magic show

      Юнги буквально вваливается в «Poppy Love», и это, в целом, происходит так же неуклюже, как он вообще влюбляется: спотыкаясь и выставляя себя полным идиотом.       Быстро осмотрев зоомагазин, убеждается: никто, вроде бы, этого не заметил. Он бросает предательский взгляд на порог, на котором должна была быть предупреждающая надпись. Или, может, Юнги просто стоит начать поднимать ноги при ходьбе.       — Вот что бывает, когда ты переваливаешься с места на место, а не ходишь, как нормальный человек, — комментирует позади него Хосок, который как раз всё прекрасно видел. — Тебя убьёт порог. Или камешек. Или край ковра.       Сокджин догоняет их, возвращаясь от машины с телефоном, и издаёт разочарованный стон.       — Юнги сделал что-то стыдное? Не могу поверить, что я это пропустил. Стоило только один раз решить побыть любезным и поснимать малышей-животных для Намджуна… Давай ещё раз, Юнги.       — Не буду, — коротко отрезает Юнги и наконец нормально заходит в помещение.       Никого из сотрудников в поле зрения нет, и это было бы приятно после всей той жизни, когда тебя атакуют через пять секунд после того, как ты зайдёшь в магазин, но именно сейчас Юнги очень нужен кто-то, кто продаст ему рыбу, чтобы после всего этого они могли свалить и друзья, наконец, перестали утверждать, что его жизнь — это круглогодичный песенный лагерь с отсутствием всякой развлекухи, кроме работы, а наличие питомца пошло бы ему на пользу. И надо запретить им использовать слово «одиноко», потому что, если честно, Юнги уже начинает с ними соглашаться.       — Не передумал насчёт собаки? — спрашивает Хосок, заходя следом за Юнги и слыша, как тот тихонько вздыхает.       — Нет, всё ещё беру рыбу.       — Без обид, но что вообще делают рыбы? — Хосок качает головой. — Они чешуйчатые, склизкие и мокрые. В руках их не подержишь — умрут. Нельзя даже просто так из аквариума достать. Да и никто не скажет, мол, оу, у тебя такая миленькая рыбка, давай потрахаемся.       Юнги пристально смотрит на него.       — Ты только поэтому хочешь, чтобы я завёл собаку? Чтобы у меня была возможность с кем-нибудь трахнуться? Правда думаешь, что всё так происходит и люди хотят с тобой переспать, потому что у тебя есть милая собачка?       — Я просто говорю, что тебе нужна любая помощь, а рыба — отстойная сваха, — торжественно заявляет Хосок, закидывая руку Юнги на шею, и тот строит недовольную гримасу. — Шучу. Может быть. Вообще я, конечно, очень хочу, чтобы ты нашёл свою любовь, но ещё мне нужно, чтобы хотя бы у одного из вас была собака, с которой я смогу нормально тусоваться. Пёс Джин-хёна меня ненавидит. Хотя Джин-хёна он ненавидит ещё сильнее.       — Мы с Адамом постоянно работаем над нашими взаимоотношениями, — гордо объявляет Сокджин, протискиваясь рядом. — У нас большой прогресс. Вчера он не сразу убежал из комнаты, когда я вошёл.       — Это так грустно, хён, — вздыхает Хосок и отцепляется от Юнги, чтобы присоединиться к Сокджину перед подозрительным террариумом, полным зелени и выглядящим так, словно там нет ни одной живой души, но это почти наверняка обманчивое впечатление. — Как думаешь, кто там?       — Пойду поищу консультанта, — бормочет Юнги, решив, что друзья — взрослые люди и сами смогут о себе позаботиться в случае чего, и тут же жалеет об этом, потому что слышит, как Сокджин говорит: «Слабо туда руку засунуть?».       Он просто скажет персоналу, что без понятия, кто эти люди.       Юнги бесцельно бродит по проходам, натягивая рукава огромной худи на руки и с лёгким любопытством оглядываясь. Он никогда раньше не заходил в этот зоомагазин, и здесь, кажется, вполне себе неплохо, хоть и безлюдно. Домашних животных у него не было со времён золотой рыбки в средней школе, поэтому и сейчас он снова хочет взять рыбу — чтобы друзья отстали и его однушка стала чуть менее «одинокой». Уж рыбу-то он точно сможет обслуживать.       Если быть честным, идея неплохая. Юнги только делает вид, что друзья его заставляют, но на самом деле… ему, возможно, даже понравится заботиться о ком-то. И заодно заставлять себя заботиться о себе.       Он проходит мимо вольеров со щенками, террариумов с рептилиями и находит рыб — и всё ещё ни одного человека в футболке с логотипом «Puppy Love». Здесь, наверное, очень легко украсть какого-нибудь питомца. В этот момент Юнги слышит грохот и, решив, что это-то уж точно человек, идёт на звук.       Человек тут действительно есть — в маленькой комнате, отделённой стеклом от пола до потолка, с довольно приятным и тёплым освещением, по сравнению с каким-то жутковатым светом отдела с рыбами за спиной Юнги. На парне надета белая футболка с надписью «Puppy Love» на спине, так что Юнги уверен, что тот здесь работает, а плюсом к этому у него на руках прямо сейчас около трёх или пяти котят одновременно. Они цепляются за его руки и издают тоненькие «мяу», которые доносятся через приоткрытую дверь, пока он рассаживает их по маленьким домикам-клеткам в два ряда вдоль стены и что-то тихо говорит им. Юнги не разбирает слов, но Юнги смутно осознаёт, что пялится. Не только на крошечные кошачьи головы, выглядывающие поверх крепких рук, но и на сами руки. Они красивые, мускулистые, и в них котята. И это просто катастрофа.       Сказать, что Юнги смотрит только на чужие руки, значит, ничего не сказать — вот насколько он ведёт себя как маньяк. Он откровенно разглядывает соотношение его плеч к талии, его ноги и его бёдра и думает, что да, некоторые парни действительно так устроены, и да, будет крайне неловко, когда тот повернётся. Оказывается, Юнги — чёртов гений, потому что парень, закрыв последнюю клетку, поворачивается к стеклу — и да, это неловко. Будь Юнги нормальным человеком, он сделал бы иначе: притворился бы, что искал… сушёных червей для рыбы, например. Но Юнги никогда в жизни не мог избежать румянца на своём лице, когда на него внезапно обращал внимание привлекательный парень.       О нет. Он… просто очень красивый. Юнги пришёл сюда только за рыбой и всё, на выход. Он точно не хотел, чтобы парень вышел из комнаты, остановился рядом, улыбнулся и сказал: «Привет».       Улыбка не фальшивая клиентская, хотя Юнги не винил бы за неё, потому что работа в продажах — настоящий ад. Это маленькая, чуть застенчивая улыбка в уголках пухлых губ в форме бантика, и Юнги внезапно остро осознаёт, как паршиво он сейчас выглядит. Полчаса в машине с двумя Соками. Волосы растрёпаны так, будто обрели собственную жизнь — чёрный пушистый зверёк, которому самое место в этом магазине. На нём худи, которую он носит только дома или в студии, потому что она на пять размеров больше, и тапки, в которых он выносит мусор. Худшее время для встречи с этим Аполлоном.       Он сжимает рукава в кулаках и борется с желанием убежать. Или хотя бы быстро уйти.       — Привет, — тихо говорит он.       — Чем могу помочь? Хотите взять питомца? — Парень прикусывает пухлую нижнюю губу. — Кота, может?       Рыбу. Юнги пришёл за чёртовой рыбой.       — Может быть, — говорит его рот. — Я… э… подумываю об этом.       Улыбка парня становится шире. Господи.       — Хотите посмотреть? — пальцы цепляются за ручку двери. — Могу познакомить с котятами.       Юнги трёт шею.       — Да. С удовольствием.       Красивейший парень хочет показать Юнги котят. Ему, что, сказать «нет»? Сейчас он даже не впомнит, что такое рыба.       Парень жестом приглашает в комнату с котятами. Юнги неуверенно следует за ним; нервная привычка не даёт опустить руку, ногти которой слегка царапают ухо.       — Какие коты вам нравятся? Есть предпочтения? — Парень облокачивается предплечьем о клетки, пальцы зацеплены за сетку. Спереди на футболке тоже написано «Puppy Love». Бейджик, который Юнги только сейчас может прочитать, гласит: Чонгук.       — Я… не очень разбираюсь в породах. — Юнги вообще ничего не знает о котах. Сейчас это станет очевидно, он будет выглядеть идиотом, который зря отнимает время…       — Ничего страшного. — Кончик языка быстро появляется, когда Чонгук облизывает губы. Он тянет руку к Юнги, и Юнги автоматически думает о том, чтобы взять её, но это явно не то, что имел в виду Чонгук. — У всех котов схожие черты, но есть небольшие различия. И между породами, и между отдельными котами. Подойдите ближе, рассмотрите. Юнги подходит к нему и смотрит на котят, которые занимаются кошачьими делами в своих домиках. В каждой клетке по паре штук. Те, на которых Юнги смотрит, лазают по игровой башне.       — Все наши коты — и остальные животные — из приютов и спасательных групп, у всех разная история. Расскажете что-нибудь о себе? Или… что бы вы хотели от питомца в целом?       — Я много работаю, — Юнги прикусывает губу, — поэтому меня… я не так часто бываю дома. Вообще почти всегда работаю. Даже когда дома. Я пишу песни. Так что было бы здорово… если бы был кто-то… чтобы вытаскивать меня из этого?       Чонгук втягивает воздух, задерживает дыхание, чуть прищурившись и разглядывая Юнги. Юнги смотрит, как тот медленно выдыхает. Его собственные руки нервно тянут рукава худи.       — Ладно, — выдыхает Чонгук, — давайте попробую. Я обычно хорошо угадываю, какие питомцы подходят людям. Скажите, если совсем мимо. Если она не покажется вам вашей.       Он открывает клетку перед ними, засовывает обе руки.       — Похоже, вам точно подойдёт кошка.       Он достаёт маленькую тёмно-серую крошку, уютно устроившуюся в его ладонях, тонкий хвостик свисает между пальцев. Прижимает котёнка к груди. Юнги впадает в какой-то транс.       — Её зовут Мэджик, — говорит Чонгук и смотрит на Юнги с кривоватой улыбкой. — Я сам её так назвал. Моя любимица, только остальным не говорите. Она немного стесняется чужих, но очень ласковая с теми, кто ей нравится. Одна из самых независимых у нас, поэтому отлично сможет быть сама по себе, если вас долго нет, но ей всё равно нужны любовь и внимание время от времени. В этих случаях она начинает орать очень тонким голосом. А так тихая. И прекрасно чувствует эмоции. Знает, когда тебе необходимо утешение.       Сердце Юнги колотится странно и быстро, и когда Чонгук просит протянуть руки, он просто делает это.       — Она правда волшебная? — шепчет он, когда котёнка осторожно кладут ему на ладони.       — Да, — с абсолютной уверенностью подтверждает Чонгук, — она заставляет людей делать ту-самую-моську.       Юнги поднимает бровь.       — Ту-самую-моську?       — Ту-самую-моську, — повторяет Чонгук.       И тут Юнги чувствует крошечные, невероятно мягкие лапки и лёгкое безобидное царапанье коготков по ладоням, тихое «мяу» рядом с большим пальцем — он опускает взгляд на серо-голубой, почти невесомый комочек, который шевелится у него в руках, инстинктивно прижимает котёнка к груди, чтобы не упал, и та сворачивается клубочком с тихим мурлыканьем.       — О-о-оу, — выдыхает Юнги.       Слышит тихий смех Чонгука и отрывает взгляд от котёнка, чтобы поднять лицо. Челюсть остаётся висеть — рот открыт от изумления.       — Вот эту ту-самую-моську, — говорит Чонгук с блестящими глазами и улыбается самой ужасной улыбкой — открытой, широкой, во все зубы, глаза в щелочки. Юнги ощущает: 1) удар в сердце; 2) свою собственную улыбку — тоже ужасную, настоящую, дёснами. Улыбка Чонгука постепенно смягчается, он моргает, будто его осенило. Смотрит на Юнги так нежно и внимательно, с розовыми щёчками, и Юнги чувствует, что сейчас сгорит. Он опускает взгляд на Мэджик и знает, что скрыть красноту не получится.       — У вас большие руки, — вдруг говорит Чонгук. По голосу кажется, что он не собирался это говорить вслух. Не успевает Юнги поднять глаза, как он спешит добавить: — В смысле, это просто наблюдение, она хорошо в них помещается.       Да. Что-то здесь идеально помещается.       — Ага, — бормочет Юнги, большим пальцем нежно гладя мягкую мордочку. — Она крутая.       — С вами она такая спокойная, — тихо говорит Чонгук. Взгляд Юнги снова поднимается, прилипает к вееру ресниц на щеках. — Даже мурлычет.       Красивые глаза встречаются с его, ловят на месте преступления, перехватывают дыхание.       — Угадал?       Юнги сглатывает.       — Угадал.       Он как можно акккуратнее возвращает Мэджик Чонгуку.       — Спасибо, что показал. Мне… надо идти.       — А… о. — Удивление и растерянность мелькают на лице Чонгука.       Он явно хочет что-то сказать, но Юнги уже исполняет свой коронный трюк с исчезновением, который обычно использует в ситуациях по типу этой. Главный секрет: иногда он делает это даже против желания! Даже когда хочет остаться и держать котят с красивым парнем! Тело просто движется само — инстинкт выживания. Либо так, либо Мин Юнги: человек-факел. Редкий случай спонтанного самовозгорания.       Он замечает Сокджина и Хосока у выхода — они болтают с двумя сотрудниками (тоже молодыми, как и Чонгук, один из них — с нежно-розовыми волосами). Юнги коротко улыбается им, хватает ближайшую руку — оказывается, Сокджина — и решительно тащит к двери.       — Уходим, сейчас же, — шипит он.       — Какого чёрта? — пищит Сокджин. — Где твоя рыба? Что случилось? Мы крадём питомца? У тебя сейчас котёнок в худи? Ну кроме тебя самого.       Хосок весело прощается с сотрудниками, и Юнги отпускает рукав Сокджина только тогда, когда они стоят на улице под тускло-зелёным светом огромных букв «Puppy Love». Он впервые за двадцать минут выдыхает.       — Чимин и Тэхён сказали, что тебе помогал парень по имени Чонгук, — говорит Сокджин, пока они быстро идут к машине Юнги. — Он что, не помог?       — О, ему ещё как помогли, — фыркает Хосок, — посмотри, какой красный.       Сокджин театрально ахает. Юнги избегает зрительного контакта и протягивает руку за ключами, которые должны быть у Сокджина.       — О боже мой, — радостно говорит тот, — ты влюбился.       — Нет, — бурчит Юнги, пока они усаживаются в машину, все двери хлопают синхронно. Хосок занимает пассажирское место, но кажется, что Сокджин всё равно впереди — настолько далеко он всовывается между сиденьями.       — Что случилось? Почему мы убегаем? О боже, ты пытался флиртовать, всё пошло плохо и ты его убил?       — Сядь нормально, — умоляет Юнги, выруливая с парковки, — нет, я его, блин, не убил.       Он крепче сжимает руль и глубоко вдыхает.       — Мне нужно узнать, потяну ли я кошку. Потом узнать всё про уход за кошкой.       — Святое дерьмо, — поражается Сокджин, — этот Чонгук — сила. Он мог бы впарить тебе пятнадцать тарантулов или целую ферму альпак.       — Погоди, ты заводишь кошку или парня? — спрашивает Хосок.       — И то, и другое, не тупи, Хосок-и, — радостно отвечает Сокджин и откидывается на сиденье.       Юнги смотрит только на дорогу. Лицо горит, но внутри… хорошо. Счастливо, до мурашек. Не может перестать думать о Чонгуке, о том, какой он добрый, как покраснел, словно спелая вишня на солнце, когда сказал про руки. Сокджин сзади вздыхает:       — Купил дорогие лакомства для Адама. Как думаешь, он меня полюбит?       Хосок откидывает голову и громко стонет:       — Прекрати говорить про свою собаку, мне от этого очень грустно.

***

      — Эй, Куки.       Чонгук тихо стонет, не отрываясь от клетки для хомяка, сломанную дверцу которой пытается починить.       — Я не хочу видеть твою беременную бородатую агаму. Перестань предлагать, я занят.       — Во-первых, это очень грубо по отношению к беременной леди.       Тэхён вприпрыжку врывается в комнату, запускает руку в волосы товарища и ерошит. Потом щипает за щёку, пока Чонгук не реагирует и не тычет в него отвёрткой. Тэхён хихикает и отскакивает за стол. Чонгук клянётся: тот в отличном настроении с тех пор, как они узнали, что одна из магазинных ящериц беременна, и переселили её в квартиру к Тэхёну и Чимину. Ким называет это чудом. Чонгук объясняет это тем, что один из самцов был настолько возбуждён, что научился сам открывать террариум. Тэхён говорит, что это тоже своего рода чудо. Он как будто сам переживает беременность. Странно, но Чонгук рад за него, за Чимина и за их растущую семью.       — Не грубо. Просто мне не нужно видеть новое фото каждый день. Там ничего не меняется. Она выглядит одинаково.       — Невежа.       Тэхён качает розовой головой. Чонгук закатывает глаза и возвращается к работе.       — И потом, «во-первых» подразумевает, что есть и «во-вторых».       — О, оно есть.       Тэхён приседает, кладёт локти на стол, подпирает подбородок и сладко улыбается.       — Во-вторых, парень-с-котёнком, о котором ты две недели не можешь заткнуться, здесь. Спрашивает тебя. Но мы можем сказать, что ты занят…       Отвёртка уже летит к чертям, дверца клетки грустно висит на одной петле, а Чонгук вскакивает.       — Я думал, ты занят, — мягко замечает Тэхён.       — Заклей её скотчем, — пыхтит Чонгук, шагая к двери, потом резко разворачивается. — Я как выгляжу? Выгляжу ужасно, да? Зачем он здесь? Почему спрашивает меня? Как его… боже, я даже не знаю, как его зовут.       — Его зовут Юнги, — спокойно говорит Тэхён, выпрямляясь. — И просто иди. Чимин сейчас его допрашивает. Они у щенков.       — О боже, — бормочет Чонгук по многим причинам.       Он чувствует лёгкую тошноту, пока возится с ручкой двери.       — Ты выглядишь отлично, Куки, — кричит ему вслед Тэхён.       Тэхён не преувеличивал: Чонгук правда очень много говорил про парня-с-котёнком за эти две недели, хотя видел его всего один раз, почти ничего о нём не знал (кроме того, что тот сам ему рассказал), даже его имени (теперь знает — Юнги), и всё равно ему было о чём поговорить.       Чонгук считает, что неплохо разбирается в людях. Чувствует малейшие вибрации, понимает, кому можно доверять, а от кого лучше держаться подальше. Какой питомец человеку подойдёт и стоит ли ему вообще заводить питомца. А Юнги… у Юнги была самая спокойная, самая умиротворяющая аура из всех, что он видел. В нём было что-то настолько искренне мягкое, что Чонгуку хотелось и обнять покрепче, и держать дистанцию — боялся тронуть и разрушить что-то прекрасное, как водную гладь озера или картину за миллиарды.       Он был так нежен с Мэджик. Внимательный, заботливый — будто в нём столько любви. Когда он улыбнулся, Чонгук чуть не предложил пожениться прямо там. Без шуток. Сейчас он сразу узнаёт его растрёпанные чёрные волосы у вольеров со щенками. Когда Тэхён сказал «один на один с Чимином», Чонгук ожидал худшего — Чимин любит интенсивно допрашивать потенциальных крашей Чонгука, это его защитный инстинкт, — но они, похоже, ладят. У Чимина на руках огромный щенок леонбергера, а Юнги, стоя спиной к Чонгуку, гладит её по голове и внимательно слушает Чимина с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом — чёрт, один этот рот лишал Чонгука сна; его голос — глубокий, чуть хрипловатый, и этот звук между словами — как мурлыканье, Чонгук целыми днями работает с котами, он знает, как звучит мурлыканье, и он думал, что готов ко этому всему, но нет, он не готов.       Но уже поздно: Юнги его заметил. Их взгляды встречаются, и Чонгук заставляет себя вести себя нормально.       — Привет, — говорит он почти как в первый раз и не может не улыбнуться робко.       — Привет, — отвечает Юнги тоже почти как в первый раз и дарит мягкую улыбку.       — Ну всё, прошло две секунды, а я уже третий лишний, — громко вздыхает Чимин без всякой нужды.       Чонгук прикусывает губу и пытается испепелить Пака взглядом, но тот прячется за собакой. Хватает лапу и заставляет Белладонну помахать.       — Пока. Ведите себя хорошо, детишки. В комнате отдыха и в конце отдела со змеями нет камер. Просто говорю. А вот в отделе собачьих лежанок — есть. Мы с Тэхёном узнали это на горьком опыте.       — Пожалуйста, уйди, — умоляет Чонгук, сгорая от стыда. Чимин цокает языком и с лёгкостью уносит огромную собаку. Чонгук скрещивает руки, переминается с ноги на ногу и смотрит на Юнги — тот сразу же отводит взгляд и смущённо улыбается. Сердце Чонгука плавится и стекает по рёбрам, как сырное фондю.       — Чем могу помочь сегодня?       — Я хочу взять кошку, — с неожиданной решимостью говорит Юнги — правда, всего на секунду; потом стесняется, опускает голову и трёт шею. — Я знаю, что у меня нет опыта, но когда мы говорили и ты рассказал про Мэджик, я понял, что правда хочу себе кошку. И я всё это время читал, две недели изучал, чтобы быть готовым — даже с тётей говорил, у неё кот…       Чонгук слушает с чуть приоткрытым ртом, пока Юнги минут пять подробно рассказывает про свои исследования и всё, что узнал про ответственное содержание котов — и в итоге Юнги знает больше, чем большинство приходящих сюда. Чонгук впечатлён, тронут и заворожён, мог бы слушать Юнги вечно — так приятно он говорит и так мило, что губы всегда чуть надутые, а руки никогда не лежат спокойно.       — Окей, — немного ошалело говорит Чонгук, потом моргает, облизывает губы. — Окей, да, конечно. Рад, что… ты решился взять одного из наших малышей. Пойдём?       — Честно, я не был уверен, что ты меня вспомнишь, — тихо говорит Юнги, пока они идут через магазин, — но, м, твои коллеги намекнули, что ты помнишь.       — Намекнули? — подозрительно переспрашивает Чонгук.       Чимин и Тэхён не умеют намекать.       — Они прямо сказали, что ты обо мне говоришь, — признаётся Юнги.       Чонгук морщится от безмолвного страдания.       — Прости, — слабо говорит он, — за… я даже не знаю… за них, за то, что говорил о тебе, за всё, что вообще когда-либо происходило в этом магазине…       — Всё в порядке, — тихо говорит Юнги, — это… меня обрадовало.       — Ох, — шепчет Чонгук и чисто физически не может посмотреть на Юнги.       Голова как вата, сердце скачет, он старается минимально возиться с ключом от комнаты с котами. Их встречает дюжина котят, снующих по клеткам, и хор мяуканья.       Чонгук чуть откашливается.       — Мы уже знаем, кто тут твоя, да?       Молчание. Он поворачивается, рука уже на задвижке клетки Мэджик, и замирает.       — Если только ты не хочешь другую кошку?       — Ох, — Юнги широко раскрывает глаза, — я не думал… она твоя любимица, я видел, как ты к ней привязан… И у меня никогда не было кота — думал, ты захочешь отдать её кому-то более опытному…       Чонгук открывает клетку.       — Да, — тихо говорит он, поднимая Мэджик на ладони, — она моя любимица. Я хочу, чтобы у неё был хороший дом. Самый лучший.       Он осторожно достаёт её и поворачивается к Юнги.       — Ты столько изучил. Это показывает, что тебе не всё равно. Я… мог бы подождать, но не нашёл бы того, кому хотел бы отдать её больше, чем тебе. Она тебя полюбила с первой секунды и с тобой ей спокойно.       Он передаёт её Юнги — тот открывает рот, будто хочет возразить, но всё равно берёт. Котёнок цепляется крошечными коготками за его толстовку, а Юнги выглядит полностью поражённым. Чонгук чувствует, как губы сами растягиваются в улыбке.       — Она твоя.       Через некоторое время она становится его ещё и документально.       Чонгук помогает дотащить вещи до машины — у Юнги уже много всего от тёти, но тот всё равно запихивает мешок корма и лоток в багажник. Приседает попрощаться с Мэджик в переноске на переднем сиденье, пока Юнги облокачивается о машину.       — Не будь с ним слишком строгой, — советует он котёнку, — но иногда можно быть чуть-чуть построже. Ори погромче, когда захочешь внимания. Он автор песен, знаешь. У него в голове может играть музыка, и ему может понадобиться твоя помощь, чтобы выключить её. Так что делай это. Не бойся вырасти из его рук. Он всё равно будет тебя держать.       Юнги молча, но очень внимательно и тепло смотрит на него — глаза полуприкрыты, розовые губы чуть приоткрыты. Когда Чонгук встаёт, Юнги делает почти незаметный шажок навстречу.       — Ты будешь по ней скучать, да? — тихо спрашивает он, засовывая руки под мышки.       Чонгук облизывает губы. Если он всё неправильно понял, то вопрос не только про кошку.       — Да, — выдыхает он, — буду. Так что если… если захочешь иногда присылать её фотки — это нормально… я могу дать номер… для этого.       — Ну разве что только для этого, — соглашается Юнги и улыбается — десневой, красивой улыбкой.

***

      Юнги влюбляется в Чон Чонгука так же, как споткнулся в «Poppy Love» — неуклюже и при почти постоянном присутствии друзей, потому что они теперь буквально не уходят, ведь у Юнги появилась кошка.       — Никогда не думал, что скажу это, — говорит Хосок, — но я рад, что Юнги не взял собаку. Мэджик — самое милое, что я видел.       — Эй, это обидно, — пассивно замечает Сокджин, — я вообще-то всё ещё здесь.       — Мэджик — самое милое, что я видел, — повторяет Хосок, не отрывая глаз от Сокджина.       Они вдвоём расположились на полу гостиной Юнги, вместе с Намджуном, который дразнит Мэджик игрушкой с пером на конце верёвочки. Хосок поднимает взгляд на Юнги, сидящего на диване.       — А ещё она привела Юнги парня. Вот это сделка.       — Я тут исключительно ради кошки, — небрежно говорит Чонгук, усаживаясь на подлокотник, и приваливается к Юнги, поднося свой батончик с хлопьями к его рту, чтобы тот откусил.       — Прошло три месяца, — прищуривается Намджун. — И ты только что вышел из спальни Юнги. В его футболке.       — Он тут исключительно ради кота, — пожимает плечами Юнги.       — Твоя рука лежит на его бедре, это как-то слишком лично, — замечает Сокджин.       — Да? Не заметил, — спокойно говорит Юнги, проводя большим пальцем по внешней стороне бедра Чонгука в спортивках.       — Неважно, — закатывает глаза Сокджин, — они явно встречаются, даже если издеваются.       — А вдруг нет, — подозрительно шепчет Хосок, — вдруг мы просто это придумали.       — Они прямо сейчас целуются, — взвизгивает Сокджин.       Юнги не отвечает — он целует мягкий рот Чонгука, который сидит на подлокотнике, перекинув ноги через колени Юнги.       — При ребёнке! — ахает Намджун, и Юнги представляет, как он закрывает ладонями глаза Мэджик.       — Пора валить, я полагаю, — вздыхает Сокджин.       Юнги отрывается как раз вовремя, чтобы увидеть, как они выходят из комнаты. Котёнка они оставили — и это прогресс после многочисленных попыток кошачьего похищения. В коридоре голосом Сокджина слышится:       — Знаешь, глядя на Юнги и Мэджик… я вспоминаю те времена, когда мы с Адамом были такими… молодыми, милыми, идеалистичными… будущее впереди…       — Какие такие времена? — недоверчиво тянет Хосок. — Какие, к чёрту, времена? Твой долбаный пёс сбежал в тот же день, когда ты его забрал себе.       Дверь закрывается.       Юнги смотрит на Чонгука — тот моргает, улыбается почти застенчиво, но потом прыгает через его колени, разворачивается лицом к нему, и в том, как он вцепляется пальцами в ворот футболки Юнги и тянет его вниз, притягивая и роняя на себя, нет уже абсолютно ничего застенчивого. Юнги, нависая, смотрит сверху на красивого мужчину под собой, задыхается от смеха, наклоняется и целует в уголок рта.       — Эй, хён, — шепчет Чонгук, одна рука выскальзывает из-под ворота футболки и обвивает шею сзади. — Хён. У меня признание.       — Мм?       Юнги пытается отстраниться, но пальцы Чонгука в волосах держат, он продолжает целовать его по всему рту.       — Я тут не ради кошки.       Юнги широко улыбается прямо в его губы. Чувствует, как бьётся сердце Чонгука — быстро, сильно.       — Очень рад. Было бы неловко, если бы ради кошки.       Он проводит ладонями по бёдрам Чонгука, просовывает пальцы под край футболки, обводит кожу над поясом. Лениво целует вдоль линии челюсти.       — Ты потрясающе выглядишь в моей одежде.       Тело Чонгука выгибается навстречу, когда рука поднимается выше по боку — по линиям мышц, рёбрам. Его дыхание сбивается, когда зубы и язык Юнги находят пульс на его шее.       — Но без неё я выгляжу ещё лучше? — предлагает он с той наглостью, которая появлялась за месяцы отношений: когда становились всё ближе, когда становилось комфортнее рядом друг с другом, они перешли в пространство между «ты мне очень нравишься» и «не хочу больше никого» и «я тебя люблю».       Юнги уже чувствует, как это расцветает в груди — через какие-то три месяца, но он пока даёт ему расти, не произносит вслух, греет внутри: спешить некуда.       — Нет, я собирался закончить предложение на этом, — со смехом в голосе говорит Юнги, — я же не пошляк.       — Что, правда? — бормочет Чонгук ему в рот.       Его руки обхватывают бёдра Юнги, пальцы находят ремень, он тянет — пристраивает Юнги как надо; Юнги тяжело сглатывает, ладони всё ещё под футболкой, кожа там горячая, он крепко обхватывает бока, притягивает так близко, что почти больно, целует сильно и до жути нетерпеливо. Чонгук издаёт тихие звуки, извивается под ним — честно, надо бы перенести всё это дело в спальню, пока…       — Ай! — Юнги вздрагивает. Чонгук замирает, тут же пытается отодвинуться на диване, чтобы взглянуть.       — Что? Ты в порядке?       Юнги вынимает руки из-под футболки и приподнимается на локтях — как раз когда крошечные лапки Мэджик путешествуют по его спине, будто очень плохой и очень острый массаж. Она забирается ему на плечо и орёт прямо в ухо.       Чонгук заливается смехом. От его тряски Юнги болтается сверху, как желе. К счастью, у Мэджик хорошая хватка за толстовку Юнги и за его кожу под ней, так что она просто устраивается на его лопатке, и они оба смотрят сверху вниз на Чонгука.       — Ты говорил, она чувствует эмоции, — ворчит Юнги, — неужели не чувствует, что я дико заведён и хочу, чтобы ты меня отымел?       — Хён, — давится смехом Чонгук, краснея ещё сильнее. — Я не думаю… что она это чувствует. Но спасибо, что сказал. Займусь этим позже. О боже, это… это очень грустно. Но очень мило.       — Только не говори про двух котят, — бурчит Юнги, и Чонгук сияет.       — Ты бы это видел то, что вижу я сейчас, — он прикусывает нижнюю губу, — это невероятно. Так мило. Боже. У меня сердце плавится.       Он выглядит таким счастливым, что Юнги просто фыркает, складывает руки на груди Чонгука и кладёт щёку сверху. Лежит на Чонгуке, а котёнок лежит на его плече и мурлычет в ухо. Пальцы одной руки Чонгука играют с мягкими гладкими лапками, а другая рука с той же врождённой нежностью, что и к котятам, и ко всему живому, перебирает волосы Юнги.       И это тоже хорошо. Это чертовски хорошо.       Юнги закрывает глаза под ровный стук сердца и тихое мурлыканье и думает, как же он сейчас рад, что не взял ту дурацкую рыбу.