И гаснут звёзды

—Веришь в чудеса? Два мальчика лежат на траве, разглядывая облака. Их обдувает лёгкий ветерок, из-за чего не так невыносимо лежать прямо под солнцем, ведь лето выдаётся жарким. Где-то со стороны слышно гудение поезда и визг детворы. Время идёт размеренно, давая насладиться парням каждой секундой: сейчас самый разгар их юности. Один перекатывается на бок, подкладывая руку под голову и заинтересованно вглядываясь в профиль друга. —Зачем спрашиваешь? —Просто,—Чонин поднимается, обтряхивая изношенные шорты. —Идём? —Но мы же не так давно пришли?—увидев, что Чонин уже идёт к спуску с небольшого горба, на который они забрались, Сынмин поспешил за ним. —Подожди меня! К дому им идти далековато, но они никуда не спешат: время не слишком позднее. Молчание не напрягает совершенно, они спокойно идут рядом, разглядывая пейзажи не очень хорошо знакомых мест, наслаждаясь приятной погодой. —К чему ты задал тот вопрос? —парень пинает камушек ногой, не поворачивая голову к Чонину. —Я же сказал, что просто так. Забудь,—в голосе проскакивает явное раздражение. Сынмин кивает, зная, что этот жест не остался незамеченным. —Останешься на ночь? —приостанавливается, заставляя друга повернуться. Чонин колеблется, но всё же соглашается. —Будем строить палатку и печь печенье? —Конечно! Они улыбаются друг другу, и дорога домой становится веселее. Начинает смеркаться, поэтому приходится чуточку ускориться, чтобы мама не ругалась. —Мам, мы дома! —Сынмин сбрасывает кроссовки и бежит в комнату. Следом за ним проскакивает и Чонин. —Так-с, ты пока готовь всё для палатки, а я побежал за гирляндами и дополнительными подушками,—Ян быстро кивает, хватая в руки одеяло. Они собирались вот так достаточно часто. Это ощущалось не так, как обычные прогулки. Было в этом что-то волшебное. Сначала мальчики строили палатку, затем украшали её, а следом готовили печенье и горячий шоколад—обязательный элемент даже летом. Всю ночь они смотрели что-то, фотографировались на старый фотоаппарат родителей Сынмина, смеялись и обсуждали всё на свете. Иногда учились целоваться, но потом это не обсуждали, оставляя всё, что было ночью, там же. Чонин смотрит на цветастое одеяло у себя в руках, которое пахнет Сынмином, и прижимает его к себе ближе, прикрывая глаза. Он машет головой, забираясь в шкаф, чтобы достать оттуда ещё плед и пару одеял. Тот весь обклеен наклейками, которым уже лет десять точно, ведь клеили они их вместе ещё перед школой. Сынмин снять их не смеет: вспоминать то время приятно и сладостно. —Я тут! —Ким забегает с множеством проводов и тремя подушками, бросая их прямо к одеялу. —Можем приступать к работе. Палатки получаются каждый раз разные, даже если строить стараются по одной схеме, но это даже неплохо. Сынмин всё выстраивает, а Чонин помогает ему, выполняя просьбы и поручения. —Кажется, готово, —Сынмин высовывается из-под одеял, хватая за руку Чонина. —Иди смотреть, —и затягивает его внутрь. Внутри всё выглядит ещё более сказочно. Повсюду огоньки, много-много подушек, чтобы было мягко, и игрушки. Стоит ноутбук, а рядом с ним небольшой поднос для будущих вкусняшек. Изнутри палатка кажется даже больше, чем снаружи. Это будто совершенно другой мир, тут и время идёт по-другому. —Красота. —Скажи же, —парни переглядываются и улыбаются друг другу. После приготовления печенья пришлось отмывать всю кухню, ведь Сынмин решил порезвиться и кинуть немного муки в Чонина, а тот, в свою очередь, перевернул на него стакан молока. Горячий шоколад же делала мама, которая, увидев весь этот беспорядок, прогнала мальчишек в комнату. Обычно все попытки готовить совместно так и заканчиваются, в этом есть свой шарм, поэтому они продолжают и дальше этим заниматься. Ведь чем больше шума и пакостей, тем вкуснее. —Ну что, будем пока включать что-то? Печенье и шоколад скоро будут готовы, нужно подготовить аниме под них,—Чонин кивает, усаживаясь возле Сынмина, который роется в ноутбуке. —«Твоя апрельская ложь» подойдёт? —Да, думаю. Их зовёт мама, сообщая, что всё готово, так что можно забирать. —Вообще, мне нужно было с тобой поговорить, —они лежат совсем рядом, соприкасаясь плечами. Сынмин ставит аниме на паузу, поворачивая голову на парня. —Я тебя слушаю. —Ты мне нравишься, кажется, — играется руками, чтобы успокоиться. —Не знаю, я такого ещё не испытывал. —Ты мне тоже, — Ким перехватывает их, поглаживая. —Я рад, что всё так. Говорят, что первая любовь незабываема. «А у меня она ещё и последняя»,—Чонин улыбается. Сынмин целует его. Неумело и нелепо, но искренне, вкладывая все чувства. Их первый (так они решили считать) поцелуй оказывается со вкусом шоколада. —Теперь расскажешь, к чему был тот вопрос? Ян хлопает глазами, а потом смеётся, ударяя Сынмина по плечу. —Ты так хочешь знать? —Да,—парень укладывает голову на плечо Чонина. —Ладно, тогда расскажу, —оглядывается, вынуждая подняться с собственного плеча, а потом шепчет. —Просто так спросил. —Не хочешь—не говори, ладно, —Сынмин закатывает глаза и дует губы. —Ну ладно тебе, давай лучше пойдём смотреть на звёзды. Говорят, что сегодня будет звездопад. И они пошли. Сели на веранде, запрокидывая головы. Первая, вторая. Звёзды стали падать одна за другой, оставляя после себя яркие полосы. Сынмин восхищённо взвизгнул, складывая руки в замочек, чтобы загадать желание. Чонин улыбнулся, глядя на небо: ему нечего загадывать. Он подумал, что не хотел бы умереть от болезни, но звёзды ведь не помогут ему вылечиться. —Загадал? —гладит возлюбленного по голове, получая кивок в ответ. —А что? —Оно не сбудется, если я скажу, —Сынмин опустил взгляд на свои кроссовки. —Я верю в чудеса. Теперь ты мне скажешь, зачем тебе это? —Я не доживу до осени, —хмыкает. —Только если произойдёт чудо. А ты ведь знаешь, что я не верю в такое. Наступает тяжёлое молчание, которое ощутимо давит на Чонина. Ему жаль, что приходится говорить это сейчас, но и молчать больше нет сил. —Шутишь, да? —Ким поднимает голову и вглядывается в его лицо, внимательно рассматривая все изменения, стараясь найти шутливую ухмылку. —Скажи, что ты шутишь, чёрт возьми! Но он молчит. Не смеет даже вздохнуть, боясь пошевелиться. —Зачем всё это нужно было устраивать сегодня? Зачем нужно было говорить мне все эти слова? Уходи, пожалуйста, я не могу находиться с тобой рядом пока, мне нужно всё обдумать. Чонин медленно кивает, поднимаясь с кресла, и скрывается в темноте двора. А звёзды продолжают падать, даже не смотря на разбитое сердце Сынмина. Он загадал их с парнем вечность. На утро глаза оказались красными и опухшими, но мысли были чистыми. Все пролитые ночью слёзы натолкнули Сынмина на единственное правильное сейчас решение: нужно провести с Чонином всё его оставшееся время. —Ты куда? —мама сидит с опущенной головой за кухонным столом. —К Чонину. Мы ночью поругались, я говорил. Хочу пойти и извиниться перед ним теперь. Женщина поднимает сочувствующий взгляд на него, поджимая губы. —Сынмин, он умер. Его сбила машина, когда он возвращался домой от нас. Скорая быстро приехала, но травмы были слишком тяжёлыми. Сегодня утром его сердце остановилось. Сынмин садится за стол, бормоча себе под нос что-то о том, что это не может быть правдой. —Это я виноват. Если бы я его не выгнал..., —он начинает безудержно рыдать. Мама вскакивает, захватывая его в свои объятия. —Ты не виноват, мой мальчик, такое случается,—гладит по волосам, пытаясь успокоить. И звёзды продолжат падать, и время будет дальше идти. Когда-то боль утихнет, давая больше пространства греющим душу воспоминаниям, но чувство вины не уйдёт никогда, оно продолжит медленно пожирать душу. Хотя смерть была неизбежной, ведь Чонин не верил в чудеса.