История о рыцаре и Пуге

« Болото. Оно всегда было здесь, задолго до появления людей. Его воды, густые и чёрные, как смола, хранили в себе тайны, которые не могли разгадать даже самые смелые. Но однажды, в ночь, когда луна была полной, а туманы поднимались над водой, случилось нечто, что изменило всё. Легенды гласят, что Пуга родился из самого отчаяния и страха. Давным-давно, когда мир был моложе, а магия ещё не покинула землю, один юноша забрел в эти места. Он был изгнанником, проклятый своим же родом за любовь к тому, кого нельзя было любить. Его сердце, разбитое и полное боли, искало утешения в тишине болот. Но болото не давало покоя. Оно шептало ему, звало, обещало избавление от мук. И тогда, юноша, отчаявшись, принёс себя в жертву, вступив в чёрные воды, чтобы его душа могла обрести покой. Но болото не отпустило его. Оно приняло, но не как жертву, а как своего владыку. Его тело растворилось в тине, а дух слился с болотом, став его частью. Так появился Пуга. Существо, которое не было ни человеком, ни зверем, ни духом. Оно стало воплощением самого болота — соблазнительным, опасным, неумолимым. Его глаза, как два уголька, сверкали в темноте, притягивая к себе тех, кто оказывался слишком близко. Голос его, нежный и хриплый одновременно, звучал как песня, обещая тепло и утешение, но только для того, чтобы заманить жертву в свои объятия. Пуга не убивал просто так. Он выбирал. Одиноких, потерянных, тех, кто искал спасения или бежал от себя. Он предлагал им то, чего они жаждали. Но цена была высокой. Те, кто поддавался, исчезали, чтобы никогда не вернуться, а их души становились частью болота, питая его силу.» — И теперь, когда ветер приносит с болота тихий шёпот, это голос Пуги, зовущий своих новых жертв. Он ждёт. Всегда ждёт… — старик усмехнулся, когда ветер завыл за их спинами. Мальчишки, сидящие у костра на бревне прижались друг к другу, испугано смотря за спину старцу. — Он… Он и нас заберет? — один из мальчишек поджал губы. Старик помотал головой. — Если к болотам не пойдешь, то нет. Да и маленьких мальчиков Пуга не любит. Он забирает лишь потерянных. *** Туман висел над болотом, густой и непроницаемый, словно сама тьма решила обрести форму. Чимин, лежал на сырой земле, больше не в силах идти. Его доспехи изуродованы, а из ран сочилась кровь и только Богу известно, каких тварей может привлечь ее запах. Кто бы мог подумать… Что он окажется при смерти. Пройдя столько сражений, уничтожив столько врагов, сейчас Чимин сам медленно умирает, прямо как те, кого он лишал жизни. Война… Не щадит никого. И увы. Видимо пришло и его время. Высокие, могущественные деревья возвышались над ним, словно готовые спрятать ото всех. Пак едва помнил, как оказался здесь — сражение, крики, огонь, а потом… ничего. Его сознание тонуло в боли и размытих картинках воспоминаний, которые он пытался собрать в единый пазл. Вдруг, ели осязаемо, что-то мягкое коснулось его лица. От этого пошли мурашки. Чимин медленно поднял взгляд, плывущий, уже угасающий. Он понимал — похоже, это его конец. Перед ним сидел… нет, не человек. Демон. Его длинные белоснежные волосы спускались, как водопад серебра, обрамляя лицо, одновременно устрашающее и прекрасное. Рога, изящные и ветвистые, словно оленьи, отбрасывали тени на его бледную кожу. И Чимин уверен, что мягкая грязь болота, скрывающая нижнюю часть тела прятала стройные ноги с мощными копытами. Хвост с пушистым концом медленно шевелился, как будто жил своей собственной жизнью. — Ты проснулся, — произнес демон. Его голос был как шепот ветра, пронизывающий туман. — Довольно долго ты был на грани… — Убъешь меня? — хрипло, уже со смирением спросил Чимин. Сил не осталось. И он понимал, что обречен. Смотрит в красивые, демонические глаза. Демон молчал. Он протянул руку, касаясь бедра, над раной. Смотрит в чужие глаза своими чёрными, словно пытаясь очаровать. А Чимин смотрит в ответ. Разглядывает чужое лицо, бледное, но изящное: выражение скулы, кошачья форма глаз с пышными ресницами, красивые губы. И даже стало уже не так страшно умирать рядом с таким красивым существом. В какой то момент, Пак почувствовал, как раны на его теле начали затягиваться. Это было странное чувство тепла… Рыцарь посмотрел в чужие глаза с непониманием. — Зачем… ты помогаешь мне? — прошептал Чимин. Губы все еще едва размыкались. Слабость не отпускала его. Демон наклонился чуть ближе, его дыхание было теплым, шекочушим. — Я давно не встречал таких, как ты… Сильных, стойких… Ты не пытался бежать или убить, когда увидел меня… Это… интересно… А за помощь — я попрошу лишь малую плату… Чимин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Демон приблизился. Чужие губы почти касались его собственных. — Всего один поцелуй, рыцарь. И ты будешь свободен… Их губы встретились, и мир вокруг Чимина вспыхнул. Он никогда бы не подумал, что его будет когда-то целовать демон, еще и так робко. Странное тепло разлилось по груди. Чимин безумец, раз решает ответить на этот странный поцелуй. Он приподнимает руку, стаскивая с нее доспех и касается подушечками пальцев прохладной влажной кожи щеки, поглаживает. Легкими вбирает чужой аромат тела, от которого так и исходил запах леса мха и лесных ягод. Он совсем не замечает, как сознание ускользает, как погружается медленно в сон. Последнее что он увидел — чёрные глаза и едва заметную улыбку на чужих губах. А после — темнота. Через несколько часов, Чимин очнулся уже у края деревушки. Солнце во всю грело его своими лучами. Пак растерялся. Поднялся с земли, на удивление, и правда чувствуя себя здоровым. Рыцарь обернулся, увидев лишь густой лес, скрывающий болото. — Спасибо, Пуга, — прошептал, прежде чем двинуться вперед. Его путь еще не окончен. Он должен сражаться дальше и доказать, что демон не зря спас его. И вместе с этим, что то странное и теплое, зародилось в чужой груди. *** Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-алые тона, когда Чимин снова оказался у края болота. Его шаги были уверенными, но внутри бушевал шторм — память о том странном демоне, о его теплом дыхании и поцелуе, который спас ему жизнь, не давало покоя. Он шел не за ответами, нет. Он шел за ним. Болото встретило его молчанием. Туман, густой и плотный, словно живой, обвивал ноги, цепляясь за доспехи. Ветер шумел в верхушках деревьев, словно шепча предупреждения, но Чимин не обращал на это внимания. Его взгляд искал в полумраке те самые черные глаза, которые не отпускали его. — Пуга, — произнес Чимин, и его голос разнесся по болоту, будто брошенный в бездну камень. — Я пришел. Тишина. Лишь лягушки квакали вдали, да вода тихо плескалась у его ног. Чимин стоял, сжимая рукоять меча, хотя знал, что оружие здесь бесполезно. Он не собирался сражаться. Он пришел за тем, что оставил здесь — за частью себя, которую забрал демон. И тогда, из тумана, как из ниоткуда, появился он. Пуга. Его серебристые волосы переливались в свете луны, а рога, словно корона, возвышались над ним. Его глаза, черные и бездонные, смотрели на Чимина с тем же любопытством, что и в тот день. — Ты вернулся, — произнес Пуга, его голос был как шелест листьев, кроткий и опасный одновременно. — Зачем? Чимин сделал шаг вперед, его дыхание участилось. Он чувствовал, как сердце бешено бьется в груди, как будто пытаясь вырваться наружу. — Ты взял больше, чем обещал, — сказал он. Голос дрожал, но не от страха. — Ты взял мое сердце… Пуга улыбнулся, его губы изогнулись в хитрой улыбке. Он медленно приблизился, его теплый запах — смесь мха, ягод и чего-то древнего — окутал Чимина, как облако. — И что ты собираешься с этим делать? — прошептал демон. Его дыхание коснулось щеки Чимина, заставляя кожу покрыться мурашками. Чимин сжал кулаки, но не отступил. Его глаза встретились с глазами демона, и в них горела решимость. — Я хочу вернуть то, что ты забрал, — сказал он. — Или забрать тебя взамен… Пуга засмеялся, его голос эхом разнесся по болоту. Он протянул руку, касаясь щеки Чимина, и это прикосновение было как горячий уголь. — Ты смел, рыцарь, — прошептал демон. — Но ты не знаешь, во что ввязываешься. Их губы снова встретились. В этот момент Чимин понял, что теряет себя с каждым прикосновением. Но он не сопротивлялся. Хотел этого…хотел его. Губы Пуги были как огонь, обжигающие и неумолимые. Чимин чувствовал, как разум тает, словно воск под пламенем свечи. Его рука бессознательно сжалась на плече демона, впиваясь в кожу, горячую и гладкую, как отполированный камень. Пуга не отпускал. Его пальцы впились в спину Чимина, прижимая ближе, будто боясь, что тот исчезнет. — Ты думал, что сможешь уйти? — прошептал Пуга, его голос звучал как соблазн и угроза одновременно. — Ты отдался мне, рыцарь… Теперь ты мой… Чимин вырвался из поцелуя, губы горели, дыхание прерывистое. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется, как будто Пуга проникает в самую глубь его души, вытягивая наружу то, что Чимин так долго скрывал. — Я… я не знаю, чего хочу, — признался рыцарь, голос был едва слышен. Пуга улыбнулся. Он провел пальцем по губам Чимина, оставляя за собой горячий след. — Ты хочешь меня, — сказал демон. — Ты всегда этого хотел. С тех пор, как я коснулся твоих губ в первый раз. Чимин закрыл глаза, пытаясь сопротивляться, но его тело не слушалось. Он чувствовал, как Пуга приближается, его дыхание обжигает кожу. Губы демона снова коснулись его, и на этот раз Чимин ответил страстью, которую не мог больше сдерживать. Туман сгущается вокруг них, скрывая их от мира. Лягушки замолчали, ветер стих, и болото погрузилось в тишину. Остались только они двое, связанные невидимыми узами, которые становились все крепче с каждым поцелуем. — Ты мой, — прошептал Пуга, его голос был как обещание и проклятие одновременно. — И ты никогда не будешь свободен. Чимин не ответил. Он уже не хотел свободы. За всю свою жизнь он еще не чувсовал такого. Не чувствовал желания, такого влечения. Еще никогда в жизни он не думал о чем то и о ком то другом. Всегда его голову занимали мысли только о службе, о долге перед родиной, к которому его готовили с младенчества. Страсть охватила Чимина целиком, вытесняя остатки разума и сомнений. Он ощущал себя марионеткой, чьи нити дергает неведомая сила, но вместо страха испытывал странное, пьянящее предвкушение. Каждое прикосновение Пуги отзывалось в нем жаром, превращая тело в податливую глину в руках искусного мастера. Он больше не был рыцарем, облаченным в доспехи долга и чести. Он был лишь смертным, попавшим в объятия бессмертного искушения. Поцелуи становились глубже, требовательнее, языки сплетались в диком танце. Руки Пуги свободно блуждали по телу Чимина, срывая одежду, словно тонкую паутину. Пак отвечал тем же, ощущая под пальцами горячую, гладкую кожу демона, не веря, что все это происходит наяву. Мир сузился до них двоих, растворяясь в чувственном одурманивании. Тишина болота стала оглушительной, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и тихим стоном сорвавшегося с губ Чимина. Он больше не сопротивлялся, отдавшись потоку желания, которое несло его навстречу неизведанному. Он хотел этого, хотел всей душой, и не было ничего на свете, что могло бы его остановить. Глаза Пуги горели торжеством, когда увидел полную отдачу Чимина. Он знал, что победил, что завладел не только его телом, но и его душой. Эта связь была обречена, опасна, но от этого только слаще. Он прижал Чимина к себе еще сильнее, шепча слова, которые звучали как заклинание, как приговор, как обещание вечной власти… Утро забрезжило робкими лучами сквозь туман. На болоте царила тишина, лишь изредка нарушаемая кваканьем лягушек. Два тела лежали в объятиях друг друга, сплетенные воедино. Один из них был рыцарем, пожертвовавшим своим долгом ради запретной любви. Другой — демоном, нашедшим свою погибель в простом смертном.