Розовый в крапинку

***

Илья хлопает себя по лицу ладонью. Суббота, 14 февраля. Дата на экране телефона маячит перед глазами, напоминая ему о том, что он собирался подготовить подарок. Только какой? Несмотря на жизнь в достатке, у него никогда не было собственных денег. Деловая и успешная Яна, мама Ильи, была просто помешана на ведении статей семейных доходов и расходов, а потому Илье всегда надо было озвучить, на что ему нужны деньги. А здесь никак. Не скажет же он маме, что готовит подарок для какой-то девчонки? Надо было думать. Очень напряженно, а в идеале быстро. Суббота. Репетитор отменил занятие, мама в гостях. Это означало полную свободу, а значит можно подработать. Точно. Найти работу всего на день. И с этим возникли первые трудности. Илья никогда еще не интересовался подработками. Его отклики улетали в небытие так же стремительно, как и надежды, пока не подвернулось предложение. В праздничный день в кафе требовался листовщик на одну смену. Прекрасно. Илья продолжал думать, что он такой гений, до тех пор пока не попал по адресу.

***

У Черных день не задался с самого начала. Второй день подряд он на смене: график 2/2 выглядел как пытка для главного лентяя. Он чуть не уронил поднос с чашками, перепутал заказы и еле успевал обслуживать толпу. В этот день в кафе был полный аншлаг, и питерские парочки брали кофе навынос. Ближе к обеду ситуация стабилизировалась, им даже звонили с бронями столов на вечер. Антон нарек Филиппу зажечь розовые свечки, приглушить освещение и развесить по залу бумажные гирлянды с сердцами. Если бы не звонок Антону в обед, Черных обрекли бы на мучительную смерть от удушья в самом унизительном наряде, какой он видел. И слава богу, что эта участь сегодня ждала не его.

***

Завидев одну лишь вывеску, он уже понял, что не прочел название организации при отклике. Он остолбенел перед самым входом, не решаясь зайти и пересечься с одной очень знакомой персоной. Простояв так у открытой двери минуты две, пока его не растолкали плечами другие гости, он наконец вошел. Повесил пальто на крючок, шапку сунул в рукав. Человек у барной стойки, Толик, что умудрялся готовить латте, миндальный раф и пару шотов настоек одновременно, направил Муромова к служебной двери в подсобку. Оказалось, что у Антона наступил обед, поэтому инструктировать его будет другой сотрудник. Едва выдохнув от облегчения, он спустился по лестнице вниз и замер. Черных растаскивал по углам ящики с прошлой поставки, оптимизируя место. Почувствовав на себе взгляд, больно долгий и молчаливый для тех же Толика с Антоном, он обернулся. – А... Илюха, ты чего здесь забыл? Свободных столов щас нет, жди своей очереди где-нибудь на улице. – Я... по отклику. Казалось, Фил потерял дар речи. Но немая сцена длилась недолго, звонкий смех блондина наполнил подсобку неистовым хохотом. – Ты?? Работать?? У нас?? Он ни на секунду не переставал гоготать над Муромовым, даже под его пристальным взглядом кипящего раздражения. Кажется, Илья ищет в себе силы ему не врезать. Фил успокаивается через полминуты и резко его лицо озаряется серьезностью. – Таак, ладно. Смена листовщиком, да? Под взглядом Муромова он подавил в себе очередной смешок. Появление Илюхи точно сделало его день. – Да. – Отлично. Слава богу ты здесь, иначе мне самому пришлось бы надеть этот дурацкий костюм. – ... Стой. Костюм? – Ну, да. Антон написал про это в вакансии. Да и че там, Илюх, ну денек потерпеть. Илья вздохнул. Не нравится ему эта затея уже. Фил берет одну коробку и ставит перед Ильей. Раскрывает её и не может не сдержать своих смешков, видя ошалевшее лицо Муромова. Ростовой костюм розового медведя. В крапинку. Черт возьми, этот день может быть еще хуже? – Надевай. Он теплый, ты будешь стоять в нем на улице. Ну, и раздавать не совсем листовки, а шарики – ... Да к-каки– ..Черных!! – Ну а что я то? Это не я писал вакансию, все вопросы не ко мне Он глупо заулыбался. Илье ничего не осталось, кроме как тяжко вздохнуть и начать переодеваться.

***

Розовый медведь, в красную крапинку в форме сердечек, стоит на входе в кафе. С непомерно большой розовой головой. Раздает парочкам на улице шарики-сердца и обнимается с прохожими ради фоток. Добивает ситуацию непрекращающийся хохот Черных. Этот день каждый из них запомнит надолго. Обзора у Ильи в этом странном костюме очень мало. С непривычки, он неповоротлив и абсолютно потерян в пространстве первый час. Второй тоже. Он видит мир вокруг только прямо, через темную сеточку в глазах этого медведя. Спасибо господь, что прохожие не видят его лица. В костюме жарко. Рыжая челка прядями липнет ко лбу, и не поправить ведь. Голова большая, а тело как обычно. У него складывается впечатление, что он актер в облегающих лосинах, над которым смеется толпа. Дети подходят обнять его за ноги, и каждый раз от этого Муромов если не трясется, то по крайней мере пошатывается. Все эти тактильности чужих людей непривычны. Он наблюдает за проходящими мимо влюбленными парочками и все больше ненавидит этот глупый, очаровательный день. Вот идут влюбленные подростки. Они хоть и посмеиваются над розовым медведем, но зато вместе. Они обсуждают всё вокруг них. Вот идет пожилая пара. Они, при виде розового медведя слегка улыбаются. Вместе. Они держатся за руки и выглядят счатливыми в этот день. Вот идет пара девушек. Илья не может понять, пара они или нет, но выглядят счастливыми друг с другом. Им явно есть, с кем провести этот день. Вот идут школьники. На вид младшеклассники. Мальчик несет девочке портфель. Она машет розовому медведю ручкой. Вот идет пара постарше. Наверное, студенты. Девушка, воодушевленная атмосферой, тянет парня за руку, а тот покорно идет. И тот совсем не выглядит мученником, наоборот: в другой руке девушка держит небольшой букет. Вокруг него в воздухе буквально витает эта любовь. А вокруг него витает только смеющийся Черных. А вот идет Черных, к слову о нем. А рядом с ним... Карина. Он провожает светловолосую девушку в кафе, мило улыбаясь ей. Почему-то провожая их взглядом, Илья чувствует укол где-то внутри. Все вокруг с кем-то. А он один. В день святого Валентина. Более того, в самом позорном костюме, какой только мог себе представить. И даже смеющегося дурака Фила рядом с ним сейчас нет.

***

Фил провожает Карину до свободного столика, приземляясь на стул напротив. – Так у тебя еще смена, да? – Агаа. Жууть как скучно, так еще и Антон гоняет. Но ты не подумай, для меня это пустяк вообще. – Хм, ясно. Так ты один сегодня? Без ребят? – Да у Киры с Артом свидание небось. Вик тоже занят, догадываюсь какие там у него дела, – Фил мысленно улыбнулся, представив к кому сегодня направится его друг. – Ну а ты? У тебя разве нет... девушки, там ну? Ну ты понял В этот момент из парадного входа, откровенно палясь из-за больших размеров, выглядывает голова розового мишки. Илья решил понаблюдать за ними, хоть и не слышит отсюда о чем они говорят. Фил, сидящий лицом ко входу, разумеется это заметил. Карина, не услышав ответа, повторила вопрос: – Ауу. Так что, Фил, у тебя уже есть девушка? – Аээ... да. Конечно есть – Значит ты сегодня проведешь вечер с ней? Уже придумал подарок? Фил совсем растерялся. – Подарок? А... подарок... подарок да. Он..а сегодня занята, но надеюсь вечером мы увидимся Он не переставал поглядывать на большую розовую голову в проеме, которая неуклюже стукалась о дверной косяк. Глупый Муромов. – И что подаришь? – ... А? Карина хмыкнула. – Так у тебя ж нет девушки, не ври – Да я не вру! ... Есть – И чем докажешь? – А зачем мне доказывать? – Да ну, колись давай, нет у тебя никого. Вот и сбежал на работу, одиночка, – девушка посмеивается. – Ну ладно-ладно... сдаюсь, ну нету. Зато не просто одиночка, а гордый волк-одиночка! – В отличие от волков, ты то в цирке еще как выступаешь Под усмешки Карины он наигранно надул губы. И все-таки кто-то у него был. Кто-то, кто сейчас подглядывал за ним из дверного проема.

***

Под конец третьего часа Илья начал уставать. Каждый раз, когда у Фила выдавалась свободная минутка, он выходил на улицу дабы посмеяться снова. Он сделал уже несколько фоток с ним, как бы тот старательно не отпихивал его своими розовыми мягкими лапами. Даже сквозь отверстия в сетке на глазах, он видел самодовольного Фила. Это было так унизительно. Он, весь вспотевший и мокрый, в этом чертовом умилительном костюме, с большим сердечком на животе, куда этот идиот в него тычет пальцами, уже взвыть готов от отчаяния. А Фил еще и обнимает, показывая пример прохожим, и этим окончательно вгоняет Илью в краску. Какой же дурацкий опыт... К концу пятого часа уже стемнело, и на улицах зажглись фонари. Парочки гуляли по питерским улочкам, держась за руки. Кто-то спешил театр на спектакль, кто-то под ручку шел на вечерний сеанс в кино. А кто-то ужинал в дорогом ресторане со своей второй половинкой. Один Муромов, как дурак, стоял в костюме розового медведя у кафе и ждал окончания дурацкой смены. За Кариной приходила Марина. Обе девушки ушли, и ни одной из них не досталось подарка или валентинки от Ильи. Он опять все пропускает, пока Черных действует. К слову о Филе – он вышел из кафе, и встав неподалеку, просто смотрел куда-то вдаль. Впервые вышел не для насмешек. Из-за небольшого расстояния между ними, повисло неловкое молчание. Илья подал голос: – ... Скоро смена закончится? – ... А? Твоя в 21. Моя по идее тоже, но я задерживаюсь и ухожу в 21:30 – Да вы издеваетесь?! Я здесь с обеда стою. И мне так еще два часа стоять? – Ну-ну, белоручка, привыкай к работе Илья хмыкнул. Фил снова начал: – Погоди, а вот мне интересно, ты для чего устроился то сегодня? – Черных, неважно – Ну а мне интересно. Ну скажии. Все нормальные люди по домам сидят. Или с парой гуляют. У тебя и девушки нет, и дома не сидится? И правда. Он думал очаровать Карину, ну или Марину, подарком. Хотел внимания от них. Хотел обогнать Фила в гонке за это самое внимание. И облажался как глупец. Он даже не знает в чем разочарован больше: в своих надеждах или в этом дурацком дне. Неожиданно для себя, он почувствовал на плечах чужую руку. Повернув голову из любопытства, задел ею айкнувшего Фила по лицу. Видимо, Илья молчал слишком долго, и Черных решил что тот загрустил. Стоило что-то сказать. – .. Ээ... Прости. Что задел сейчас. Я не привык к этой большой розовой херне. Она... даже внутри розовая Фил судя по голосу, улыбнулся. И обнял. Не как раньше, для насмешки, а просто так. Муромов стоял неподвижно, пока не решился положить на его спину свою руку. Отчего-то стало гораздо лучше, чем за все пять часов смены. Он видел перед собой только блондинистую макушку и ощущал на себе его теплые руки. Такое... странное чувство. Обычно, Илья таких чувств боялся. Никогда не позволял Черных так делать. Но сейчас, пожалуй, это помогало справиться с растущим одиночеством. Фил отстранился, когда понял что обнимает слишком долго. Махнув рукой, вновь испарился со входа в кафе. И все же, оставшись на холодной зимней улице, Илья продолжал чувствовать на себе остатки тепла от чужих рук. Слишком... непривычно.

***

Смена подходит к концу. Илья раздал все шарики, очень много шариков. С ним сделали много фоток, и неудивительно, если уже наутро он увидит себя в ленте соцсетей. Сегодняшняя унизительная работа дала ему понять две вещи: первая – любовь действительно повсюду, и вторая – Черных балбес. Второе он знал и раньше, но сегодня в очередной раз убедился. Справедливости ради, войдя обратно в кафе на закрытии, на столе его ждал одинокий стаканчик горячего кофе. На немой вопрос Фил заявил, что это комплимент от заведения. Хотя сам Илья видел, как Черных, перед уходом Толика, ему за него заплатил. Что это? Аттракцион невиданной щедрости? Он сел на стул. Нет, скорее упал от усталости. Весь день на ногах. Илья стал наблюдать как блондин что-то пересчитывает и вписывает в блокнот. Напомнило маму с её учетом расходов. Точно. Мама. Мама наверняка звонила ему, а он бросил телефон в кармане пальто. Желания встать не было. Настолько, что на это обратил внимание даже сам Филипп, стараясь взбодрить парня. – Приём, марсианин, я землянин, отзовись Он замахал рукой у Муромова перед глазами. Тот все еще сидел в костюме розового медведя, будто слившись с ним воедино. Фил ткнул его пальцем в красное сердечко на животе. – Ай! Цц... дурачье, не лезь – А что еще тебе не сделать, а? – Фил упер руки в бока, как бойкая тетка. После смены он, в фартуке официанта, напоминал самую настоящую прислугу. Хотя видел б Муромов самого себя со стороны, конечно. Но начало вольной мысли уже положено: теперь можно поиздеваться и над своим соперником. – Лучше б спросил что мне сделать, – привычным горделивым тоном отозвался розовый медвежонок. Фил, сдерживая смешок, переспросил, задав вопрос как он хочет. Не хотелось препираться с ним. – Ну ладно. И что сделать Вам, Ваше светлейшество? – На колени, – кажется, даже в таком унизительном костюме, Муромов пытался играть важную шишку. Черных сперва чуть воздухом не подавился с такой наглости. Но вместо прямого вопроса, "не ахуели ли Вы, Ваше светлейшество?", он решил ответить на ехидство ехидством. И сел на колени. К Муромову. – ... Черных, какого хуя?! Слезь с меня! – Ваше-с светлейшество, Вы так сами пожелали. А я что, а я ничего. Взял и сделал, – он расплывается в самодовольной улыбке, и поудобнее усевшись, продолжает свою монотонную работу. – Передо мной, а не ко мне?! Внутри Ильи всё кипит. От злости. От смущения. От дурацкой ситуации, из-за которой он внезапно обессилел, не зная куда деть свои руки. От наглости Фила. И от его... Боже. Лучше уж об этом не думать. Черных откидывается назад, на него, как на спинку кресла. Сидит непозволительно близко, непозволительно плотно. Ужасно дурные мысли всплывают в голове с судорожной мантрой, из раза в раз твердящей что это бред и Илья не такой. Жарко. Тесно. Дышать удается с трудом, наверное, из-за того сколько весит этот балбес. Он просто пригвоздил Илью к креслу, заставляя задыхаться от духоты и собственных, внезапно накативших, похабных мыслей. Фил отрывается от подсчетов, когда чувствует на себе чужую руку. Без перчатки-лапы, просто руку. Очень теплую, тонкую, на костяшках пальцев усыпанную веснушками. Илья просто не знал, куда уже деть свои руки, вот и положил одну ладонь на чужую талию. Только тогда Фил замечает, что от каждого нового движения Муромов тихо вздыхает. Буквально умирает внутри этого костюма, и наверное, эта медвежья башка спасает его лицо от позора перед Филиппом. Наверняка он сейчас такой же багровый, как бабушкин настенный ковер. Блондин кладет блокнот на стол, и, повернувшись к Илье, снимает с него розовую голову. Тот жмурится от света и наконец открывает глаза. Рыжие пряди намокли и прилипли ко лбу, на веснушчатых щеках ярко разлился румянец, а взгляд сделался виновато-пристыженным. – Это ты так в костюме запарился чтоль? Бедный – З-завались. Слезь с меня. Живо... Фил послушался, оставив чужие коленки в покое. А вот смешанные чувства, кажись, нет. Илья встал, поправился и попросился умыться. Черных закончил приводить зал в порядок только минут через 20. И Илья объявился как раз к окончанию работ. Что-то долго его не было. Зато костюм он снял и нес в руках.

***

Черных закрыл смену и взялся провожать Илью, которого уже обзвонилась мама. Муромову было неловко за всё, что произошло сегодня. И за сам этот день, разумеется, тоже. Он нес в руках уже остывший стаканчик кофе и почти не смотрел в сторону Фила. Внезапно блондин схватил его за руку и потащил с другого конца улицы к набережной, по которой все еще гуляли пары. Уставшему Илье пришлось догонять. Тот уже начал ругаться на него, но резко остановившись, увидел разводные мосты. Каждый раз, за всю сознательную жизнь здесь, он практически не обращал внимания на них. Но сейчас здесь, вечером, рядом с Филом, было совершено иначе. Отчего-то внутри зародилось чувство, что ужасный день не провален. – Мосты разводятся, а потом опять сходятся. Красиво – Наверное, прям как мы с тобой Илья посмотрел на него непонимающе. Фил чуть сжал его ладонь своей и сплел их пальцы. Ни у одного из них сегодня не было ни свидания, ни подарка и ни одной валентинки. Но весь этот день они провели рядом друг с другом. Может, в этом и кроется секрет праздника? Кто знает, что их теперь ждет впереди. Но одно они знают точно – что Фил балбес, зато ему есть, ради кого стараться.