Под этим зонтом

***

Под этим зонтом мы с тобою повстречались, под ним мы смеялись и целовались. Помню, как я впервые сказал тебе, что люблю. Оно было таким неловким, это "Люблю"; немного невнятным, тихим, как ночь, но всё равно я произнёс его...

Ты принял мои слова и ответил: «Я тебя тоже». И всё у нас закрутилось, завертелось. Мои первые стоны, которых я никогда не забуду. Первый оргазм — самый яркий и долгий. Сколько их было потом — не сосчитать.

Поцелуи твои, всегда нежные и страстные, разжигали ещё больше огня во мне. Объятья в ночи — тёплые, из которых не хотел вылезать. Твой смех — такой тихий, но родной; только мне ты дарил его. Как готовили вместе — что приходилось потом мыться в душе. Рассветы встречали — в объятьях друг друга.

Это всё осталось в прошлом. Сейчас — другое место, другая ситуация. Только одно неизменно — этот дождь и твой зонт, под которым мы всегда прятались от дождя.

Вот мы стоим, не глядя друг на друга. Потому что я знаю, что ты натворил. Почему пришёл — и сам до конца не пойму. Ты уничтожил во мне всё, что было хорошего, когда сказал, что изменил мне. Почему? Как так вышло? Что я сделал не так? И ещё много вопросов было тогда.

Сейчас мы чужие друг другу. Сколько прошло времени, когда мы виделись последний раз? Месяца два, может, и больше? Сердце колотится подобно дождю по этому зонту, а зонт словно хочет вырваться и пробить мое бедное сердце и избавить его от мучений.

Ты сам решил попрощаться, дав мне окончательный ответ. Но я всё равно продолжал надеяться: вдруг ты передумал? Вдруг это всё было сном, плохим, тяжелым сном, снившимся мне все эти месяцы? Но нет — это реальность, ты стоишь передо мной.

Ты даже повзрослел за это время. Появилась небольшая щетина — но это тебе только к лицу. А я — как побитый пёс в твоих глазах; мне не надо даже видеть, как ты смотришь — просто чувствую твой взгляд на себе.

— Говори! Не томи! — нервно шепчу я, сжимая кулаки до побеления костяшек.

Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.

Таким разбитым и уязвимым в твоих глазах. А ты всё смотришь, не говоришь ничего. Только после долгой паузы всё-таки отвечаешь:

— Мы расстаёмся, и это окончательный мой ответ.

Я вздрогнул. И всё... поплыло...

От этого ответа в глазах у меня потемнело, голова закружилась, ноги подкосились. Я не понимал как вообще ещё стою. Стук сердца отдавался в ушах. Оно стучало как сумасшедшее, а бедные уши отказывались верить в то, что сейчас происходит.

Мне нечего на это ответить. Плечи задрожали, слёзы, которые я прятал весь этот вечер, вырывались наружу, и я больше не скрываю их — нет в этом смысла.

Мне больно, обидно. Душа рвётся наружу, она кричит снова и снова. Хочется вырвать её с корнем и сказать: «Забери, она твоя». Но ты отвернулся, не смотришь, молчишь, даже не пытаешься успокоить меня.

Может, не хочешь видеть моих слёз, может, тоже что-то чувствуешь, но скрываешь? Не хочешь показать свою слабость передо мной. А я могу.

Мои руки дрожат, тянутся обнять тебя хоть в последний раз, почувствовать твоё тепло. Но ты отходишь. Значит, всё потеряно — раз и навсегда.

— Не надо, ты сделаешь только хуже, — твой голос дрожит, но непонятно: от дождя, от холода или всё-таки от волнения.

Ты тоже не хочешь, но расстаёшься со мной. А я продолжаю вздрагивать, и слёзы не перестают стекать по моему лицу. И мне на миг, на такой маленький, хрупкий миг, показалось, что ты хочешь обнять меня, прижать к себе, сказать: «Всё будет хорошо». Но это мне просто показалось, ты уходишь, даже не сказав «пока». Даже не сказав, что я для тебя значил...

Меня окутала стена дождя —исчезла та защита, что окружала меня раньше. И я уже ничего не могу сделать с собой: мне хочется кричать, рвать эту землю руками, зубами... лишь бы ты вернулся, остался со мной... Это эгоистично, но я не могу без тебя...

В пелене своих слёз я вижу твой силуэт, удаляющийся от меня и уменьшающийся с каждой минутой. И мне хочется протянуть руку, поймать тебя и никогда не отпускать, прижаться к тебе так сильно, чтобы весь мир остановился в ожидании чуда.

— Эрвин! — кричу я, а потом не сдерживаюсь и бегу к тому, кого я не хочу отпускать, не могу этого сделать. Мне нужен только он — и плевать на принципы, что надо быть гордым, что, если тебя бросили, надо смириться...

Услышав мои шаги за спиной, ты останавливаешься и оборачиваешься назад. И стоишь неподвижно, ждешь, когда я добегу. Твое ожидание придает мне уверенности, и я, добежав, обнимаю тебя, прижимаюсь к тебе своим мокрым телом...

Ты не отодвигаешься, не отталкиваешь меня. Тебя тоже трясёт — можно догадаться, из-за чего. И, сдавшись моим объятиям, ты резко прижимаешь меня к себе. И я чувствую на своих щеках твои слёзы. Или это капли дождя? Сейчас уже не разобрать...

После этого ты размыкаешь объятия и мы смотрим друг на друга.

А потом наши губы встречаются вновь — такие родные, тёплые, мягкие, солёные от слёз... и от дождя...

Прервав поцелуй, я так и стою, жду продолжения. Но ты просто берёшь и обнимаешь — крепко, но в то же время нежно.

— Прости... Мне было это нужно, — говоришь ты дрожащим голосом, и я принимаю твои извинения. Потому что знаю: это наш последний поцелуй. Ты не вернёшься, не повернёшь со своего пути уже никогда. И мне остаётся только шептать, прижимаясь к тебе:

— Никогда не отпущу тебя. Слышишь? Хоть годы пройдут, ты останешься самым первым, кого я полюбил. Моим светом в темноте, царящей в моей душе до тебя.

Мы ещё долго стоим в обнимку, не желая отпускать друг друга.

И свидетели нашей разлуки — только дождь. И этот проклятый зонт...