Ёлка, каблуки и один неловкий поцелуй

      Ким Сокджин стоял перед зеркалом и в который раз спрашивал судьбу, за что ему всё это. Долговязый, худощавый парень в коротком красном платье старшей сестры, которое едва прикрывало бёдра, рукава подчёркивали ширину плеч.       — Великолепно, просто шикарно, — бурчал он, укладывая короткие волосы в какое-то подобие причёски. — Кто вообще придумывает такие идиотские фанты? Я найду эту сволочь и прибью.       Он накрасил глаза так ярко, что посмотрев на результат, вздрогнул и нервно повел плечами, отгоняя неприятные мурашки.       — Ну привет, рождественская драма-квин, — с обречённостью он провёл блеском по своим пухлым губам. Розовый блеск нежно блестел, а глаза метали молнии. Потом пришла очередь обуви: красные лакированные лодочки на высокой шпильке.       — Это не каблуки, — сказал Сокджин, застёгивая ремешок, — это орудие пыток.       Натянув длинное тёплое пальто и обмотавшись шарфом, он вышел из дома, радуясь, что сестра ещё не вернулась с работы. В такси водитель всю дорогу посматривал на него в зеркало заднего вида. Наверно, пытался сопоставить детали: широкие плечи, платье и макияж. Сокджин делал вид, что ничего не замечает. Когда он подошёл к месту встречи, понял, что уже собрались все однокурсники, первый свист послышался ещё до того, как он успел снять пальто. Затем его оглушил громкий взрыв смеха, улюлюканье и поток дружеских шуток.       — Ого, Джин, тебе идёт!       — Где взял такое платьице? Одолжишь на субботу?       — Каблуки — бомба, покрутись.       Сокджин раздражённо расправил плечи, стараясь не показать, как ему неприятно. И только один человек не шутил.       Ким Намджун. Высокий, сильный, умный, но по жизни слегка неуклюжий. Парень с мягкими взглядом тёмных глаз, пухлыми губами и ямочками, которые появлялись, когда он улыбался, смущаясь.       Он просто смотрел на Сокджина так, будто перед ним не парень в красном платье, а рождественское чудо. Сокджину стало только хуже от того, что кто-то смотрит так тепло. Он стянул пальто до конца и попытался раствориться в общем веселье, но шутки стали более не сдержанными. Крепкий алкоголь развязывал языки и настроение окончательно испортилось. Сокджин, не выдержав издёвок, тихо ушёл в соседнюю комнату. Там было темно. Только рождественская ёлка светилась гирляндами, напоминая о празднике. Он опустился на пол, подтянув колени к груди, и наконец позволил слезам скатиться по щекам. Глупый фант, дурацкое платье, и одногруппники идиоты.       Он не услышал шагов и не заметил, как в дверях появился Намджун. Он вошёл медленно, осторожно осматриваясь. Сначала он заметил силуэт на полу под елью. Потом розовый блеск на пухлых губах. Он увидел того, кого должен поцеловать. Намджун не понимал, кто мог написать фант, который ему выпал, ведь они собирались встретить Рождество мужской компанией. А когда увидел Сокджина, который пришёл в таком образе, понял, что шутников в их компании много. Ему самому предстояло поцеловать того, кого встретит у праздничной ёлки. Намджун тихо подошёл к своей цели, казалось, его совсем не замечают. Он медленно наклонился. И прежде чем Сокджин успел что-то сказать, их губы соприкоснулись, быстро, мягко и немного липко.       Сокджин замер, хлопая влажными ресницами. Намджун тоже почти не дышал, зажмурив глаза и ожидая удара по лицу. Ёлка продолжала мерцать, освещая застывших парней.       А в это время в другой комнате один из одногруппников сидел за столом с пустым бокалом и сильно тянул себя за волосы.       — Да как? Как меня угораздило перепутать коробки с женскими фантами другой группы? Господи, пусть никто не узнает. Пусть никто не узнает.       Он закрыл лицо руками, молясь вслух, пока за дверью кто-то уже начинал совершенно другую историю. Историю, которой он случайно помог начаться.       Сокджин моргнул несколько раз, осознавая, что только что произошло. Намджун всё ещё был рядом, его тёплое дыхание согревало мокрые от слëз щеки, а руки неловко повисли вдоль тела, он не знал, нужно ли что-то сказать или лучше уйти.       — Эм, — первым сдался Намджун и, отодвинувшись на пару сантиметров, пробормотал. — Это был фант. — Он говорил очень тихо.       Сокджин вытер влажные ресницы тыльной стороной ладони и фыркнул.       — Спасибо, что уточнил, а то я подумал, что ты просто всех целуешь возле ёлок. — Голос дрогнул, выдавая, что ему неловко.       Намджун смутился так, что даже его уши покраснели.       — Нет! Я вообще никого не… — он запутался в словах и безнадёжно махнул рукой. — Я просто выполняю правила игры.       Сокджин скрестил руки на груди и тихо спросил:       — И ты никого другого не увидел? Намджун посмотрел на него долго, пристально, он обдумал каждое слово, прежде чем ответить.       — Нет. — Он улыбнулся своей мягкой тёплой улыбкой с ямочками. — Я увидел тебя.       Желудок Сокджина сделал сальто. Чтобы скрыть это, он попытался подняться с пола и тут же едва не рухнул обратно. Каблуки! Проклятые каблуки. Он нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Намджун тут же его поймал.       — Давай я помогу. Сокджин ухватился за его плечи, они стояли намного ближе чем нужно. Он решил сделать делать вид, что ничего не произошло.       — Ладно. Спасибо. Я пойду к остальным. Или нет. — Он слегка оттолкнул Намджуна. — Господи, эти каблуки доведут меня до убийства их создателя.       — Я могу тебя проводить, — предложил Намджун. — На всякий случай. Вдруг понадобится помощь в убийстве.       — Очень смешно, — сказал Сокджин, но улыбнулся.       Они вышли в коридор. Сокджин шагал осторожно, Намджун шёл рядом. Они остановились перед дверью в общую комнату.       — Если начнут шутить, — начал Сокджин. — Я их прибью.       — Я скажу, чтобы не шутили, — серьёзно ответил Намджун.       — И они тебя послушают?       — Конечно. — Он пожал плечами. — Меня многие боятся.       Сокджин прыснул от смеха.       — Ты не пугающий, — он замолчал, подбирая слово, — слишком милый.       Намджун замер на месте, это слово ударило куда-то в солнечное сплетение.       — Милый? Я?       — Ох. — Сокджин закрыл лицо ладонью. — Забудь, что я это сказал. Алкоголь. Нервы. Каблуки. Давай просто войдём и…       Но дверь вдруг распахнулась сама и на них вывалился их пьяный одногруппник Чохи. Тот самый, который перепутал коробки.       Он уставился на Сокджина, потом на Намджуна, потом снова на Сокджина.       — Я вас создал! — театрально возопил он. — Я мать вашей love story. Простите меня. Нет, погодите. Благодарите.       Он рухнул на пол, уткнувшись лицом в туфли Сокджина. Намджун тихонько кашлянул. Сокджин прикрыл глаза рукой.       — Я убью его после праздника, — устало сказал он.       — А сейчас? — уточнил Намджун. Сокджин посмотрел на него и на его смущённую улыбку.       — Сейчас, — медленно сказал он, — хочу вернуться к ёлке.       — Со мной? — тихо спросил Намджун.       — Да, — ответил Сокджин.       И Намджун, смущённый и красный как рождественский нос оленя, но счастливый до кончиков ушей, предложил Сокджину свой локоть.