Наказание начинается с привата

             Ленивый день.              Джисон тяжело вздыхает, нога, закинутая на спинку дивана, покачивается в такт мелодии, заевшей в голове.              Телефон под пальцами уже горячий от того, что он весь день в нём залипает. Минхо уехал сначала по своему расписанию, потом забежал на десять минут и ушел бегать.              Бросил его тут одного.              Хан дует губы на свои мысли, опять залезает в тикток. Это такая удобная залипалка, самое оно, чтобы дождаться Минхо с тренировки и скоротать время.              Видео пролистывается одно за другим. Попадается очередной фанкам Минхо. Джисон такие всегда до конца досматривает, прилипая глазами к экрану.              Эти движения, в которых чувствуется и сила, и плавность одновременно. Этот взгляд, пытающийся тебя сожрать. Минхо начал ещё лучше работать лицом во время танцев. Завлекает и флиртует по полной.              И не с Джисоном. Он отрывисто хмыкает.              С кем бы там ни игрался Минхо, тело Хана помнит все прикосновения прошедшей ночи, которые принадлежат только ему. Легкие мурашки прокатываются по спине.              Минхо только его.              Джисон руки целовал его фанбазе, которая тратит кучу бабок на оборудование, чтобы зацепить каждый миллиметр тела своего биаса.              Потому что теперь он наблюдает запыхавшегося Минхо, который тяжело дышит и смотрит прямо в камеру, и может видеть все микродетали.              Хан подвисает.              Взгляд Минхо тяжелый и пробирающий даже через экран. Как там за камерой никто не упал, не понятно, потому что Джисона прошибает легкая дрожь.              Он следит за каждым чужим вдохом и, кажется, считает их про себя, потом скатывается глазами по чужой шее.              Там он периодически оставляет засосы в собственническом жесте, Минхо же только смеется из-за этого. Она блестит от пота, и на языке появляется фантомный вкус чужой кожи.              Это издевательство какое-то.              Хан листает дальше, и его накрывает очередной лавиной. Что пальцы на ногах поджимаются. Кажется, он просматривает этот отрывок раз пять, прежде чем осознает, что истома скапливается внизу живота.              В нем заворачивается легкий узел от воспоминаний, и он тяжело вздыхает. Надо повторить, пока нет активного расписания.              Чужие движения бедрами, завлекательная волна телом, ухмылка на остром лице. Колоссальный контроль тела и точность.              Минхо танцует для тысяч фанатов и никогда не танцевал для него лично.              Эта мысль давно заела в голове Джисона, но каждый раз, когда вопрос ложился на язык, он почему-то не мог его произнести.              Часто просто из-за того, что в их забитом расписании не было окошка. Они были обычно такие уставшие, что хорошо, что доползли до кровати. Не хотелось тревожить его такими своими хотелками. Тот и так выкладывается на сцене.              Но эти фанкамы…              Щелчок замка приводит его в чувство, и он отбрасывает телефон, уже готовый увидеть своего парня. Минхо после пробежки – это тоже горячее зрелище. Джисон закусывает губу, думая, как можно оставаться таким после пятидесяти минут бега?              Тот шуршит в коридоре, бросая в пространство:              – Я дома.              – Я в гостиной.              Джисон незаметно, но гулко сглатывает, смотря на Минхо. Тот тяжело, но ровно дышит, румянец немного расцвел на щеках, капля пота скатывается по шее. Хан непроизвольно облизывает губу. Он уже представляет, какой пышет жар от чужого тела.              – Ты бросил меня тут, и мне скучно.              Губы надуваются, зная, как это действует на старшего. В таком положении можно просить что угодно.              – Хани сегодня на капризном?              Он подходит ближе, садясь на диван и забрасывая чужие ноги себе на колени. Минхо принимается массировать щиколотку, поднимаясь к колену.              Джисон знает, как тому нравятся его коленки, поэтому чуть съезжает с подушек, чтобы было удобнее. Чужие руки на теле ощущаются как надо.              На лице Минхо расползается ухмылка, не хуже чем на тех видео. Даже намного лучше. Потому что она только для Джисона. И никто больше такого Минхо не увидит.              Только он.              Хан концентрируется на чужих пальцах, которые сжимают колено. Мозг в диссонансе от того, что он видит и чувствует одновременно. Тепло от чужой ладони распространяется по коже, а глаза прочерчивают по выпирающим венам на тыльной стороне ладони.              Во рту что-то пересохло. Слюна комом проходит по горлу.              Он знает, что Минхо ему не откажет в просьбе. А мысль эта давно его уже терроризирует, каждый раз всплывая, когда он видит новое видео.              – Хен, а почему ты никогда не танцевал для меня приват?              Минхо внимательно вглядывается в его глаза, этим своим фирменным, игривым, но тяжелым взглядом. Щеки начинает чуть-чуть припекать. Ни то от него, ни то оттого, что чужая рука уже переместилась на внутреннюю часть бедра и остановилась.              – А Хани выдержит?              Он играет бровями, а Джисон вспыхивает. Как он может в нем сомневаться?!              – Я видел, как ты танцуешь, тысячи раз! Неужели думаешь, что поразишь меня?              Джисон нагло улыбается – надо держать лицо. Внутри мозга бьется маленькая настойчивая мысль, что не следует дергать тигра за усы, если не уверен, что он тебя не съест после этого. Но и Джисон не из пугливых. Пугливый, конечно.              Но с Минхо…              – Я подумаю над этим.              Ноги Джисона нагло сбрасывают. Щеки надуваются в недовольстве. Не танцуют только для него. Бедра перестали массировать.              Сплошное неудовлетворение.              – Я в душ. Если ты все еще хочешь посмотреть тот фильм, который мы обсуждали, тогда закажи еды.              Минхо поднимается и уже направляется в ванну, стягивая футболку на ходу. Джисон на мгновение залипает на этом движении, поэтому свое «хорошо» произносит уже в пустоту.              И никакого привата.              Джисон вздыхает, но внутри греет мысль, что они смогут наконец посмотреть фильм. Поэтому он быстро рыскает на сайте доставки, выбирая, что хотел бы поесть. Находит фильм в поиске, устраиваясь на диване.              Время вязко тянется. Хан опять залипает в телефон, отвечая на сообщения, просматривая мемчики в беседе.              Из внутреннего равновесия выводит резко заигравшая мелодия. Он ее знает.              Внутри все сжимается.              Джисон начинает вертеть головой, но в его волосы сзади скользит рука, разворачивая вперед и фиксируя. Пальцы жесткие, не терпящие сопротивление.              Мурашки ползут от шеи вниз, и телефон выскальзывает из мокрых пальцев, теряясь где-то на полу, но на него уже все равно. Taemin – MOVE              – Замри и не двигайся.              Чужой голос, смешавшийся с музыкой, льется в уши, перекрывая все мысли. Пальцы легко скользят кончиками по задней стороне шеи, собирая с нее мурашки.              Джисон гулко сглатывает, но подчиняется.              Воздух колышется, и напряженный слух ухватывает чужие кошачьи шаги. Минхо появляется в его поле зрения, и пальцы Хана непроизвольно скребутся по штанине. В голове набатом стучит.              Ему кажется, что он не выдержит.              На чужом лице острая ухмылка и фирменный взгляд из-под бровей. Глаза точно считывают все реакции Джисона. Они захватывают все его внимание, потому что не пылают, но темно тлеют в полумраке комнаты.              И тут Минхо начинает двигаться.              Он отрывисто поводит бедрами в боковой волне, движения четко ложатся под бит.              В них чувствуется хищная сила.              Не музыка управляет им, а он музыкой. Контролирует ее как и свое тело. Точка после волны бедром падает возбуждением между ними, останавливая дыхание Хана.              Его взгляд сползает вниз, прослеживая каждую напрягающуюся мышцу под облепляющими кожаными штанами.              В ушах стучит кровь.              Отрывистое движение плечом вперед заставляет ткань играть на его мышцах. Минхо наклоняет голову и ловит чужой взгляд.              Он завлекает добычу.              Его рука скользит по шелку рубашки, намекая поднять взгляд.              Останавливается.              Джисон слушается, не отдавая себе отчета. Чужие пальцы очерчивают ряд пуговиц, поднимаются к шее и проводят по боковой стороне, цепляя черный чокер. Голова склоняется в сторону, открывая вид.              Пойман.              Сухой глоток проходит по горлу Хана. Внутри уже поднимается тянущее чувство. Глаза встречаются с хищными темными.              Они его гипнотизируют.              Музыка проходит сквозь Джисона, давая фокус только на движениях Минхо. Собственные бедра сводит напряжение, в готовности вскочить и погубить себя.              Минхо играется.              Закусывает губу, видя реакцию. Разворачивается немного, пуская еще одну волну по телу. Рука, плотно прижимаясь, скользит вслед за ней от пояса к груди, ставя точку. От этого веет жгучим контролем.              Под который попадает Хан.              Минхо стреляет глазами, точно улавливая, когда у того сжимается горло. Внутри у Хана уже пожар, внутренности жжет, и огонь выходит краснотой щек.              Он тонет в этом жаре.              Голова Минхо отворачивается, разрывая контакт, а руки уже скользят по поясу. Он даже не думает оголяться, но пальцы скользят с талии на бедра, проводя рядом с пахом.              Максимальная провокация.              Бит меняется, и Минхо наступает на него одним быстрым и тяжелым шагом, вызывая сбитое дыхание. Ладони Хана вспотели и оставляют на ткани мокрые следы.              К нему наклоняются, проводя пальцем по щеке, чуть дотрагиваясь и сразу убирая. А Джисон уже тянется за прикосновением, будто его потянули за поводок.              Хищная ухмылка растягивает чужие губы.              Минхо выпрямляется, возвышаясь над ним, и делает резкий толчок бедрами вперед. Он становится вплотную между его разведенных ног, призывая их еще больше расставить. Чужой жар касается внутренней стороны бедер.              Мысль концентрируется в этих недоприкосновениях.              Минхо прокатывает волну от груди вниз, делая акцентную паузу в конце. Глаза сверлят чужие.              В них вызов.              Руки Джисона тянутся, чтобы обхватить его, почувствовать под пальцами кожу штанов и просачивающееся чужое тепло.              Но его одергивает строгий голос.              – Руки убрал.              Это команда, которая не требует повторений. Хан сжимает кулаки, повисшие в воздухе, и глубоко вздыхает. Губа закушена, чтобы позорно не всхлипнуть от волны прокатившегося возбуждения, вызванной приказом.              – Хороший Хани.              Голос понизился и заполз в голову Джисона, перекрывая там все.              Минхо ускользает за его спину, дотрагивается широко до плеч, скатывая движение к запястьям.              Он четко контролирует нажим.              За рукой тянутся мурашки, но Джисон замер, как ему и велели. Жар чужого тела рядом плавит, и он дергается.              Хмык у уха разрезает пространство, заставляя слышать все очень громко.              Минхо двигается под такт. Хоть это и импровизация, движения его выточены из контроля тела. Он обходит его, ведя по линии челюсти указательным пальцем.              Останавливается под подбородком.              И на смене ритма усаживается на его колени, развратно подаваясь вперед отрывистым движением и замирая, когда дыхание касается чужих губ.              Контакт глаз плавит.              Чужие руки зарываются в волосы на затылке, стягивая у корней до легкой боли. Джисон сводит колени.              Он уже полностью себя выдал.              Руками трогать не разрешали, поэтому сердце стучит где-то в горле, когда он пытается с собой совладать. Последняя его попытка успокоить взбесившееся тело.              Ногти впиваются в ладонь.              Он видит, как по чужой шее течет капля пота к открытой ключице. Джисон закусывает губу, пытаясь себя контролировать.              Срыв близко.              Его голову вздергивают, чтобы он смотрел в глаза. Хана ведет от чужого контроля и жестко сжимающейся руки.              А потом пах Минхо проезжает по его собственному. Намеренно медленным движением, тягуче растягивая его в пытке.              Джисон скулит.              Чувства переполняют через край, только от того что он наблюдает и не может прикоснуться.              Чужой контроль повышает ставки возбуждения.              Минхо плотно проводит свободной рукой по своей шее, показывая то, что Хану сейчас делать нельзя. Палец проскальзывает под чокер, оттягивая его, и голова откидывается назад.              Рот Джисона наполняется слюной.              Тяжесть Минхо приятно ощущается на бедрах, но колени подрагивают, пока Джисон пытается сдержаться. Шумный вздох в попытке контроля срывается с губ.              Волна за волной, которые Минхо пускает по его телу, поднимается возбуждение.              Джисон не справляется.              Он опускает руки на чужие бедра, и глаза напротив темнеют, ловя в свой хищный плен.              Хан попался.              Минхо опускается к его уху, выдыхая. Внутри Джисона все замирает. Горячее дыхание щекочет, и пауза возводит напряжение до максимума.              – Ты не выдержал, Хани.              Слова падают между ними как приговор. Внутри у того смешивается возбуждение с предвкушением. Эти слова не пугают, они еще больше подстегивают.              – Какое у меня будет наказание?              Музыка закончилась, и тишина висит между ними тяжелым грузом напряжения.              – Я думаю, – щекочущая нервы остановка, – что бедра, в которые ты сейчас впиваешься, надо хорошенько объездить.              Гул в ушах нарастает от такой откровенности. Минхо никогда не скупился на грязности.              Дрожь прокатывается по позвоночнику.              Руки еще раз судорожно впиваются в чужие мышцы, проминая. Под пальцами тепло и твердо. Очень надежно.              Слова царапают горло, оставаясь там. Он только шумно дышит, пытаясь все передать через собственный взгляд.              Минхо его читает.              – Хани-Хани, а я у тебя спрашивал, выдержишь ли ты.              Он притворно укоряет его, пока палец скользит от шеи к животу, цепляя ворот футболки и оттягивая его вниз. От движения разливается тепло, которое концентрируется внизу живота.              Минхо сжимает его своими крепкими бедрами, вырывая сдавленный выдох. Джисон хотел бы продлить это мгновение, но сегодня ему уже не положено что-то просить.              Только отдавать.              Ощущение чужого тела резко его покидает, оставляя в растерянности. Взгляд сверху вниз пригвождает к месту. И чужие губы тянутся в ухмылке.              Минхо просто уходит к дивану и садится на него к нему спиной. В тишине комнаты раздаются хлопки по бедрам. Они становятся звонкими из-за кожи штанов.              Его зовут.              Волна предвкушения проходит мурашками по спине, перетекая в низ живота.              Хан идет.              Колени подрагивают, когда он подходит вплотную, заглядывает в чужие глаза с вопросом. Легкий разрешающий кивок дарит облегчение. Джисон не медлит, сразу усаживаясь сверху.              Тело реагирует также, как всегда.              Ягодицы оттопыриваются для удобства, а руки Минхо ведут от плечей по спине ниже, сразу забираясь под белье. Ладони останавливаются на половинках, сжимая их в крепкой хватке. Они удобно укладываются в чужие руки. Хан вздрагивает.              Ухмылка растягивает губы Минхо.              Он утыкается носом в его ключицу, глубоко вдыхая и щекоча кожу. Пальцы Джисона зарываются в чужие волосы, притягивая еще ближе, хочется до дрожи вплавить в себя.              На ключице остается след от чужих зубов, ударяющий своим импульсом точно в пах. Губы уже не могут сдержать стона.              Джисон и не старается.              Легкие укусы раскрашивают то, куда Минхо может дотянуться. Он еще сильнее впивается последним укусом. Взгляд в глаза и чужое движение подбородка вверх дает понять, что от Хана хотят.              Ткань отбрасывают куда-то в сторону за ненадобностью. Поцелуи, прерываясь шумными вдохами, оставляют тепло на коже Джисона.              – Мой непослушный Хани.              Голос тонет в прикосновении губ под челюстью. Самое чувствительное место, поэтому всхлип вырывается изо рта.              Губы встречаются жадно, поглощая друг друга. Развертывается маленькая борьба, языки сталкиваются и чужие зубы прикусывают губу. Хан уступает.              Но его это не разочаровывает.              Ладони Минхо теперь не просто сжимают кожу, оставляя отпечатки. Пальцы с натяжением разводят половинки, нагло проскальзывая между.              Дыхание спирает.              Они проскальзывают вглубь и обводят кончиками сжимающийся вход. Просто мягко оглаживают вокруг, следя за реакцией и играясь.              Но после прошлой ночи Джисон еще совсем чувствительный, поэтому в какой-то момент кончик пальца проникает буквально на фалангу.              Хан протяжно мычит.              Голова откидывается назад, а руки перемещаются на чужие плечи, сжимая их. Минхо шумно выдыхает. Воздух между их телами горит от напряжения, и Джисон его пьет глубокими вдохами.              Мысли становятся тяжелыми и расплывчатыми. Чужие руки сползают обратно на талию, сжимая ее и призывая его подняться.              Хан оказывается обнаженным на полностью одетом Минхо, и его ведет от этого контраста.              Но хочется поймать прикосновение кожа к коже.              Минхо прижимает его еще ближе, оглаживая широкими ладонями все места, до которых не мог дотронуться до этого. Дыхание Хана тонет в чужой шее. Зубы прикусывают шею у чокера, крепко обхватившего чужую шею.              Возбуждение уже на пределе и требует выхода. Джисон ерзает, пытаясь намекнуть, но Минхо его специально игнорирует.              Похоже, ждет одного.              – Пожалуйста…              Голос моляще сбивается. Джисон прижимается губами к коже, неприкрытой рубашкой. Шелковая ткань холодит его собственную и пробирает до мурашек.              – И что Хани хочет?              Минхо ухмыляется, ожидая полного ответа. Хан чувствует напряжение твердых бедер под собой и не только их. Минхо раскраснелся и выглядит уже подошедшим к грани терпения.              – Хочу объездить.              Он заглядывает в чужие глаза, погружаясь в их засасывающую темноту. В ответ отдает свой говорящий взгляд.              Минхо шипит сквозь зубы и прижимается, впиваясь в губы. Он отстраняется, спешно пытаясь стянуть с себя узкие штаны. Получается только до середины бедер.              Но Джисону этого достаточно.              Возбуждения сталкиваются, и Минхо мычит ему в ухо. Он с шорохом проходит рукой по обивке дивана под подушку. Бутылочка смазки привычно ложится в чужую ладонь.              Пальцы растягивают Джисона быстро, результат прошлой ночи сейчас только на пользу их выдержке.              Руки сжимают его бедра до белых пятен. Ханом руководят, опуская на член. Минхо завершает это более глубоким толчком, вызывая несдержанный стон.              Джисона распирает так, как надо.              Минхо не двигается, давая время привыкнуть. Хан напрягает бедра и немного поднимается, руки держатся за чужие плечи для равновесия. Начинается движение.              Надо же объездить.              Пальцы впиваются в его талию, направляя. Следы от них горят, желая задержаться на коже. Поясница чуть прогибается в поисках нужной точки, и когда находит, перед глазами расцветают вспышки.              За ним хищно наблюдают.              Джисон старается поддерживать ритм, но ноги устают и уже подрагивают, когда Минхо перехватывает его и подается вверх.              Толчок получается глубоким.              Губы, не переставая, стонут. Минхо берет управление на себя, задавая быстрый ритм в желании довести их обоих до конца.              Джисон погружается в этот момент, полностью себя отдавая в теплые руки. Ему остается только принять все, что ему дадут.              В нем каждый раз все сжимается, когда Минхо проезжается по простате. Тот так хорошо уже его выучил, что на каждое дрожание ресниц от этого только улыбается.              И делает это снова.              Он доводит его до беспамятного состояния. Выдохи заменяются всхлипами.              Джисон сжимает свое возбуждение, подстраиваясь под чужие толчки. Подступающий оргазм сворачивается внизу живота.              Тот накатывает грубой волной, захлестывающей все его внутренности, скручивающиеся в узел. Хану хочется освобождения.              В ушах отбивает ритм пульс.              Нега разливается по телу в один момент. Он жмурит глаза до белых пятен, чувствуя липкость на ладони. Минхо следует за ним, оставаясь внутри.              Кожа теплеет под чужими касаниями, когда с его лба отводят назад взмокшую челку. Он мычит сквозь губы.              Джисон не знает, сколько времени прошло, когда его приподнимают, и член аккуратно из него выскальзывает. Он ежится, поводя бедрами.              После этого остается тянущая пустота, и бедра щекочет стекающая сперма.              – Ты как, Хани? Еще приват нужен?              Чужой голос хриплый после оргазма разливается в голове. Чувствуется доля усмешки. Хан жмется ближе в поисках тепла, утопая в разливающейся истоме.              – Лучше всех. Нужен.              Потому что такой Минхо только у него и для него.