Heartbeat

«Варшава» в этот вечер была забита под завязку, Лиланд знал о солд ауте, но наблюдение за живой, энергичной толпой не шло ни в какое сравнение с сухими цифрами отчётов о продажах. Он ещё раз незаметно выглянул из-за сцены, пытаясь в шумном, пёстро одетом человеческом море разглядеть одного-единственного важного для себя зрителя, понимая насколько это занятие отчаянное и бесполезное. Но удержать себя от этих поисков оказалось выше его сил. Марк впервые должен был прийти на его концерт, и Лиланд нервничал сильнее обычного. Он надеялся получить пару нежных, умиротворяющих поцелуев ещё до выхода на сцену и перестать прятать Марка от ребят из группы, но тот пока не появился и на звонки Лиланда не отвечал. Он не учёл, что Марк был чёртовой занозой в заднице, неспособной усидеть на месте ни одной лишней минуты, главным спонсором всех нелепых и безумных ситуаций последних двух месяцев его жизни и основной причиной его головной боли. Вообще-то на весь этот шарм Лиланд изначально и повёлся, пытаясь произвести впечатление и обаять, и только потом понял, что сам попал в тщательно расставленные Марком сети. Лиланд соблазнял вроде как невинного милашку с веснушками и круглыми притягательными коленками, а получил ненасытное чудовище. Напряжение в зале на пять сотен человек, куда их явно набилось много больше, нарастало, толпа, казалось, готова была взорваться с минуты на минуту, но на памяти Лиланда почти ни один концерт не начинался без получасовой задержки. С перекура вернулся Чед, их фронтмен и главный секс-символ группы в глазах девочек-подростков, высокий и худощавый, в низко натянутых на бёдра узких кожаных штанах и укороченной футболке-сетке, с густо подведёнными водостойкой подводкой раскосыми глазами и высокими скулами. Будучи в простой белой футболке и художественно потёртых светлых джинсах, Лиланд казался себе рядом с ним слишком одетым, но светить со сцены сосками ему не доставало смелости и того внутреннего огня, что других толкал на безумства. Чед вышел первым, и зал взорвался ровным, идущим на повышение гулом восторженного улья, за ним последовали барабанщик и басист, и когда Лиланд оказался на сцене, ослеплённый мощными прожекторами тёплого жёлтого света, волнение как рукой сняло. Музыка была тем, что он хорошо знал и любил, тем, что удерживало его на плаву ещё со школьной скамьи, и на сцене Лиланд отстранялся от всего остального в мире. Они начали со своего самого хитового трека, хулиганской взрывной композиции, и толпа на танцполе зашевелилась в одном с ними ритме. Лиланд поднял глаза от гитары и на одно короткое мгновение забылся, замечая в первом ряду Марка, такого сияющего в редких отблесках софитов, встрёпанного, словно он в спешке мчался сюда и не успел привести непослушные волосы в порядок, и теперь они хаотично обрамляли его нежное лицо морковно-рыжими прядями. Марк улыбнулся ему этой своей блядской улыбочкой, растягивая соблазнительно пухлые, чувственные губы и поймал его взгляд, словно гипнотизируя. Концерт, продолжаясь для многочисленного зрителя, превратился в немое шоу для двоих, Лиланд, мантрой прокручивая в голове «не смотри на него, не смотри, только не ведись», не мог прекратить эту острую, возбуждающую игру в гляделки. — Лили, — на любовной балладе, стоило только доиграть до припева, Марк набрал в лёгкие побольше воздуха и задорно прокричал, — я хочу от тебя детей! Где-то засмеялись и заулюлюкали, кто-то засвистел, Чед низким хриплым голосом продолжал петь, а из разных концов клуба, всё сильнее смущая Лиланда, слышались согласные выкрики. — Да, Лили, я тоже хочу от тебя детей! — И я! — Я тоже! Лиланд обжёг Марка осуждающим взглядом, на что он, словно того и дожидаясь, подмигнул и нарочито-медленно облизал губы. Лиланд вспыхнул, чувствуя предательское тепло разлившееся по щекам, и зажмурился, стараясь забыть о происходящем на танцполе и полностью отдаться музыке, как делал обычно. С Марком это не срабатывало, он везде и всегда провоцировал его и направлял чужие мысли и желания в нужное ему русло. Для стрессовой ситуации Лиланд неплохо справлялся, придерживаясь треклиста и не потеряв ни единого аккорда в процессе. Даже нашёл в себе силы активно пофлиртовать на сцене с Чедом, что было неизменной частью каждого их шоу — фанатов недвусмысленное взаимодействие приводило в неописуемый восторг. Марк перехватил его в служебном коридоре (Лиланд ещё накануне вручил ему бейдж ассистента для беспрепятственного прохода за сцену) и, широко сладко улыбаясь, за руку потащил к дальней гримёрке, которая вообще-то была заперта. Где и каким образом Марк достал ключ для Лиланда оставалось загадкой. — Ты был так чертовски горяч, — выдохнул Марк ему в губы, торопливо подталкивая к узкой лакированной полке перед гримёрным зеркалом. — Настоящая рок-звезда. — Ты что в зале устроил? — Лиланд возмущённо упёрся раскрытой ладонью в Маркову грудную клетку, пытаясь поймать бесстыжый взгляд облачно-серых глаз. — Не говори, что тебе не понравилось. — Нет. — Ещё как! Ты был в восторге от того, что внимание всего зала в этот момент сконцентрировалось на одном лишь тебе, Лили, — Марк подцепил его футболку за края и настойчиво потянул вверх, прижался влажно губами к татуированной коже плеча, путаясь пальцами в густых светлых прядях. — Но ты только моя детка. — Нас могут увидеть, — стоило чуть сильнее потянуть волосы на затылке, и Лиланд запрокинул голову, открывая беззащитное нежное горло голодным, грубым поцелуям и охотно подставляясь под касания тёплых ладоней, оглаживающих обнажённый торс. — Я запер дверь, — улыбнулся Марк, торопливо скидывая свою чернильную футболку на тот же высокий стул с подножкой, на который минутой ранее приземлилась одежда Лиланда. В тесных объятиях Марка весь остальной мир отступал на второй план, он тёрся остро-торчащими сосками о влажную кожу Лиланда, дразняще-медленно целовал его податливый рот и до ноющей боли вжимал поясницей в чёртово полированное дерево гримёрной полки. Лиланд потянулся дрожащими от возбуждения пальцами к ряду тугих болтов на его джинсах, спешно выталкивая их один за одним и ощущая шероховатыми подушечками изнеженную гладкую кожу. — Ох, бля-ядь, — восторженно выдохнул он в припухшие персиковые губы — на Марке не было белья. Всё происходящее казалось полным безумием, они встречались два месяца и сексом обычно занимались в крошечной бруклинской квартире Лиланда, а сейчас Марк словно с цепи сорвался, с лихорадочной поспешностью опускаясь перед ним на колени и щекотно покусывая чувствительную кожу живота. Его пальцы проворно разобрались с ширинкой на светлых джинсах Лиланда, а юркий тёплый язык широким мазком проехался по хлопку белья, оставляя на нём влажную дорожку слюны. Лиланд, будто находясь во сне, наблюдал широко раскрытыми глазами, как его парень потёрся носом о жёсткие, укороченные триммером волоски лобка и, выправив заинтересованно вздрогнувший член из-под широкой резинки трусов, жадно всосал головку. — Чёрт, Марк, — Лиланд не знал, куда деть руки, и до побелевших костяшек впился ладонями в твёрдое дерево, немного выгибаясь навстречу ласкающему языку. — Если ты продолжишь в том же духе, я скоро кончу. — Ни за что, — Марк потёр подушечкой большого пальца за яйцами, выпуская мокрый горячий член, — у меня запланирована совсем другая программа, Лили. — И что ты задумал, маленький дьявол? — с сожалением выдохнул Лиланд, когда сладкая изнанка чужого рта больше не касалась его алчуще и трепетно. — Повернись спиной и облокотись на полку, — Марк поднялся с колен и хлопнул его по бедру, подгоняя. — Ты не можешь трахнуть меня прямо здесь насухую, — возмутился Лиланд, хотя был готов умоляюще скулить от возбуждения и стыда при одной только мысли о быстром грубом сексе там, где их могли услышать. — Я подготовился, — засмеялся Марк, доставая из переднего кармана приспущенных джинсов одноразовый пакетик со смазкой и презерватив. Он подцепил двумя пальцами подбородок Лиланда, прихватил любовно зубами нижнюю губу. — Давай, детка, пока мне ещё хватает выдержки тебя подготовить. Парня в отражении Лиланд не узнавал: раскрасневшийся, с искусанным ртом и масляным взглядом маленькой жадной шлюхи, отмеченный от кромки левого уха до заласканного соска дорожкой алеющих следов, влажный, жаждущий. Он упёрся предплечьями в полку, прислоняясь горящей щекой к перекрещённым запястьям, расставил шире длинные ноги и прогнулся, беззащитно выставляя покрытую тонким пушком задницу. — Мой Лили, — прошептал Марк, оглаживая и раздвигая ладонями ягодицы, коснулся губами левой и правой, по очереди нежно целуя, зашуршал, согревая на пальцах текучую липкую смазку, и медленно протолкнул сразу два, выбивая из Лиланда долгий приглушённый стон. — Моя нежная детка. Он прокручивал их внутри, выглаживая дрожащие стенки, вытаскивал почти до конца, мягко разводя в стороны, разминал и массировал податливые, привычные к растяжке мышцы, пока Лиланд не захныкал просяще. Член нельзя было сравнивать с пальцами, он ощущался совсем иначе, плавно и горячо заполняя его дюйм за дюймом. Лиланд прерывисто влажно дышал и тихо шипел при каждом глубоком и сильном толчке. Марк наклонился, прижимаясь губами к остро торчащей лопатке, и как-то так правильно вдвинулся, что от позорного громкого всхлипа Лиланда спасла только вовремя закушенная ладонь. Он понятия не имел, что может звучать так. Блядский вечер полный открытий. — Пожалуйста. Ещё раз. — Так? — Марк рвано качнул бёдрами под тем же углом, остро вжимаясь в ту же точку, и, услышав одобрительное мычание, повторил ещё и ещё. Он и сам был уже на грани и потянулся к члену Лиланда, плотно обхватывая пальцами под головкой и стараясь приласкать в том же ритме. — Я сейчас кончу, — предупредил Лиланд, накрывая ладонь Марка на собственном члене своей. Оргазм был оглушительным в буквальном смысле — одно ухо Лиланду заложило, и, укрытый мягкими волнами эйфории, он толком не понял, когда кончил Марк. — Ты как? — Я не сахарный, — Лиланд выпрямился, разминая затёкшие плечи, подтянул спущенные до лодыжек джинсы вместе с бельём. — Выглядишь хорошенько выебанным, — прижался к нему со спины Марк, отводя длинные светлые пряди от лица и открывая его запятнанное горло, надавил пальцами на яркий засос под кадыком и виновато улыбнулся, обнажая клычки. — Кажется, я немного увлёкся. — Тебе придётся придумать хорошее оправдание нашему долгому отсутствию, — сперма на животе начинала подсыхать и неприятно стягивать кожу, и Лиланд решил пожертвовать трусами, чтобы стереть всё до капли. Пришлось раздеваться целиком, чтобы это провернуть. — Зачем? — почти полностью одетый Марк наблюдал за ним из-под пушистых влажных ресниц расплавляющим взглядом потемневших грозовых глаз. — Скажу, что соскучился по твоей сладкой заднице. — Ой, иди на хуй, — Лиланд застегнул джинсы и потянулся за смятыми футболками, бросая одной из них в Марка. — Или можешь сказать, что тебе сосала фанатка, а я стоял на стрёме. — Ебанутая. — О, Лили, самая ебанутая. Марк, улыбаясь, толкнул дверь, и Лиланд собирался прикончить его на месте. Всё это время она была не заперта.