Наше лето

Первый раз Гиук увидел его по дороге в столовую. Он вообще плохо запоминал лица, а учитывая, что с момента заезда прошел всего один полный день, он и половины своего отряда-то в лицо не знал. И тут он четко услышал свое имя. Оглянулся. Из соседнего отряда, который шел навстречу, на него смотрел парень. Невысокий, в простой белой футболке. Он помахал Гиуку и улыбнулся, будто они старые приятели. Гиук растерялся. Лицо было абсолютно незнакомое. Может, он его вчера на линейке видел? Или в столовой за соседним столом сидел? Мыслей никаких, а парень уже проходил мимо, все еще глядя на него с этой знающей улыбкой. Но кричать в ответ «а ты кто?» было неловко. Он понятия не имел, как его зовут. Ну и ладно, мало ли. Логичным показалось хоть как-то отреагировать, и Гиук коротко помахал в ответ. — Ты его знаешь? — сразу же спросил Харин, его сосед по палате, который шел рядом и все видел. — Ага, виделись как-то, — соврал Гиук, отряхивая налипшие на шорты семена от каких-то растений. — Имя забыл. Ну, это хоть была правда. Имя он и правда не знал. И лицо тоже, если честно. Мысль о незнакомце растворилась так же быстро, как и появилась. Мальчик был не из его отряда, а значит, и думать о нем не было никакой необходимости. С друзьями в отряде ему повезло — втянулся быстро. Кроме Харина, с которым они с первого дня болтали обо всем на свете, были еще двое. Ёнхун, высокий и симпатичный, который, по словам все того же Харина, уже успел понравиться половине девочек из отряда. Харин это узнал, когда бегал к ним занять зарядку для телефона, и уже успел найти себе подруг. А еще был Хёнгу. С ним они сблизились проще всего, потому что Хёнгу привез с собой гитару. Гиук и сам немного играл. Ёнхун, оказалось, тоже играл, и теперь в их палатке у кроватей стояли две акустики. Но играли обычно на инструменте Хёнгу — у него и звук был лучше, и струны новые. Вечерами, после отбоя, в палатке стоял негромкий гул разговоров. Койка у Харина была ближе всех к Гиуку, и они, уткнувшись в подушки, шепотом обсуждали вчерашний просмотренный на телефоне фильм, спорили о музыке или просто болтали ни о чем. Второй раз он увидел его на дискотеке. Вообще-то, он с Хёнгу не горел желанием идти. Но ребята настояли, и отказаться было неловко. В итоге они с Хёнгу полчаса копались в чемоданах, пытаясь найти что-то подходящее. Поперебрав чемоданы, они помогли друг другу собраться. В итоге Гиук стоял в парадных, но слегка коротковатых штанах Ёнхуна и в просторной кофте Харина, который, видимо, привез с собой половину гардероба. Они держались своим небольшим кругом — он, Харин, Хёнгу и Ёнхун. Танцевали, точнее, просто притоптывали на месте, посмеиваясь над нелепыми движениями друг друга. Позже Ёнхун ушел с девочкой из их отряда на медленный танец. Харин вскоре переметнулся к шумной компании с соседнего отряда, с которыми он, похоже, уже успел подружиться. И Гиук остался один на один с Хёнгу, не зная, что делать дальше. — Ну что, девочку звать будешь? — с усмешкой спросил Хёнгу, будто уже знал ответ. — Кого? — уклончиво буркнул Гиук, оглядывая зал. — Я тут пока никого толком не знаю. И в этот момент он снова услышал свое имя. Тот же голос, что и на дороге в столовую. Гиук обернулся. Тот самый мальчик стоял в паре метров от него, улыбаясь во весь рот. На нем была яркая, цветастая кофта, которая буквально горела в полумраке клуба, подсвеченная мигающими прожекторами. Гиук, преодолевая внутреннюю нерешительность, все же сделал несколько шагов в его сторону. — Привет, — выдохнул он, чувствуя, как горит лицо от неловкости. Ему до сих пор было стыдно, что он не помнил этого парня. — Привет, — легко ответил тот. — Прости, я забыл, как тебя зовут, — честно признался Гиук, перекрывая музыку. — А ты и не знал, — рассмеялся мальчик. — Донмён. Гиук кивнул и на автомате пожал протянутую руку. Ладонь была сухой и теплой. — Потанцуешь со мной? — вдруг предложил Донмён, кивая в сторону танцпола, где уже сбивались в пары под начавшиеся медляки. Гиук не стал отказываться. Было проще согласиться, чем придумывать причину для отказа. Донмён оказался почти его роста, но гораздо более оживленным. Он почти не переставал улыбаться, и его руки на плечах Гиука во время танца лежали легко и непринужденно. — Я тебя в автобусе запомнил, — сказал Донмён, пока они медленно кружились на месте. — Когда мы приехали. Там вожатые по списку имена выкрикивали. Гиук кивнул. — Из какого отряда? — спросил Донмён. — Из второго. А ты, наверное, с первого? — Ага, — кивнул он. Ну, теперь он хотя бы знал, как его зовут. И почему тот его узнал. Мысленно Гиук поблагодарил себя за то, что все-таки подошел. Они с Донмёном стали пересекаться чаще. Жизнь в лагере, конечно, в основном кипела внутри отряда: общие подъемы, линейки, задания от вожатых и вечерние посиделки в корпусе. Гиук крепко сдружился со своими ребятами, и этого хватало за глаза. Но границы потихоньку размывались. Иногда их отряды оказывались соседями на мастер-классе по выжиганию, и тогда Донмён неизменно занимал место на соседнем табурете. Или они сталкивались в очереди в столовку, так как младшие заходили первыми. — Гиук, привет! — раздавалось сзади, и он, оборачиваясь, видел эту знакомую улыбку. — Ты вчера зачем с поляны убежал? Мы толькл пришли. — Так наши все ушли, — ответил Гиук, — потерялся бы. — Да ничего, в другой раз в свободное время приходи. Однажды на дискотеке Донмён буквально за руку притащил его к своей компании из первого отряда. «Это Гиук, тот самый, про которого я говорил!» — представил он его двум парням и девочке. Те кивнули, улыбнулись, задали пару вежливых вопросов, но в их улыбках и быстрых взглядах, которыми они обменивались между собой, было что-то... понимающее. Слишком понимающее. Как будто они были посвящены в шутку, о которой Гиук не знал. Один из парней, с хитрой ухмылкой, подмигнул Донмёну, когда тот отвернулся. Гиук сделал вид, что не заметил, и просто пожал плечами в ответ на какой-то общий вопрос о музыке. В лагере объявили конкурс талантов, и они с Ёнхуном, после долгих уговоров, согласились спеть песню. Хёнгу, их главный гитарист, наотрез отказался выходить на сцену, мрачно заявив, что «на него смотреть будут как на обезьянку в зоопарке». Выбирали репертуар долго, споря до хрипоты в пустой палатке. В итоге остановились на старой, заезженной, но до боли знакомой всем песне — такой, чтобы зал мог подхватить припев. Когда они вышли на сцену клуба, залитую ярким светом софитов, Гиук, щурясь, попытался разглядеть в темноте знакомые лица. Его отряд сидел где-то справа, он видел, как Харин что-то кричит, размахивая руками. А прямо перед сценой, в первых рядах, он вдруг увидел Донмёна. И не просто увидел. Тот держал над головой лист а4, на В лагере объявили конкурс талантов, и они с Ёнхуном, после долгих уговоров, согласились спеть песню. Хёнгу, их главный гитарист, наотрез отказался выходить на сцену. Выбирали репертуар долго. В итоге остановились на старой, заезженной, но до боли знакомой всем песне — такой, чтобы зал мог подхватить припев. Когда они вышли на сцену клуба, залитую ярким светом софитов, Гиук, щурясь, попытался разглядеть в темноте знакомые лица. Его отряд сидел где-то справа, он видел, как Харин что-то кричит, размахивая руками. А прямо перед сценой, в первых рядах, он вдруг увидел Донмёна. И не просто увидел. Тот держал над головой лист а4 с его именем. Гиук на секунду сбился, едва не пропустив вход. Выступление прошло в гуле аплодисментов и дружном подпевании зала. Спускаясь со сцены, Гиук улыбвлся, обсуждая номер с Ёнхуном. И первым, кто пробился к нему сквозь толпу, был Донмён, все еще сжимающий в руках тот самый плакат. — Как классно выступили! Не знал, что ты петь умеешь! — выпалил он, сияя как тысяча солнц. — Петь умеет Ёнхун, — поправил Гиук, смущенно отряхивая пыль с джинсов. — Я просто подпевал. — У него тоже здорово вышло, — не сдавался Донмён, — но я на тебя смотрел больше. Он произнес это так просто и прямо, что у Гиука внутри что-то ёкнуло. Но прежде чем он успел что-то понять или ответить, Донмён, словно спохватившись, тут же добавил, перескакивая на другую тему: — Я сам хотел участвовать, но у нас девочки с танцем были покруче. Мы все болели за них. — Вы классные, мы вашим хлопали, — автоматически ответил Гиук, все еще переваривая предыдущую фразу. Они общались и дальше, с каждым днем все ближе. Казалось, Донмён был везде — на пляже, на спортивных соревнованиях, и конечно, на дискотеках, которые устраивали каждый вечер. Гиук уже привык к тому, что в какой-то момент к их компании обязательно присоединится этот улыбчивый парень. Он узнал, что Донмён может десять раз на дню менять настроение, обожает лимонад и терпеть не может манную кашу, а еще — что с ним было легко и спокойно. В последний раз они по-настоящему поговорили ближе к концу смены, снова на дискотеке. Музыка гремела так, что дрожали стены, а мигающие огни выхватывали из темноты знакомые лица. Донмён, появившись ниоткуда, тихо тронул Гиука за локоть. — Выйдем? — крикнул он прямо в ухо. — На улицу! Шумно тут! Гиук кивнул. Они пробрались к выходу, отодвинули тяжелую дверь, и оглушительный грохот басов сменился наступившей тишиной, нарушаемой только стрекотом цикад. Воздух был теплым и влажным, пахло скошенной травой и приближающимся дождем. Уже темнело. — Ну что, тебе как смена? — спросил Донмён, прислонившись к прохладной стене клуба. Гиук пожал плечами, глядя куда-то в темноту. — В целом, очень даже ничего. Весело. А у вас как в отряде? — Да тоже... — Донмён сделал паузу, словно подбирая слова. — Вон, смотри, мне девочки косичку сделали. Он наклонил голову, показывая тоненькую, почти невесомую косичку, вплетенную в прядь волос у виска. — Прикольно, — улыбнулся Гиук. — А ваши как там? Живёте? — Ой, да живём. Ёнхун с Харином вчера опять к девочкам ходили, у них там подружки. — Прям мутят? — подмигнул Донмён. — Не, ну, вроде нет. Ёнхун вроде пытается, а Харин просто так с ними сидеть любит, болтать. —А ты чего без подружки? Гиук фыркнул, нервно проводя рукой по затылку. —Да мне и в нашей комнате нормально. С гитарой, с ребятами. А ты? Донмён отвел взгляд, его пальцы теребили край своей кофты. —А мне уже кто-то нравится. —И кто? — спросил он, — Из вашего отряда? — Из второго, — тихо, но четко ответил Донмён, глядя прямо на него. Гиук опустил глаза. Он будто уже знал, что будет дальше, какая-то часть его уже все поняла, но мелкая, упрямая надежда все еще хотела услышать конкретный ответ. — Кто? — снова выдавил он, почти шепотом. — Мальчик, — сказал Донмён, и в его голосе появилась твердая определенность. — У него черные волосы... он иногда носит очки... у него очень милая улыбка. — Он сделал шаг вперед. — Ты его хорошо знаешь. — Донмён, — сразу же, почти резко остановил его Гиук, — Я понял, да. Наступила тяжелая, звенящая тишина. Они стояли друг напротив друга, и только цикады заполняли собой все пространство. Гиук видел, как при слабом свете из окон клуба дрожат ресницы Донмёна, как он замер в ожидании, боясь пошевелиться. И тогда Гиук посмотрел на него. Он сделал шаг, потом еще один, закрывая расстояние между ними. Медленно, почти нерешительно, он наклонился и коснулся губами его щеки. Он отступил назад, чувствуя, как пылают его собственные уши. — Он сам пока не знает, — честно сказал Гиук, глядя в пол. Голос его дрожал. — Но... ты ему точно не безразличен. Донмён улыбнулся. Улыбка была немного грустной, но в его глазах читалось облегчение, как будто этого ему и правда было достаточно. На сейчас. — Как поймешь, скажешь? — тихо спросил он. — Скажу, — кивнул Гиук.