Нищий и Папенькин сынок

Спустя два месяца После дня рождения друга Минхо так и не видел Джисона. Они учились в одном университете, но из-за разного расписания почти не пересекались. К тому же, Джисон жил в общежитии, а у Минхо была собственная квартира. Ну… не совсем собственная. Её купил Ли Данби, чтобы жена не беспокоилась, что сын будет жить среди «сомнительных людей» и, не дай бог, чем-нибудь заразится. Боковое стекло Минхо, конечно, починил — но две недели ему пришлось ездить со сломанным, и это его бесило. Он шёл по корпусу университета, погружённый в мысли. На днях звонил отец — снова спрашивал, не хочет ли Минхо сменить специальность. И неважно, что до конца бакалавриата оставался всего год. Ли Данби хотел, чтобы старший сын занял место в семейной компании, когда «придёт время». Минхо до боли устал соответствовать ожиданиям. Он уже не ребёнок, чтобы послушно склонять голову перед любой прихотью отца. Выбор другой специальности был тихим, но отчаянным протестом. И, конечно, Данби был этим крайне недоволен — что скажет общество? Минхо быстрым шагом направлялся к выходу, когда кто-то резко задел его плечом. Он уже собирался бросить раздражённое «смотри, куда идёшь», но знакомое лицо заставило его остановиться. — Боже… нищий? Это ты? — удивлённо протянул он. — Сначала ломаешь моё боковое стекло, а теперь решил сломать и меня? — Чего? — Джисон моргнул, не понимая. — Минхо, ты с какой планеты сейчас? — С той, где ты мне стекло выбил, радость моя, — Минхо подчеркнул каждое слово. — BMW M5. МОЯ машина. Как будем решать? — Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет денег, — устало ответил Джисон. — Я живу на грёбаную стипендию. Давай просто… забудем это? Уверен, для тебя это не было проблемой. Да, Джисон выглядел вымотанным. Но это не отменяло факта, что именно он разбил стекло. Просто уйти от разговора — так дело не решается. — Будешь должен, — Минхо скривился в надменной улыбке. — Или отплатишь натурой. — Иди нахуй, — резко сказал Джисон. — То, что у тебя богатенькие родители, не даёт тебе права вести себя как срань. Пользуйся своей золотой ложкой и оставь людей в покое. Но долг — так долг. Я верну, когда смогу. Он развернулся и быстрым шагом вышел из здания. Минхо проводил его ледяным взглядом. — Наглый плебей, — пробормотал он. Отец был прав: «низшие слои общества всегда пытаются казаться равными нам. Если бы они были равными — низшими бы не были». ——— — Конченый, надменный, богатый соплежуй, — Джисон раздражённо выговаривался другу. — С чего эти непобедимые бэйби-мажоры решили, что им всё можно? — Успокойся, Сонни, — Ли попытался остудить его пыл. — Он же просто пошутил. — Да ни хрена он не шутил, — Джисон резко оттолкнул стул и ударил кулаком по столу. — Такие, как он — причина того, что моя семья вечно в дерьме. Ну… не я лично. Но я — часть этой семьи. Это моё тоже. Ли хотел что-то сказать, но не успел — Джисон уже проваливался в воспоминания. ⸻ Воспоминание. Сеул, 2011 год — Но… почему так? — мать Джисона всхлипывала. — Они же видят, что у нас почти нет денег… — Ари, дорогая… — отец сел рядом и сжал её руки. — Они требуют четыре миллиона вон. Либо… тебя. — Он опустил голову. — Мы не можем себе это позволить. Это уже моя третья попытка с ними договориться. — Я больше не могу, Дасом… — Ари прикрыла лицо ладонями. — Может… принять второе условие? Нам надо обеспечить Джисона. На кону его будущее… его жизнь… — Нет, милaя. Никогда. — Дасом притянул её к себе. — Мы сами справимся. Эти люди тебя не получат. А Джисон… он умный мальчик. Он сможет. Мальчик стоял в дверях и подслушивал. Именно в тот день в нём что-то оборвалось: появилась ненависть к чрезмерному богатству, которое глотает других людей, словно ничего не стоит. Его заметили. — Джаги, ну что ты… — Ари встала и раскрыла руки. — Мы же говорили, что подслушивать плохо. — Мам… — он подошёл, всхлипывая. — Зачем этим мерзким людям ещё деньги, если у них их и так много? Я ненавижу их! Ненавижу! — Тише, малыш… — она присела, обнимая его. — В жизни есть разные люди. Не все богатые — плохие. Нельзя из-за одной упавшей шишки вырубать весь лес. Хорошие тоже бывают. Обещаю. Но слова успокоили ненадолго. Джисон рос, наблюдая, как его родители ломаются под тяжестью долгов. Им не хватало порой на самое необходимое. Он рано начал работать. Пытался помочь, как мог. Они много раз хотели перевезти свой маленький магазин в более людное место — но у них ничего не получалось. Поэтому семья оставалась там, где могла. ⸻ — Нет, ты понимаешь, блять, какого он мнения обо мне? — вернулся Джисон в реальность. — Не то чтобы меня это заботило, но, сука, он так пыхтит из-за мелочи… для него мелочи. — Забей. — Феликс лениво накручивал прядь волос на палец. — У нас сессия на носу. Ты себе мозги пережаришь, если будешь так заводиться. И тут его осенило. — Слушай, а хочешь — дам тебе его твиттер? Хоть посмотришь, что этот соплежуй из себя представляет. — Он не мой! — возмутился Джисон, зарыв лицо в ладони. — Но… давай. Вдруг найду что-то компрометирующее. Они листали твиттер Минхо полчаса. Некоторые посты показались Джисону даже… забавными. Но эти мысли были запрещёнными. Ему только не хватало влюбиться в этого богатенького сынка папочки. — Ну, слушай, тут ничего особенного, — Джисон откинулся назад, сдувая прядь волос с лица. — Но я сохраню. На всякий случай. — Отлично, — хитро улыбнулся Феликс. — Только не пиши хейтерские комменты. Он ещё подумает, что ты за ним следишь. Джисон фыркнул. — Ещё чего. ——— Джисон сидел за рабочим столом, в комнате общежития. Серые стены давали ему успокаивающий эффект — хоть что-то было стабильным в его жизни. Серые стены в его комнате родительского дома, покрашенные в этот цвет только потому, что краска дешевая. Серые стены тут, в комнате общежития. Часто его преследовала мысль: а ради чего он живет? Ведь родители жили ради него. Феликс жил, потому что он боится умирать. А Джисон? Что побуждает жить ЕГО? Может страх смерти? Нет, он не боялся умереть. Жизнь была сложной, несправедливой. Может родители? Ведь он любит их. Готов на многое ради них. Он учится, чтобы обеспечить им жизнь без забот. Но ведь без него им было бы куда легче. Он встал с места, и направился к окну. Достал одну сигарету из пачки, закурил. Осознание этого пришло еще в тот день, когда он подслушал разговор родителей. Тогда он понял, что если бы не он, то его семья могла бы не беспокоиться о деньгах — заботиться же не о ком. Они бы могли переехать, но тревожились за сына: как ему будет в новом месте? Все таки у него тут друзья, школа. Начиная с того дня, Джисон жил с нарастающим чувством вины. Ночной город был по своему красив. Огоньки мерцали давая надежду, что все еще впереди, все наладится. Был слышен гул машин — город не спит. Луна озаряла ночное небо. Казалось, что она смотрит именно на Джисона. Успокаивает, лелеет, обнимает. Интересно, что делает сейчас Минхо? Наверное, сидит где-нибудь в баре или на концерте, развлекается. Может, спит на мягком белом диване в своей просторной квартире, где нет сырости и облупившейся краски. У него никогда не было таких проблем, как у Джисона. У него… всё проще. Эта мысль ранила сильнее, чем хотелось признавать. ——— — Но… отец, — Минхо умоляюще взглянул на мужчину, но тот даже бровью не двинул. — Минхо, — голос мужчины сорвался на крик, — Я тебе даю все: машину, квартиру, лучший университет Сеула. А ты даже не можешь следовать моим указаниям! Тебя видели с каким-то…нищим. Как ты это собираешься объяснять? — Пап… — Заткнись. Для тебя я ОТЕЦ, — он встал с места, и принялся расхаживать по комнате, — Ты хоть понимаешь как это влияет на нашу семью? Что мне сказать другим? «Да, мой сын водится с низшими слоями общества»? Да меня высмеют! — Отец, я думаю, что имею право общаться с кем хочу. Я уже не ребенок. Сам решу что мне делать. — Вот как?, — он поднял руку чтобы замахнуться. Минхо уже приготовился к удару, но отец медленно опустил руку, и направился к своему столу. Он достал плетку из нижнего ящика комода. — Снимай свою верхнюю одежду. Минхо послушно расстегнул рубашку. Физическое насилие в виде наказания было обыденностью в их доме. Он давно привык к боли, которая следует за непослушаением. Отец грубо повернул его к стене. Первый удар. Минхо скривился, но не издал звука. — Будешь знать, как не слушаться отца. Мразь ты эдакая. Второй удар. Он почувствовал как тонкая струя крови бежит по спине. — Думаешь тебе это сойдет с рук? Третий удар был сильнее. Соленые слезы потекли по щекам. — Я закрыл глаза на то, что ты без спроса шляешься по домам своих друзей, и выпиваешь там. А теперь ты общаешься с бомжами? Сука. Четвертый удар. — Дальше что? Скатишься по учебе, и тоже будешь бомжевать? Минхо молча терпел упреки отца. Он думал о том, как тихо замял дело со сломанным стеклом машины чтобы не получить за это подоброе наказание. Но блять, его увидели с Джисоном, и кажется слили фотографии отцу. За Минхо наблюдали, и он это знал. За всей их семьей наблюдали. Его семья была популярной в Сеуле. Отец владел большой компанией, и имел сделки с другими крупными сетями. Его партнеры были из высшего слоя общества, а потому недолюбливали тех, кто был ниже. «Общение» Минхо с Джисоном, которого нет, сильно повлияло бы на репутацию их семьи, и компании. Поэтому отец так злится. Все эти оправдания, уговоры, деньги… Всё — ради статуса. Ради чужих взглядов. Ради лицемерного общества, где каждый шаг нужно согласовывать с чьими-то ожиданиями. Минхо ненавидел своего отца. Ненавидел ту жизнь, в которую его загнали. Он держал эту ненависть глубоко, осторожно, как огонь. Но огонь обладает свойством расти, если его вовремя не потушить. И Минхо не потушил. И теперь… огонь достаточно большой, чтобы вырваться наружу. Минхо испортит отцу жизнь, даже если это будет стоить ему своей. Джисон ему поможет. Может судьбя не зря свела их?