разрешения, — успокаивающе щебечет она, облизывая мой палец зелёным языком. При этом пара длинных усиков-нейрощупов выскальзывает из её лба, ища контакта. Длинные, остроконечные уши подергиваются, словно в нетерпении.       Я киваю и мы сливаемся в поцелуе, раскидываясь на подушках чтобы уже через минуту вплести голоса в страстный хор.       Следующие двадцать минут своей жизни я описывать отказываюсь, так как к теме репортажа они отношения не имеют.       Добавлю лишь, что когда девчонка, чьё имя я даже не удосужился узнать, вытянулась у меня на груди, разметав по коже спутанные черные волосы и счастливо сияя биолюминесценцией, я подумал — всё-таки не так уж и плоха, эта ксенофилия.