бессонные ночи.

раз за разом, круг за кругом, день за днём. всё те же стены и всё те же лица, которые она больше не хочет видеть. люди переставали ей казаться реальными, живыми. ей хотелось думать, что это всего лишь долгий кошмар, который подозрительно затянулся на долгие года. но она никак не может проснуться, сколько бы ни пыталась. лица неизвестных ей людей становились всё более и более размытыми, нечёткими, даже пугающими, настолько, что она не могла различать их эмоции, пол, а иногда и вовсе могла перепутать с другим человеком. она пугалась каждого их движения, пыталась избегать какого-либо контакта. даже если ты немного шагнёшь вперёд, она сразу же забьётся в угол, смотря на тебя то ли со страхом, то ли с неким презрением. а может и то и другое. она определённо ненавидела их. от одного вида этой лаборатории, этих серых, уже потрескавшихся стен, байв начинает тошнить. она не знает почему она здесь и почему она была создана. она не понимает почему они с ней так поступают. настолько сильно им нравится измываться над своим же неясным созданием, вводя в него и ставля над ней чёрт знает что? когда её хотели забрать на очередной эксперимент, она всегда сопротивлялась, даже когда у неё не оставалось уже сил бороться. она яро отбивалась, пыталась вырваться из рук и сбежать, порой даже кусалась, но они всегда были сильнее её. ей как можно туже связывали руки и ноги, лишь бы она не шевелилась. били её до потери сознания. в самом лучшем случае вводили слабительное. больно.

***

это была одна из немногих камер в лаборатории, в которой не было мягких стен, лишь только сырой твёрдый бетон, пахнущий мхом. она была практически пуста. единственное, что там было - тонкая простынь, создающая не ощущение уюта, а лишь иллюзию кровати. изредка байв на ней спала, если у неё было время для этого. некомфортно, холодно, сыро, но это всё что у неё было. и она должна радоваться этому. дверь в камеру открылась с небольшим скрипом. она даже не взглянула на фигуру в проходе и сразу же забилась в угол, обнимая колени. она уже знала что её снова куда-то потащат. она почувствовала, как большие грубые руки с двух сторон схватили её за дрожащие локти, вытаскивая из камеры. она сопротивлялась, пыталась вырваться. пощёчина. крик. она не слышала что именно ей кричат. слова словно растворялись в воздухе, создавая ощущение, что ей лишь кажется, что ей что-то говорят. она кричала в ответ. даже не кричала, а почти что рычала и шипела, оскалив зубы. ещё одна пощёчина, на этот раз сильнее. а затем и пинок ногой в живот. кашель. - неприятно, правда? - человек нервно посмеялся, высокомерно смотря на неё, как бы свысока. - была бы послушнее, мы бы, может, относились к тебе мягче. заметив, что она не смотрит, он приблизился к ней, а затем резко схватил за лицо и повернул к себе, сильно сжимая. на уголках глаз чёрного существа наворачивались небольшие полупрозрачные капельки. - смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, - в голосе слышалось раздражение. - ты лишь продолжаешь вести себя как грязный жалкий щенок, который начинает рычать на прохожих при любом удобном случае. где твои манеры? он заставлял смотреть себе прям в глаза, которые она даже не может увидеть, сжимал ещё сильнее, если она начинала плакать сильнее. настала тишина, которую нарушали лишь нервное дыхание и всхлипы байв. дёргаться она перестала. - животное. лицо отпустили. в словах можно было различить отвращение. байв его тоже разделяла. люди в форме медленно потащили её по коридору. такое положение было очень неудобным: руки затекали настолько, что аж становилось больно. она пыталась подать знак о дискомфорте, но они лишь крепче взялись за неё, тем самым усугубляя положение. тогда она начала дёргаться сильнее, лишь бы немного для себя расслабить руки. снова крики на неё. но она уже их не слышала. она начала вырываться с большей силой, из-за чего её уже было тяжело держать. но даже так они могли её нести. взгляд чёрноволосой упал на свет в конце коридора, до которого они успели добраться. что-то в ней перевернулось. как будто голос в голове подсказывал ей, что это выход. она сможет сбежать. она сможет стать свободной. и ведь байв даже не заметила, что уже бежит в сторону света. она смогла. она смогла!

***

на операционном столе лежало вскрытое, залитое кровью тело. несмотря на осквернённое состояние, оно ещё дышало. но дыхание было прерывистым, сопровождалось тяжёлым хрипом. в облике существа байв увидела что-то знакомое, словно уже видела его когда-то. внутренние органы были извлечены наружу: кишки выглядят так, будто их намеренно вытаскивали, а в отдельных местах виднелись свежие рваные отверстия, словно кто-то методично что-то выискивал, но ничего не обнаружил. печень и желудок находились в более тяжёлом состоянии. хотя печень даже сложно уже назвать печенью - это больше похоже на бесформенную массу, отдалённо напоминающий фарш. кровь поглотила всю палату, впиталась в каждый угол. по всей палате витал яркий запах железа. ужас парализовал байв. тело дрожало, не слушалось, кричало о необходимости бежать, но сдвинуться с места она не могла, словно её пригвоздили к полу. она не хотела смотреть, но и голову повернуть не могла. губы вскрытого существа мгновенное вздрогнули и начали шептать что-то невнятное. байв всё же приблизилась к нему. ей хотелось прикоснуться, однако то резко схватило её за руку почти что мёртвой хваткой. оно не отпускало, скорее даже сильнее обжигало холодными пальцами, чтобы не убежала. впалые, почти что чёрные глаза смотрели прямо в душу, прожигая насквозь. - ты действительно считала, что это выход? что ты смогла сбежать? - голос был хриплый, монотонный. её охватила паника, ей не стоило подходить. но существо дёрнуло поближе к себе, почти что соприкасаясь с ней лбами. на изувеченном окровавленном лице появилась широкая рваная улыбка. - тебя не мучили просто так. они видели в тебе что-то опасное, что-то, что нужно подавлять. и они были правы. она не сразу почувствовала что-то мокрое на щеках. слёзы текли непрерывно, не собираясь останавливаться. существо приблизилось к месту органа слуха. - они так старались сделать из тебя что-то достойное и человеческое... но не вышло. ей хотелось кричать, заткнуть существо, но она не могла и слова выдавить - горло сдавило спазмом, лёгкие будто забыли как дышать. ей всё больнее и больнее сжимали руку, хотя ей казалось, что боль распространяется уже по всему телу, словно ей в кости вкручивали раскалённый винт, медленно, но верно сжигающий каждый скрученный волосок. существо встало со стола и, схватив байв за волосы, с силой потащило в другую сторону комнаты. больно. - ты не человек. ты - неправильный результат. искажённый набор данных. живой отчёт об провалившихся экспериментах, - слова били как удары хлыста. байв со всей силы кинули об покрытую керамической плиткой стенку. плитка треснула. вместе с байв посыпались и маленькие осколки с противным звоном. слёзы от страха и боли текли ещё больше, обильнее. затем её снова схватили покрепче за волосы и начали в быстром, резком темпе бить, снова и снова, пока плитка не начала откалываться крупными острыми кусками. больно. - чего же ты ревёшь? считаешь себя несчастной жертвой, хотя сколько других существ не выдержало именно потому, что ты оказалась крепче? ты - и есть причина их смерти, - голос становится громче, оседает в мыслях, повторяясь раз за разом, как заевшая пластинка. она пытается оттолкнуть, убежать, но её швырнули на пол. руки инстинктивно закрывают лицо, но даже это не помогло ей от ударов по другим местам тела - плечам, спине, бёдрам. - думаешь, тебя смогут полюбить? то, что сами учёные этого места считали лишь за животное без личности? - её снова хватают, но уже за шею, и прижимают к стене. она уже не может дышать, словно ей шею пытаются сдавить и разломать. - ты не байв. это не твоё имя. байв - это ложь, попытка избежать прошлой себя. ты всё ещё эксперимент.

***

снаружи всё ещё висела луна, озаряющая своим мягким белым светом комнату. общий сон прервал не крик, а кровать, ходящая ходуном из-за сильной дрожи чёрноволосой. она не могла дышать. в сухом горле застыла слюна, по ощущениям больше похожая на слизь, что не давала воздуху проход к лёгким. её попытки ухватить хоть немного кислорода оборачивались неприятным прерывистым хрипом, который резал горло как острые когти. что лёгкие, что грудь давило железной хваткой, сдавливало тяжёлым камнем. сердце бешено колотилось в броуновском движении. стук сердца как будто было слышно во всём помещении, где-то прямо под ухом. он оглушал, оставляя за собой протяжный раздражающий звон, заставляющий байв переживать ещё больше. ей казалось, что она вот-вот умрёт, закончив своё жалкое, бессмысленное на её взгляд существование. по телу растекался жар, который моментально превращался в холод, создавая качели в её организме. она пыталась за что-то ухватиться, как-то себя успокоить, но руки казались ватными, чужими, будто не её вовсе. она чуть ли не рвала себе волосы, но не могла почувствовать боли: тревога брала всё на себя, вызывала чувство потери опоры, словно она находится в невесомости. рядом с ней зажёгся маленький ночник со слабым, но позволяющим что-то увидеть в темноте тёплым светом. уоллтер, встревоженный состоянием чёрноволосой, аккуратно садится рядом, но не обнимает её сразу - он не желает её напугать своими резкими прикосновениями. сквозь оглушающий звон ей вбивается тихий, низкий голос, своим шёпотом немного успокаивающий её шаткий разум. - байв, взгляни на меня. я здесь. я рядом. ты в безопасности. он медленно протягивает ей свою руку, еле ощутимо касаясь её руки. - позволишь мне взять тебя за руку? или, может, обнять? не успел он и опомниться, как байв судорожно впилась ему в руку до боли в пальцах, чуть ли не задыхаясь от сжирающей тревоги и страха. уоллтер на секунду опешил, не ожидая подобного действия, но всё же мгновенно протрезвел. рука была ледяной. он нежно касается и берёт её за руку, силой прижимая к своей груди. даже сквозь бетонную оболочку она была способна почувствовать как он дышит. тот лишь легонько и нервно улыбнулся. он старался сохранять спокойствие даже когда внутри души он предельно сильно за неё переживает. - чувствуешь, как я дышу? давай вместо со мной. сделаем вдох... и глубокий выдох. байв трясёт, она слышит лишь шум, созданный бешенным стуком своего сердца. однако голос друга пробивается сквозь этот шум, как маяк, помогая ей сконцентрироваться на действительно важном. он просит её сосчитать до четырёх, преувеличенно глубоко и громко дышит, создаёт для неё ритм. он следит за тем, чтобы её выдох всегда был длиннее вдоха. она пытается дышать вместе с ним, считает, тем самым оставляя громкий стук сердца на второй план. она слышит лишь своё дыхание. она чувствует ритм, повторяет за ним, постепенно выравнивая дыхание. - молодец, милая. дыхание выравнивается, слышишь? архитектор свободной рукой поправляет скомканную подушку позади неё, для того чтобы она сидела немного повыше для более лёгкого дыхания. - это всего лишь паника. она сейчас тебя отпустит. ты прекрасно справляешься. спустя время, она наконец сделала первый спокойный вдох. её словно вытащили из бесконечного кошмара, который намеренно не хотел заканчиваться, доводя её чуть ли не до истерики. она устало оторвала взгляд с их переплетённых рук на лицо уоллтера, которое ей мягко и приветливо улыбалось. уголки её губ дрогнули, составляя из себя неконтролируемую, но довольно слабую улыбку. уоллтер отпустил её руку, позволив байв обессилено опуститься на подушку. без очков всё казалось размытым, но она могла без особых усилий разглядеть лишь лицо уоллтера. обычно она никогда не рассматривала его лицо с каким-то интересом, но сейчас... она не может оторвать взгляд. её будто загипнотизировали. - может принести тебе воды? - голос архитектора заставил её резко вздрогнул и вернуться из мыслей в реальность. он уже собирался встать и пойти, как его слабо дёрнули за ткань домашних штанов. он удивлённо обернулся к той, кто это сделал. на её глазах как будто накапливались маленькие капельки слёз. она выглядела как грязный чёрный щенок, яростно умоляющий взять и приютить к себе - с чем-то другим её жалкий щенячий взгляд и ассоциироваться не мог. - не уходи. - еле выдавила из себя дрожащим голосом байв, всё ещё не отпуская ткань. - останься. прошу. его как током ударило, отчего он и сдвинуться с места не мог. он никогда не слышал от неё подобного, даже предположить не мог что она когда-то может у кого-то попросить подобное: она всегда была особенно скрытна и агрессивна в защите своих личных границ. а теперь она просит его, собеседника, который в один момент отнёс к себе домой, лишь бы та не превратилась в ледышку на улице, остаться рядом с ним. но разве он мог ей отказать? если бы он не испытывал к ней какого-то интереса, он бы легко отказался, но язык и не поворачивался сказать ей простое "нет". он и сам не хотел от неё уходить, даже если их трагичная разлука продлится лишь пару минут. он тяжело вздохнул и присел рядом, осторожно взяв её за дрожащие руки. - я буду рядом с тобой, пока ты не уснёшь, хорошо? - он большим пальцем смахнул слезу, которая медленно катилась по щеке. её взгляд на мгновение омрачился. она резко отпрянула от его руки, отвернувшись. взгляд девушки заметался по комнате, лихорадочно выискивая скрытую угрозу в тёмных углах.

- клянись, что не оставишь.

- клянусь, дорогая. я буду рядом.

всё ещё оставаясь на чеку, она прикрыла глаза и едва заметно кивнула. очевидно она не верила ему до конца. она прикрыла глаза, сделав вид, что спит. каждое её сухожилие было натянуто, мышцы ныли от пережитого спазма. полумрак комнаты казался враждебным. свет в ночнике слегка подрагивал на тумбе, отбрасывая слабые тени на стену. она каждый раз вздрагивала вместе с ним. за окном бесшумно кружились крупные хлопья ночного снега, убаюкивая своим монотонным ритмом. ей казалось, что за этой тишиной кто-то крадётся к дому, но бетонная фигура так и отвлекала от этих мыслей. он остался сидеть рядом с ней. между ними было тридцать сантиметров пустоты. для неё — целая пропасть. прошёл час. организм, полностью истощённый панической атакой и недельной бессонницей, безжалостно сдавал позиции. она изо всех сил цеплялась за остатки реальности, кусая губы до крови, казалось, ждала, когда он потянется к карману за шприцом или сделает резкое движение. в какой-то момент её пальцы слабо дрогнули. она не могла полностью доверить ему свой сон. один глаз легонько приоткрылся, словно она с неким подозрением пыталась проверить, здесь ли он ещё и что он пытается сделать. - я всё ещё здесь, - произнёс он едва слышным шёпотом с ноткой усталой нежности, - засыпай. её глаза закрылись сами собой, вопреки дикому внутреннему протесту. напряжение, сковавшее её плечи, начало постепенно отпускать и угасать. вскоре её дыхание стало более редким и глубоким, слышалось всё то же сопение, что и пару часов назад. он взглянул на настенные часы, которые показывали почти четыре утра. убедившись, что она спит, он с облегчением выдыхает и отводит взгляд на мягко светящуюся луну. эта ночь далась для обоих очень тяжело. он всё ещё видит перед глазами уснувшее тело подруги у себя на руках. именно он оказался рядом с ней, именно он помог ей справиться с панической атакой, которая, казалось, была для неё как впервые. но сейчас, глядя на её немного хмурое, но умиротворённое лицо, он чувствовал лишь глубокое, умиротворяющее облегчение. он думал, что не справится и от беспомощности попытается отвлечь её фактами об архитектуре, которые она наверняка бы не смогла услышать сквозь внутренний звон. ей было бы только хуже. но он справился. и она справилась тоже. уоллтер в последний раз обратил свой взор на байв и наконец позволил прикрыть свои глаза. напряжение всё же покинуло его тело, заставив до этого вымотаться и его самого. убаюканный тихим сопением подруги и безмолвным танцем снега за окном, он медленно погрузился в сон, зная, что сдержал свою клятву. он был рядом. даже если планировал вскоре уйти после того как она заснёт. но он остался. и заснул вместе с ней. и до самого утра никто не посмеет нарушить их покой.