Ты не мой

Небо сегодня было особенным. Таким, каким его видел Арсений, когда чувствовал себя по-настоящему живым. Красочным, бушующим, полным страсти и драматизма. Именно таким, каким он чувствовал себя внутри. Этот закат был предвестником чего-то грандиозного, но одновременно и печального. Как и он сам. Арсений встал с кресла, словно очнувшись от долгого сна. Взгляд его упал на фотографию Антона, лежащую на столике. Его улыбка, такая искренняя и заразительная, казалось, насмехалась над его нынешним состоянием. "В камине в шесть утра фотография твоя, горят воспоминания о тебе," – эхом пронеслось в голове. Но сейчас, в шесть вечера, закат был для него настоящим камином, в котором сгорали его последние силы, его надежды, его любовь. Он подошёл к окну, растворившись в этом буйстве красок. Небо отражалось в его глазах, превращая их в два пылающих угля. "Твой маяк подарил мне боль," – прошептал он, чувствуя, как последние остатки его прежней жизни уплывают вместе с последними лучами солнца. Он больше не мог бороться. Каждый день был битвой, которую он проигрывал. Каждый вдох – усилием. "Устал я жить, все обиды тая." Эти слова, взятые из песни, звучали как приговор. Он устал. Устал ждать, устал надеяться, устал страдать. Он вышел из квартиры, не сказав никому ни слова. Оставив позади все, что напоминало о его прежней жизни. Он шел по улицам Петербурга, погруженный в себя, в этот закат, в эту красоту, которая казалась ему такой чужой и одновременно такой близкой. Он шел, как будто направляемый невидимой силой, к чему-то неизвестному. В его телефоне – ни одного не прочитанного сообщения, кроме одного, которое он хотел отправить, но так и не отправил. Последняя строчка, которую он хотел написать Антону, если бы только нашел в себе силы. Но силы иссякли. "Если бы не твой милый голосок, я бы упал, сделав последний вздох." Он вспомнил, как много раз голос Антона спасал его, вытаскивал из бездны. Но теперь этот голос звучал лишь в его воспоминаниях, как эхо прошлого. Он шел, и каждый шаг отдавался в его груди. Он чувствовал, как что-то внутри него ломается, трещит. "Я босиком по стёклам бегал так упрямо," – думал он, вспоминая, как готов был идти на любые жертвы ради Антона. Но эти жертвы оказались напрасными. Небо темнело, краски угасали. Арсений чувствовал, как растворяется в этой темноте, как становится частью этой тишины. Он больше не мог. "Но больше не могу, я просто мучаю себя." Последний взгляд на небо, полное звезд, как будто падавших специально для него. Но он не загадывал желания. Он знал, что больше не может загадывать. "Теперь ты больше не моя." Это последнее, что прозвучало в его сознании, перед тем, как он полностью погрузился в бездну.