tears?

Будучи в отчаянии, пытаясь придумать план, Аластор мог думать лишь о себе. Нужно было что-то предпринять. Разработать схему, как аннулировать сделку с этой женщиной, как вернуть себе душу, починить посох, восстановить силы. Прибить, наконец-то, этот шумно-раздражающе-противный ходячий телевизор, потому что уже откровенно надоел караулить его на улицах, требуя внимания и драки, еще и всегда не вовре- Стоп. А ведь точно. Ходячий телевизор. В голове за доли секунд вырисовывается идеальный план. Сделать вид, что сдается, сделать Вокса сильнейшим, заставить принцесску или падшего ангела это как-то признать... Аннулировать сделку с Рози, а потом как-то нужно будет разорвать еще и сделку с этим теле-головым придурком. В памяти внезапно всплывает сцена из прошлого, где Вокс так отчаянно пытался его коснуться всякий раз, когда был в зоне досягаемости. Выражение лица едва заметно смягчается, хотя даже сам радио-демон не замечает этого за собой. Сделать ли ставку?... Ай, да к чёрту, будь что будет. Аластору остаётся лишь надеяться, что он достаточно хорошо знает Вокса, чтобы настолько четко предугадать его действия. Ох, радио-демон уже представляет реакцию в конце этого спектакля. Интересно, как быстро черты лица сменятся синим экраном? Тихо посмеиваясь, Аластор направляется в район вблизи башни Ви. ♡♡♡ Ах! Как же хорошо все идёт! Четко по плану. Этот телевизионщик так предсказуем! Ну или Аластор просто не допускает мысли о том, что как-то слишком хорошо выучил его повадки. Сейчас это не особо важно. Имеет значение лишь то, что сделка заключена. Вокс не заметил подвоха во втором условии, связанным с принцессой, а значит, шансы на победу велики, как никогда. Нужно признать, его ошеломленно-потерянно-радостное выражение лица (экрана...?) неплохо так позабавило радио-демона. Однако все, что произошло позже, удовольствия не доставило. Передышка наступила тогда, когда Вокс наконец-то вылез из кровати после лобызаний со своим мотыльком и решил с ним поболтать. О, но Аластор ни за что не будет ему потакать! Насмешка там, презрительный взгляд тут... вот и рот заткнули. По крайней мере, попытались. Называет «Алом». Почти нежно, наверное. Насколько возможно быть...нежным в аду. Почему-то захотелось еще больше спровоцировать Вокса. Разозлить, раззадорить, называйте как хотите. Задеть. Поэтому он напоминает о прошлом, о старых слабостях, что актуальны по сей день. Отлично, ведётся. Аластор уже и сам не понимает каким образом, но они оказываются в опасной близости. В себя приходит только после полоумного комментария Валентино, тут же возвращая себе недовольный вид и презрительный взгляд. Переводя взгляд на Вокса, он видит...смущение? Радость, которую тот тщетно пытается скрыть? Ха. Аластор знает, что притворяется. Но ему непонятно, почему Вокс не видит этого. Почему тот в действительности выглядит по-настоящему счастливым? Идиот. Причём, полнейший, раз не видит, что Ал специально его провоцирует! Что же, догадки радио-демона подтвердились, Вокс все еще подозрительно сильно зависит от его мнения. Забавно! Остаётся лишь дождаться третьего акта, когда у него крышу снесёт от ненависти. Вот же шоу будет. ♥︎♡♡ Ох-хо-хо, как же гладко все прошло! Плевать Аластор хотел на эти планы по захвату Рая, на это объявление войны. Главное, что он наконец-то не зависит от этой наглой женщины! Безмолвному счастью нет предела, но приходится взять себя в руки и вернуться в реальность, сохраняя самообладание. Остался последний штрих. Давай-давайдавайдавайдавай.Коснись её. Докажи, что я знаю тебя достаточно хорошо, Винсент. Вот и момент триумфа. Ох, это ошеломленно-разочарованное выражение лица на его экране! Колкая фраза с оскорблением, объяснение условий сделки, ведь Вокс настолько глуп, что даже не заметил подвоха, еще несколько насмешек... —Ты не мог прожить ни дня, не дотронувшись. Ты постоянно так делал и, о черт, я ненавидел это! Странное чувство после этой выброшенной фразы. Липкое, грязное, словно вязкое...Но Аластору некогда заниматься самоанализом. Сейчас нужно лишь отомстить этому теле-головому за время заточения, когда тот развлекался, наслаждаясь его беспомощностью. Плевать на Ад, плевать на Чарли, на грешников, на дела, которые нужно порешать. Сейчас есть только Вокс, Аластор и их ожесточенная битва. Дерётся первый, к слову, неплохо. Но все равно не дотягивает до радио-демона, хотя ранить умудряется. Кажется, сейчас начнётся истерика? Хах, как в старые добрые. Пока Аластор спешно вспоминает о прошлом, все идет не по плану. Реакция...не та. Вокс должен был с кулаками наброситься и попытаться добить в порыве истерии, но что-то идет не так. Истерия, конечно, есть, однако проявляется она совершенно иначе. Что это ещё за акт самопожертвования, Винсент? Совсем уже система сбоит? —Ты идиот! Ещё один выстрел и ты уничтожишь всех оверлордов, себя и половину Пентаграммы! - о, Кармайн. И давно она здесь...? —Знаешь, чт&? К черту А@д, к черту Ра@ай, к черту все#х ва#@с! Пока я не сотру эту улыбку с блядского лица Аластора, — ох, Ал знал, что тот все еще им одержим. Улыбка автоматически превращается в оскал. — Мне насрать, что произойдёт. ... ??? Оскал не успевает окончательно поселиться на лице. Что это? Слеза? Что? Вокс... плачет? Это у него настолько система сбоит? Хотя раньше не было замечено подобных особенностях при сбое. Почему? Аластор не успевает закончить смысловую цепочку в голове, все происходит слишком быстро. Вот Вельвет сбивает Вокса с пушки. Валентино что-то орёт. В следующее мгновение тело уже валяется отдельно теле-головы, которую удерживает мотылёк в своих руках, а серафим и принцесска начинают петь слащавую песенку в надежде обезвредить пушку. К чёрту, это уже не проблема Аластора. Даже если все рванет, он найдёт способ выжить. Нужна передышка. Хотя бы в минуту. @#% Вокс нихуя не чувствует. В голове лишь одно: проиграл. Снова, блядский его рот, проиграл. Ещё и потерял всё доверие Пентаграмм-сити, потерял имя, влияние, отношения с Ви. Потерял шанс на признание Аластора. Да, жалко. Да, эгоистично. И да, возможно, это причина обратиться в дурку или, блять, к принцессе, с ее жалкими попытками искупления, но единственное, что действительно волновало Вокса — это Аластор. Опять сраный Аластор. Сраная привязанность. Сраная одержимость. Ненависть. Слабость. Вокс мучительно стонет. Как от боли, но это не она. Это усталость. Вокс просто устал от всего. От собственных мыслей, чужих ожиданий, от желания быть признанным. Он, просто, блять, откровенно заебался. Пора признаться, хотя бы самому себе, что не умеет он отпускать людей. Может, было бы не так больно и горько, если бы Аластор не стал внезапно первым и последним за обе жизни, с кем искренне хотелось быть рядом. Хотелось видеть его около себя, подчиняя себе весь Ад, хотелось... Хоть с кем-то выдохнуть и быть собой. Пора признаться. Аластор первый, последний и единственный, кто ему нужен. Только к нему Вокс испытывает такое огромное разнообразие чувств. Его буквально выворачивает наизнанку, он не может спокойно дышать рядом с Алом. Его распирает от ненависти, обиды, зависти, желания, печали, сожаления, вины. От любви. Как же Вокс ненавидит себя за это. Ненавидит эту слабость перед радио-демоном, ненавидит то, что готов бежать к нему, как собачонка, стоит только ручкой поманить. Вокс просто устал. От переизбытка чувств, от желания привлечь внимания, от самого себя в целом. Хотелось, чтобы Аластор был рядом. Хоть как-то. Хотя бы ради того, чтобы убить Вокса в случайный момент. Он знает. Он все, блять, прекрасно знает, он ведь не тупой, хотя и максимально пытается таким казаться рядом с радио-демоном. Лучше быть тупым, чем жалким. Вокс не просто знает и понимает. Вокс чувствует всеми фибрами остатков души, что Аластор все время заточения лишь провоцировал его, прекрасно зная, что это сработает. Делал и говорил всё, лишь бы вывести Вокса на эмоции, которые он так ненавидит. Однако Аластор не знал, на какие именно. Вокс уверен, что тот не понимает до конца, как для него важен. Уверен, что Ал не видит и не понимает такого чувства как «любовь». И Воксу это на руку, ведь одной причиной для насмешек меньше. Молча встает с кресла, медленно ковыляя к кровати. Он ещё не освоился в новом теле, которое Вал и Вел так любезно ему спроектировали (после десятка часов обвинений и праведного мата), а потому движение было малость затруднено. Бессильно падая на кровать, Вокс может думать лишь о том, что он все просрал. Из-за собственной одержимости. Не сказать, что ему так уж сильно хотелось подчинить себе рай, однако доказать, что он чего-то стоит... он мечтал об этом. Но теперь у него нет средств, возможности, сил, а главное — желания строить какие-то планы. Что уж говорить, если у него банально нет желания даже жить в этом Аду дальше, зная, что где-то на краю Пентаграмм-сити живёт красный олень-мудак, которому на него насрать. Который еще и слезы Вокса увидел. Ох, блять. Он прокручивал в голове эту сцену собственной никчемности сотни раз за последний месяц, но так и не придумал развития событий, при котором мог бы отказаться от своих слов. Он прекрасно помнит состояние в тот момент. Больно, но не страшно. Обидно, что его так и не признали, но уже все равно. Хотелось умереть и забрать с собой этого улыбчивого демона, в надежде что после второй смерти он всё таки упокоится и больше не встретит проблем на свою голову. Если жизнь после Ада существует, он не хочет в ней участвовать. Лучше просто подохнуть и всё. Вокс не замечает, как мысли начинают путаться, а сам он уже практически проваливается в сон. Перед тем как закрыть глаза, он осматривает комнату, на мгновение мерещится хитро-улыбающийся силуэт в темноте. Вокс отворачивается. К черту галлюцинации. Я бы хотел, чтобы ты был рядом по-настоящему. ♥︎♥︎♡ Все шло как нельзя лучше. Посох снова был цел, сделка с Рози теперь была на его условиях, истребления официально отменили. Аластор считал, что все сложилось очень даже неплохо. Даже хорошо. Тогда что за мерзкое чувство внутри? В тот день он так и не успел хорошенько все обдумать. Да и почти месяц после - тоже. Навалилось огромное количество дел, связанных с восстановлением города, а также с отелем принцесски. Он вернулся к своей работе управляющего, а так как гостей стало больше, то и обязанностей прибавилось. Проверь того, убери того, сделай это. Раздражает. Сегодня день наконец-то обещает быть спокойным и выходным. Аластор достаёт бутылку виски из дальнего шкафа, тут же наливая себе целый стакан. Да, не сазерак, но хотя бы не противное пойло, которое держит Хаскер у себя в баре. Помнится, Вокс предлагал ему сазерак пока он был в плену. Нужно было соглашаться, но увы и ах. За мгновение до глотка рука демона застывает. Черт, точно. Вот что он хотел обдумать. Все таки вернувшись в реальность, Аластор опустошает стакан виски одним глотком, обречённо вздыхая и наливая новый. Падает в кресло. Вспоминает хронологию событий. Вот Винсент семьдесят лет назад подходит к нему с предложением выпить. Спустя время их посиделки в баре становятся традицией. Кажется, Аластор даже неплохо проводил время в компании теле-демона. Потом предложение о сотрудничестве, насмешливый отказ, первая битва. Вроде ничего необычного не было в их истории. Аластор всегда наблюдал за Воксом, даже когда тот не видел. Он знал все привычки, предугадывал эмоции и действия, но тогда почему? Почему тогда именно слёзы? Обиделся, что не смог победить? Не-ет, это не в духе Вокса. Обычно он просто сваливает домой, когда все идет к его поражению. А тут такая истерия. Слезы, сбившийся голос с помехами, готовность уничтожить себя и все вокруг... И все из-за Аластора. ... Ради Аластора? Нет, не совсем так. Ради одобрения Аластора? ??? Радио-демон не замечает, как впадает в ступор. Неужели теле-головый все ещё привязан к нему в этом смысле? Аластор прокручивает в голове время своего заточения, вспоминая несколько моментов, когда он поражался радости Вокса. Вспоминает некоторые его слова. «Подумать только, это все могло быть твоим без унижения!» О, блять. Внезапно Аластора одолевает вина, ну или по крайней мере, ее отголоски. Так вот, что это было за чувство. Ох, как демон его ненавидел. Ещё при жизни он похоронил в себе остатки морали и вины, ведь это лишь мешало ему в достижении целей. Кто бы мог подумать, что оживить это чувство удастся Воксу. Что ж. Аластор косится на настенные часы. Только-только наступила ночь, самые мерзкие существа Ада как раз вышли, чтобы поразвлечься. Самое время прогуляться до башни Ви. ♥︎♥︎♥︎ – Какого хуя... — Ох, не стоит сквернословить, друг мой! Хотя, тебе это почему-то даже к лицу. Друг. Вокс просто тупо смотрит на него. Нет, не так. Не на него, на галлюцинацию. Это уже не в первый раз, когда система, отвечающая за деятельность мозга, подкидывает ему вот такие... сюрпризы. Но их уже давненько не было, так что Вокс отвык. Ладненько, поболтаем сами с собой. — Хорошо, ладно. Чего тебе нужно на этот раз? Опять поунижать решил? Ну спасибо, мозг... — Нет-нет, совсем нет! Не имею представления, почему ты вдруг называешь меня мозгом, но думаю, это последствия оторванной головы, так что не будем заострять внима- — Давай ближе к делу. — Я пришёл поговорить. ...Поговорить, значит? Че, реально болтать с собственной шизой теперь? ... Да к чёрту. Хоть так удовлетворить потребность в разговоре - уже подарок. И неважно, что реальный Аластор никогда не придёт к нему вот так. – Ну, говори. Мне нечего тебе сказать. — Так уж нечего... - бормочет раздраженно, — Так вот, Вокс! Объясни-ка мне, что это еще был за акт самопожертвования? Ну или его попытка, ха-ха. Его подсознание серьезно задает ему этот вопрос? А то ты, блять, не знаешь. Уже десятки раз это в голове прокрутил. — Так и быть, подыграю тебе, галлюцинация, - силуэт напротив удивлённо выгнулся. — Я не галлюцинация. — Да-да, пизди больше, ты всегда так говоришь. — Искренне не понимаю о чем ты, мой теле-головый друг! Опять это слово. — Хорошо, объясняю для тупых. - стоп, получается, он назвал себя тупым? — Я не видел иного выхода. Это ты виноват, Ал. — Хмм? И почему же? — Потому что ты...появился в моей жизни весь такой дохуя крутой, привязал меня к себе, а потом выбросил, как ненужного щенка. Пропал на семь ебучих лет, пока я все это время боялся и переживал, что ты подох где-то в подворотне. А потом явился как ни в чем не бывало и поселился в этом сраном отеле принцессы! О, Люцифер, ты хоть представляешь, как я, блять, был зол? Тебе было так насрать на меня. Да тебе и сейчас, но благодаря моим планам на Рай, ты хоть как-то на меня посмотрел. Припёрся ко мне, якобы сдаваясь с миром, но на деле, только блять и делал, что выводил меня из себя и ковырял старые раны. Тебе было абсолютно похуй на мои чувства, было важно лишь поразвлечься. Херов манипулятор. Наигрался? Доволен, блять?! Голос снова отдаёт помехами и срывается. Сука. — Сколько ты собирался продолжать этот спектакль, думая, что я настолько туп и нихуя не понимаю?! Если бы принцесска не признала меня, если бы я ее не тронул, сколько еще ты бы мучил, блять, меня? Я итак ненавижу себя до глубины души за то, что так одержим тобой. О, да, Ал, я это признаю. Всегда признавал, хоть и не вслух. Я это, блять, терпеть не могу. Но и исправить тоже. Система не позволяет мне даже память о тебе почистить, потому что, судя по всему, это такая своеобразная часть наказания за мои грехи! Но ты был здесь, все это время. Постоянно рядом, одновременно делая по глупому счастливым и гробя остатки психики напрочь. И вот только я подумал, что ты искренне признал меня и назвал другом... Ты снова показал истинное лицо, а все это оказалось лишь спектаклем. Я снова проебал тебя, а значит, проебал себя. Так зачем мне жить в этом дерьме? — Это была интересная тирада. Аластор не понимает, что еще отвечать. Было бы славно, уйди Вокс сейчас в спящий режим...Но придётся думать на ходу. — Знаешь, Винсент, мне не было, как ты там говоришь...насрать. В годы наших хороших взаимоотношений я от всей души уважал тебя и желал тебе и твоим идеям процветания, правда! Но я не командный игрок, ты знаешь. — Знаю. И это одна из причин, почему я ненавижу себя за то предложение. — Не стоит так уж терзать себя из-за такой мелочи! Хе-хе! Признаюсь, наши последние годы конфликта… ох, они ведь разрослись почти до полноценного спектакля битвы! Но позволь открыть тебе маленькую тайну: я всегда о тебе заботился. Даже когда меня... не было в эфире, так сказать, я всё равно заглядывал. Тихонько, незримо - чтобы убедиться, что мой первый ученик и самый пикантный соперник по-прежнему цел, бодр и готов к моему возвращению! —...Ты это серьёзно? - Вокс даже на миг забывает, что говорит с галлюцинацией. — Разумеется, старина! И если уж мы пошли по дорожке откровений, то вот тебе ещё одно: наше с тобой соперничество - одна из самых восхитительных составляющих моей посмертной жизни! Никто, никто кроме тебя не способен вызвать во мне такую гамму эмоций. Это настоящий подарок, и я наслаждаюсь им до сих пор - каждой минутой, каждым выпадом, каждым словесным уколом! Нет. — И знаешь, дружище…Если уж мы сегодня такие честные, то позволю себе ещё одно признание - куда менее привычное для меня, ха! Возможно… возможно я бывал несколько резковат с тобой. Чуть более колюч, чем следовало. Не говори этого. — За это, Вокс, я должен принести свои извинения. Да-да, не удивляйся, я вполне способен на такую роскошь! Порой я увлекался собственным радиошоу, собственными забавами, и… хм… мог забывать, насколько важную роль ты играешь в моей маленькой адской симфонии. Возможно, я не слишком хорош в поддержании связей, но, уверяю тебя, ты никогда не был мне безразличен. Ни на минуту. Пиздец. — Ты… извиняешься?...Я что, реально дошёл до того, что начинаю слышать такое от тебя? - Он пытается усмехнуться, но усмешка выходит неуверенной, дерганной. «Конечно он говорит то, что я хочу услышать. Потому что это, блять, не он. Просто глюк. От глюков не убудет, если выслушать.» — Я не просил твоих извинений. И не собирался их получать, - голос становится тише, почти мягче, — Но… если ты действительно это имел в виду… Пауза. Вокс едва слышно шепчет: — …то я… ценю это. Ты прощен. Ладно? Доволен? «Конечно я это ценю. Мой собственный мозг хотя бы раз решил быть ко мне не таким жестоким.» — Предлагаю небольшое перемирие. Нет, мы не будем прекращать наше соперничество, сатана упаси! - радио-демон громко смеётся, – Но… можем позволить себе хотя бы попытку доверия. Иногда. В редкие моменты. Разговаривать, а не уничтожать друг друга. Слушать, а не только соревноваться. Он протягивает руку - жест старомодный, почти джентльменский. — Что скажешь, Вокс? *** Просыпаясь, Вокс чувствует себя так, словно всю ночь сначала бухал, а потом развлекался в кровати с Валентино. Постепенно приходят воспоминания о вечере и теле-демон утыкается экраном в подушку. Ужасная галлюцинация. Отвратительная. В моменте казалось, что мозг решил сжалиться над ним, но сейчас это кажется худшим из издевательств. Это все было не по-настоящему. Очередная издевка системы. Вокс отрывается от подушки и встаёт с постели. Потом разворачивается и... — БЛ@ТЬ ! На кресле около его постели сидит радио-демон. Что? — Какого хуя ты здесь делаешь?! Аластор слегка наклоняется, как всегда уверенно, почти театрально. — Ах, старина… ну что за реакция! Разве ты забыл наше маленькое соглашение? Или мои извинения - это тоже часть твоих маленьких глупых фантазий, хм? Вокс напрягается, пытаясь вспомнить и всё всплывает разом: извинения, перемирие, разговор… его собственная слабость…То, как честно - слишком честно - звучали слова Аластора. «Это не сон. Это не галлюцинация. Это он. Реальный. И я… блять, я не знаю, что с этим делать.» Аластор тихо смеётся. Теперь всё это кажется ещё более невозможным. Вокс опускает взгляд. — Скажи мне, друг мой… Что же такого невероятного в моих словах, что твой разум убеждает тебя: “Это не может быть настоящим Аластором”? Он улыбается ещё шире, если это вообще возможно. — Неужели ты считаешь, что я не способен… извиниться? Быть честным? Проявить… теплоту? Или же тебе просто легче верить, что призрак говорит с тобой, чем принять, что настоящий я способен заботиться о тебе? — Я… просто не думал, что тебе есть дело. Что это может стать реальным, что ты на самом деле останешься. Аластор мягко смеётся — тихо, без издёвки, с какой-то странной теплотой, от которой у Вокса едва не перегорают предохранители. — О, старина… Он встаёт, но не приближается. Просто выпрямляется, глядя сверху спокойно и уверенно. — Если я решаю остаться - я остаюсь. Почти тёплая пауза. Да, это риск. Да, это может быть ошибкой. Но разве жизнь - это не сплошной риск? Ад - это навсегда. Аластор, на удивление, действительно хочет хотя бы на мгновение довериться. Пусть этому мерзавцу, пусть этому идиоту, который так привязан. И пусть он в полной мере это прочувствует. — Привыкай.