Нищий и Папенькин сынок

Спустя две недели, они все также встречались на пару часов, Минхо получал свои заслуженные наказания от отца, а Джисон делал вид, что не замечает этого. Правда, он легче начал относиться к Минхо; меньше обзывал его, и начал относиться с пониманием к нему. Почему Джисон жалеет Минхо — он сам не понимал. Что такого в том, что отец применяет физическое насилие по отношению к нему? Эта единственная причина не дает стимул к тому, чтобы жалеть Минхо. Может Джисону еще начать оправдывать Гитлера: ибо его в семье не любили. Не совсем хорошее сравнение… ——— — Сегодня иду в клуб. Наконец-то Минхо редко писал в твиттер, но метко. Все таки это его первая вылазка за год. Новогодняя ночь не считается, конечно. Он стоял перед зеркалом, перемеряя кучу вещей — не выходить же в общество в чем попало. — Предохраняйся. И зачем Джисон ответил на его пост? И вообще, кто называет свой аккаунт просто по имени и фамилии? Странные, все таки люди бывают. — В смысле? — Ну знаешь, алкоголь-затуманенный разум-секс и возможно беременность, если не быть осторожным. — Боже мой. Он подписался на твиттер Джисона. Ну а что? Не чужие люди же. ——— За три часа нахождения в клубе, Минхо выпил бутылку вина, и десяток шотов алкоголя. После еще одного, он решил выйти на танцпол. Играли обычные ремиксы песен разных, популярных артистов, но для него они казались очень хорошими, чтобы оторваться по полной. — Эй, милый, ты тут один?, — девушка в ярко синем платье прижалась к нему, и танцевала, — Могу составить компанию. — Я не против, тем более, когда мне это предлагает настолько прекрасная дама. Девушка затянула его в глубокий поцелуй. На губах чувствовался вкус алкоголя, и табака — видимо у нее был перекур недавно. — Шалава блять. Он отдаленно услышал голос какого-то мужчины, после чего по его щеке проехался кулак. Минхо был в изумлении. — Ты кто такой, ублюдок? — Я ее парень, — мужчина указал взглядом на девушку, которой только что целовался Минхо, — А ты кто, блять? — Тогда сорян братан, я не знал что она занята. Мужчина взял девушку под руку, и быстро увел из здания. Минхо продолжил наслаждаться вечером. Он выпил еще парочку шотов, и окончательно растворился в алкоголе. — Эй, парень, — бармен дотронулся до его плеча, — Тебе бы домой пойти, а то вырубишься тут, и черт знает что с тобой будет. — А-а?, — Минхо сначала не понял, — Точно, у меня есть машина. Я поеду уже. — Слушай, парень, ты лишишься прав если тебя поймают в таком состоянии. А еще хуже — с тобой может что-то случится. Может есть кто-нибудь, кому ты можешь позвонить? — Ты прав, но с чего это такая любезность? Разве вам, барменам, не похуй на других? — Похуй, но ты красивенький, не хотелось бы, чтобы такое чудо лежало изнасилованным и расчлененным где-то в канаве. На телефон Минхо пришло уведомление: Джисон выложил новый пост. — Устал неимоверно. Хочется выпить. — Я не буду изнасилованным лежать в канаве, — улыбнулся Минхо, и нашел Джисона в записной книжке, — Алло? — Минхо? Ты что все еще в клубе?, — на другом конце слышался измотанный голос, — Что надо? — Тише, котик. Слушай может приедешь? Я сильно хочу домой. — Да ты ж в хламину. Почему ты звонишь мне только тогда, когда ты пьян, или собираешься напиться? — Так ты приедешь? — Такси вызови. — Не могу, машина моя тут, — Минхо вышел из здания, — Ты хочешь чтобы я лежал расчлененный где-то в канаве? Имей жалость. — Блять, Минхо. — Если не приедешь — будешь гулять со мной в два раза больше. — Говори адрес. ——— — Останови, меня сейчас вырвет, — приказал Минхо, — Сука, быстрей. Джисон остановил на обочине, и молча смотрел как он блюет куда-то в кусты. Стыдно будет перед ним завтра, но ничего уже не изменить. Да и от отца придется получить. Джисон поднес к нему бутылку воды: — Выпей. Нормально себя чувствуешь? — С каких пор ты за меня волнуешься? — С тех пор, как я представил что мне будет, если ты вырубишься посреди дороги. — Мило. Они приехали к дому Минхо. Джисон помог ему подняться по лестнице, и зайти в квартиру. — Ну все, дальше ты сам, — только хотел развернуться Джисон, но увидел как Минхо блюет на пол, — Сука, — он поднял его, повел в ванну, и начал умывать, — Надо уметь пить, недоумок. Джисон с особой трудностю переодел его, и уложил на кровать. Он выходил из спальни, но тут его остановил Минхо. — Куда ты собираешься, нищий? — К себе. Спать. — На чем? Блять. Почти три часа ночи, метро и автобусы больше не ходят. Такси тоже трудно найти, да и денег у него нет. Ну что ж, придется остаться тут. Минхо же не будет против, все же он помог ему не сдохнуть в чертовом клубе. — Я лягу в гостиной, возьму у тебя плед и подушку. — Сладких снов. ——— За целый день невольного лежания в кровати, Минхо не встал с нее ни разу — похмелье брало свое. Благо, Джисон оставил рядом с ним бутылку воды и, кажется, сам куда-то исчез. Видимо ушел к себе в «бомжатник». Что ж, его выбор. «Холодный душ — вот что поможет привести себя в чувства, и наконец поесть», — подумал Минхо, и привел мысль в действие. После он решил написать Джисону. Все таки, он не оставил Минхо в том баре, или на обочине, хотя мог бы. ——— Минхо все смотрел на свое «Эй, спасибо за то, что случилось ночью. Чего ушел то?» отправленное почти три часа назад. Странно, он всегда отвечает менее чем за полтора часа. Неожиданно раздался телефонный звонок. Минхо ошибочно предположил, что Джисон решил позвонить, а оказался… отец. Ли Минджун приказал сыну явиться на ужин под предлогом важного разговора. ——— — Садись, — строго проговорил мужчина, но в его глазах виделась мелкая радость, — Можешь меня поздравить, сын. — И с чем же?, — поинтересовался Минхо. — Хан Ари и Хан Дасом погибли в автокатастрофе сегодня в восемь часов утра. ——— Джисон приходил на кладбище, где похоронены родители каждый день. Он сидел в этом «доме» умерших несколько часов, осмысливая свою жизнь и жизнь своих родителей, периодами отрубаясь из реальности. Пару вопросов не давали ему спокойно жить: как родители могли попасть в автокатастрофу при том, что его отец прекрасно водил; если это правда, почему полиция так быстро закрыла дело; если это не так, кто мог поспособствовать смерти Ари и Дасома. День и ночь его мучали эти вопросы, из-за чего у него развилась бессонница и была частая дереализация. Благо, он взял студенческий отпуск. Феликс часто приходил к Джисону: «просто проверить самочувствие» как он говорит, но Джисон знает, что друг боится его самовыпила. Они мало обсуждали эту тему, но парень прекрасно знал, что родители — опора для его друга, от того и беспокоился так сильно. У Феликса почти не было друзей, кроме Джи. Как он рассказывал: Джисон его первый, настоящий товарищ. В один из дней, когда Феликс приходил проведать его, он увидел Джисона в пограничном состоянии, будто он находится между жизнью и смертью. Как выяснилось, парень не ел неделю, и выживал на сигаретах и чае. На руках у него виднелись порезы, и следы потушенных окурков. Тогда Феликс и предложил альтернативный вариант решения проблемы: — Один раз ничего не значит, — Феликс протянул пакетик с белым порошком, — Тебе просто станет легче. — Нет, Ликс. Я знаю что это потом обернется в большую проблему. Джисон явно понимал — наркотики не решение. Хотя с каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Он начал видеть галлюцинации: мать, сидящую на коленях и тихо плачущую; отца, ходящего вперед-назад внутри комнаты. Когда он хотел к ним прикоснуться — они исчезали, давая осознание того, что это только у него в голове. Это медленно убивало. — Как знаешь. — Ты сам еле избавился от зависимости и теперь, зная как это сложно, предлагаешь мне такое? — Джисон, пойми меня, я же вижу как тебе плохо. Это наш первый разговор за две недели, ты исхудал, выглядишь как ходячий труп. Джисон не ответил. Ему снова померещилось, будто мать зовет его. Его глаза забегали, он резко подорвался с места. — Эй, все хорошо?, — Феликс поднялся за ним. — Ты не слышал?, — парень отрицательно покачал головой, — Она звала меня, Феликс, она жива. — Нет, Джисон. Никто тебя не звал. Она мертва. Он мертв. Прими уже это. Джисон выглядел так, будто его ударили чем-то тяжелым по голове. Осознание: «я схожу с ума» звучало эхом в голове. Он медленно протянул руку, не смотря на друга, в нее вложили пакетик с порошком.