Теория юмора

      Гоша валялся у себя дома на диване, закинув ноги на стену, а голову опустив на пол. Поза не самая удобная, но Бештау было лень её менять. Он бесцельно листал ленту в социальных сетях, лайкая посты. Вообще-то у него было сегодня много дел. Однако, рассудив, что дела не волки и в лес сбегать не планируют, а диван слишком хорош и удобен, Бештау продолжил лежать. В тот момент, когда обычные посты надоели, и Гоша собирался переключиться на короткие ролики, дверь его квартиры открылась, и на пороге появилась фигура Вики.       — Привет, Гош! — бодро поздоровалась Виктория. — Что, опять прокрастинируешь?       — Не прокрастинирую, а восполняю ресурс, — фыркнул Гоша, всё же меняя позу, чувствуя, как затекли все его мышцы.       — Ну-ну, — усмехнулась Вика, поставив пакет с продуктами на стол. — Кстати, хочешь новость?       — Валяй.       — Хани приезжает в Пятигорск завтра.       — Прикольно. А зачем? Я ему ничего уже не должен, честно!       — Да нет, просто он хочет выступить со своими балкарскими шутками-прибаутками. Касим с Асадом всё-таки уломали его рассказать их на публике. Пойдём его поддержать, а?       — Я не пойду, — непривычно серьёзно ответил Гоша и вновь уткнулся в телефон, делая вид, что реклама постельного белья — самое интересное в его жизни.       — Почему? Хани же приедет к тебе, будет странно, если ты не придёшь, — сказала Вика, присев рядом с Гошей на диван.       — Просто не хочу и всё, — резко ответил Бештау, отворачиваясь. — У него и так фанатов хоть отбавляй, и без нас публика наберётся       — Мне кажется или я слышу в твоём голосе нотки зависти? — на губах Вики появилась понимающая улыбка.       — Никому я не завидую! Не говори глупостей.       — А ты знаешь, что признание — это первый шаг на пути к решению? — Сулакова тронула Гошу за плечо, но он лишь отмахнулся:       — На меня твои психологические шняги не действуют. Оставь их для Джовхара или Асада.       — Ладно… — вздохнула Вика, убирая руку. — Так ты не пойдёшь?       — Нет!       — Точно-точно-преточно?       — Вика!       — Хорошо, как знаешь. Я пойду приготовлю нам что-нибудь.       С этими словами Вика упорхнула на кухню. Гоша остался лежать на диване, глядя в стену. О том, что Хани шутил смешнее его, Бештау знал. Да и сложно было не заметить столь очевидную вещь, когда Нальчику стоило только открыть рот, и уже все смеялись, а Гоша, как ни старался, реакция окружающих была стандартна: либо закатывание глаз с полным игнорированием, либо обречённый вздох. Никто даже уже из вежливости не смеялся. Маленький, неприятный голосок такого ужасного чувства, как зависть, упорно поселился в его голове и мучил каждый раз, стоило Хани выдать очередную удачную шутку.       Поразмыслив минуту, Бештау встал с дивана и поплёлся на кухню, где Вика в голубом фартуке уже колдовала над панкейками.       — Хорошо, я пойду, — выпалил Гоша. — Но только для того, чтобы доказать, что мне всё равно на Хани и то, как он там шутит.       — Вот и молодец, — улыбнулась Виктория, поправив взъерошенные гошины кудри.

***

      Хани уламывали долго. Касим твердил, что его талант юмориста и оратора пропадает зря, что ему надо радовать публику и что пусть он не выёживается, говоря, что это байки для своих. Асад подтвердил, говоря, что шутки Нальчика давно ушли в народ. В конце концов, Хани согласился, и было решено, что соберутся они… В Пятигорске. Выбор места был обоснован тем, что всё равно через несколько дней планируется собрание СКФО, и им будет удобно приехать уже туда, чтоб потом не разъезжаться. Гошу предупредить хотели, но Вика позвонила раньше по какому-то своему вопросу и решили передать через неё.       Для выступления арендовали небольшое кафе, в котором обычно и проходили подобные мероприятия.       — Ну они гении, конечно, взять и забронировать места в кафе на Машуке… А почему не на Новопятигорске сразу, чтоб мы туда вообще не добрались? Или на Верхнем рынке, чтоб народу побольше собралось? — ворчал Гоша, засунув руки в карман своего худи.       — Перестань, — отмахнулась Вика. — Хорошее место, тем более, мы уже почти пришли.       На выступление Хани пришёл почти весь СКФО. Кроме Дагизы. Она улетела по делам в Москву, но обещала вернуться к собранию. Когда Гоша с Викой зашли внутрь, все остальные были в сборе. Кафе само по себе было очень уютный, там стояли удобные диваны, и царило приятное для глаз освещение. На стенах висели фотографии в стиле 1930-х. Впереди была сцена, где выступали разные артисты, преимущественно, джазовые. Кивнув всем в качестве приветствия, Гоша и Вика заняли последние диванчики.       — Привет всем! Премного благодарен своим друзьям, которые всё же уговорили меня собрать нас всех здесь, в этом уютном скромном местечке на Машуке, в таком прекрасном городе. Знаете, я люблю Пятигорск. Это такой милый, маленький и уютной город. Как и люди в нём.       На лицах присутствующих появились улыбки. У всех, кроме одного гостя.       — Можно подумать, Нальчик прям мегаполис, — пробурчал Гоша, отвернувшись к окну.       — Пятигорчане вообще очень удивительные люди. Пятигорчанин, если у него спросить дорогу, не просто покажет, а прочитает вам небольшую лекцию по курортологии с исторической справкой. И в конце посоветует, в каком источнике какую часть души нужно лечить. Ну, вы понимаете, этот курорт.       — Я его сейчас побью… — Гоша сжал кулаки так, что его костяшки побелели.       — Знаете жалобу типичного пятигорчанина? — продолжал Хани. — «Опять эти туристы застряли в моём целебном источнике! Как мне теперь до работы добраться? Пешком, что ли, по обычной, нецелебной земле?»       — Он издевается, да?! — зашипел Бештау и почувствовал, как его ладонь накрыла рука Вики.       — Тише-тише, — попыталась успокоить Виктория. — Да и потом, смотри, самим пятигорчанам вроде нравится, — она указала на смеющихся людей.       — А ещё я заметил, что пятигорчане не понимают, как можно жить в городе, где утром из крана течёт просто вода, а не минералка. Для них это признак дикости и упадка.       — Он труп, — процедил Бештау сквозь зубы.       — Прекрати, это просто шутки. К тому же, ты сам об этом иногда шутишь.       Гоша лишь угрюмо промолчал. На его счастье блок с шутками про Пятигорск закончился, и Нальчик переключился на себя:       — Ко мне в гости пришёл турист, попросил «что-нибудь очень нальчикское». Я ему налил нарзана и включил запись шума воды в «Ореховой роще». Сидел, слушал два часа. Говорит, почувствовал душу Кавказа. А я почувствовал, что сэкономил на ужине.       Собравшиеся смеялись. Выступление шло на ура, да так, что Хани еле отпустили на короткий перерыв. Зайдя за импровизированные кулисы, Нальчик подошёл к столу и взял листок, на котором у него был приблизительный план его выступления. Но какого же было его удивление, когда он увидел, что весь его лист был залит чернилами.       — Что за…       — Что такое? — спросил подошедший Касим.       — Тут был мой план, — в полном недоумении сказал Хани. — Не то, чтобы он был мне нужен, но это моя пора. Кто залил его чернилами?       — Ну точно не я, — сразу ответил Касим.       — Ладно… — пожал плечами Нальчик и взял бутылку воды, чтобы освежить горло. Но, сделав глоток, тут же выплюнул обратно. — Какого чёрта вода солёная, будто её из Чёрного моря только что достали?!       — Брак какой-нибудь? — предположил Касим. — Больше похоже на то, что её кто-то испортил, — возразил Хани. — Хорошо, потом разберёмся. Время перерыва закончилось, мне пора выходить.       Взяв микрофон, он вновь отправился на сцену, где его уже ждала восхищённая публика.       — Итак, спасибо всем, кто остался! На чём же мы остановились? Ах, да, о крокодилах в Чечне. Приезжает в Чечню цирк с крокодилами…       Он хотел переложить микрофон в другую руку, но вдруг понял, что не может: он был намертво приклеен к его ладони. Ничего не понимая, Хани решил, что доведёт концерт до конца, в потом уже решит, что делать. Зрители, к счастью, ничего не заметили. Закончив и получив овации и одобрительные возгласы, Нальчик сделал отвесил несколько поклонов и удалился за кулисы. Заметив что-то неладное, Касим, Асад, Джовхар, Сурхо, Гоша и Вика последовали за ним.       — Брат, что случилось? — встревоженно спросил Касим.       — Да какой-то шайтан приклеил меня к микрофону, — пояснил Хани, показывая ладонь, на которой, как влитое, держалось само устройство.       — Давай я помогу, здесь нужна сила, — вызвался Асад.       — Я предпочту более гуманные методы, — мрачно хмыкнул Хани. — Ты оторвёшь микрофон вместе с кожей.       — Ну и что? Заживёт же! — ничуть не смутился Каспийский.       — Размочить бы надо в тёплой воде, — со знанием дела предложил Джовхар. — Может, у официантов на кухни попросим?       — Или водкой попробовать, — сказал Сурхо.       — А какая разница? И за тем, и за тем надо всё равно идти на кухню, — флегматично подметил Сунжа.       — Подождите, сейчас я погуглю самые эффективные способы отодрать клей от кожи, — вмешалась Вика, быстро набирая текст на телефоне. — Хм, здесь тоже пишут про водку.       — Ну а я о чём?       — Знаешь, Гош, это уже слишком! — вдруг сказал Хани.       — Чего?.. — не понял Бештау.       — Того! Не прикидывайся дурачком. Ты думаешь, мы не поняли, кто это сделал? Это я ещё молчу про испорченную воду и заляпанный текст.       — Хани, послушай, я действительно не понимаю, о чём ты!       — Хани, но это, правда, не он! — Вика выступила чуть вперёд. — Гоша всё это время был со мной!       — Конечно, ты его покрываешь, — фыркнул Нальчик. — Он же твой друг! Или, может, даже больше, чем друг.       — Так, вот давайте личных отношений сейчас не касаться! — прервал Гоша, всё ещё поглощённый обидой. — Лучше выясним, что случилось.       — А ты свой режим главного выключи, сейчас не собрание СКФО, — осадил Нальчик. — По-моему, всё ясно, как белый день. Это ты пакостил всё это время.       — Тем более, мы в Пятигорске, тебе бы не составило труда договориться с местными, — не отступал Касим.       — Да с чего бы мне вообще портить Хани выступление?!       — А с того, что ты ведь всегда завидовал, что Хани шутит лучше, чем ты, — поддержал Черкесск.       — Что?.. Да я… Да я… Да идите вы! — Бештау вспыхнул так, что все его веснушки скрылись за густым румянцем, и выбежал из здания.       — Иногда вы действительно перебарщиваете, — сурово сказала Виктория и отправилась следом за Гошей, ухватив свою маленькую сумочку.       Вика с трудом нашла Гошу. Он убежал достаточно далеко и сидел на скамейке под деревом в Цветнике напротив Лермонтовской галереи, опустив голову и разглядывая свои кроссовки. Сулакова, завидев золотую кудрявую макушку, с облегчением вздохнула и подошла к нему, опустив руки на его понурые плечи и присаживаясь рядом.       — Гош, не расстраивайся. Это ошибка. Недоразумение.       — Это не я! Вик, ну ты-то мне веришь?! — Бештау посмотрел на подругу грустным, почти отчаянным взглядом. В ответ она слегка погладила Гошу по спине, спокойно приговаривая:       — Верю, верю… Тем более, у тебя есть алиби. Но, видимо, я в глазах Хани заинтересованное лицо, — Виктория чуть усмехнулась, однако в следующий миг её лицо снова стало серьёзным, — мы найдём способ доказать твою невиновность.       — …и объясним настоящему виновнику, где он не прав, — послышался сзади знакомый голос.       — Асад? — Бештау обернулся и посмотрел на друга. — Ты… — Я с вами. Мне просто очень обидно, если честно. За Хани, потому что у него выступление сорвалось, и за тебя, потому что ты не мог этого сделать. Я просто не верю.       И только сам Гоша хотел высказать благодарность, как из-за деревьев выросла фигура Джовхара:       — Только давайте побыстрее со всем этим разберёмся, а то мне завтра Дагизу в аэропорту встречать.       — Джовхар? — вот тут Бештау удивился по-настоящему. — Ладно, Асад, но почему ты мне веришь?       — Да у тебя бы банально мозгов не хватило на такие сложные схемы, — фыркнул Сунжа. — Затаиться, достать клей, остаться незамеченным…       — Ну спасибо, — закатил глаза Гоша, но глубоко в душе он тоже был ему благодарен.       — Нам нужно осмотреть место преступления, — решительно сказала Вика, вставая. — Идёмте!       Они отправились в кафе. Сославшись на то, что забыли за кулисами вещи, компания зашла туда, осматриваясь в поисках улик. Однако всё было пусто. Либо работники кафе успели убрать, либо виновник происходящего был тем ещё виртуозом. Но вдруг Вика крикнула:       — Смотрите!       Это была заколка. Маленькая, с изумрудной бусинкой.       — Так что же получается, у нас теперь не преступник, а преступница? — поднял брови Асад.       — Но с чего вы взяли, что это именно от нашего пакостника? — задал резонный вопрос Джовхар. — Её мог здесь оставить кто угодно.       — Но во время выступления здесь были только мужчины, — вспомнил Гоша.       — Официантка какая-нибудь могла обронить запросто или другие работники кафе, — пожал плечами Сунжа. — Хотя постойте! Это не заколка для волос.       — А для чего ещё? — все с изумлением посмотрели на Джовхара.       — Наши девушки застёгивают похожими штуками свои платки, — пояснил Сунжа.       — И никто из работниц кафе не носит платки. Значит, это точно не они, — подытожила Вика.       — Выходит, Хани кто-то из своих насолил? — хохотнул Асад.       — Вполне возможно, — согласился Джовхар. — Хани, конечно, остёр на язык, но иногда этот самый язык приносит ему неприятности.       — Но как мы выясним, кто это? — спросил Гоша. — Если мы просто покажем Хани заколку, он в жизни этому не поверит. Ещё скажет, что мы её в магазине безделушек купили.       — Будем ловить на приманку! — загорелась идеей Вика.       — Чего?       — Ну сами посудите, заколка очень дорогая, это настоящий изумруд. За такой не грех вернуться. Я бы вернулась.       — Тогда нам надо устроить засаду! — воодушевился Асад.       — Ага, только где? У этого кафе хорошая проходимость, сюда постоянно кто-то приходит, — напомнил Сунжа.       — Кто-то должен спрятаться на улице, а кто-то здесь, — рассудила Сулакова, осматривая комнату в поисках места, где можно укрыться. — Например, в этот шкаф!       — О, отлично! Значит, нашу драгоценную столицу округа туда и посадим! — ни минуты не раздумывая, предложил Джовхар.       — А почему меня сразу в шкаф?! — возмутился Бештау.       — Ну просто ты самый маленький среди нас и прекрасно туда поместишься, — привёл железный аргумент Сунжа, но, увидев сомнение на лице Гоши, добавил: — Нет, ну а кто ещё полезет? Я, что ли? Или Асад со своими габаритами?       — Ладно, — Гоша тихо вздохнул, признавая правоту Сунжи. — Но вы понимаете, что если Хани тоже за чем-нибудь вернётся и найдёт меня, то тогда на мне останется клеймо мстительного завистника на всю оставшуюся жизнь?       Джовхар хотел высказать своё честное мнение о том, что они тут вообще-то ради него все стараются, однако вперёд выступила Вика. Улыбнувшись своей спокойной, ровной улыбкой, она положила обе руки на гошины плечи и уверенно сказала:       — Гош, всё будет хорошо. Неважно, что подумают Хани или Касим. Для нас, для меня ты не виновен. Может, ты и завидуешь, но ты бы не стал так глупо и по-детски мстить. И мы в это верим. И это главное. А сейчас мы постараемся сделать всё возможное, чтобы эту правду узнали все. Понял?       Слова Вики возымели эффект. Бештау улыбнулся ей в ответ и кивнул. Асад с Джовхаром переглянулись. Иногда им казалось, что между этими двумя точно было нечто больше, чем просто «давняя дружба», как они это называли.       — Вот и славно! А теперь, — Джовхар распахнул старые скрипучие дверцы, — милости прошу!       Шкаф оказался тесным и пыльным. Но Гоша действительно туда поместился. Вика, Асад и Джовхар заняли позиции около кафе. Изнурительное время ожидания пошло. Бештау не знал, сколько он просидел в позе почти что эмбриона, свернувшись в три погибели, чтобы не удариться об верхнюю полку (хотя плечом пару раз он её всё-таки задел). В какой-то момент он задумался, а придёт ли этот неведомый баловник вообще? В конце концов, он может спокойно явиться и в любой другой день. И только Гоша подумал об этом, как снаружи раздались какие-то звуки. Бештау замер и прислушался. А потом кое-как посмотрел в замочную скважину и увидел девушку в белом платье и платке. Понимая, что это их вероятная подозреваемая, Гоша вышел из шкафа. Увидев его, девушка испугалась. Скрыв лицо платком, натянув его так, что были видны только глаза, она рванула с места и побежала прочь. Бештау бросился за ней с криком:       — А ну стой!       Они буквально вылетели из кафе, что не осталось незамеченным. Джовхар и Асад пустились за ними, потом присоединилась Вика. И, как ни странно, девушка побежала не вниз, а вверх, в гору, очевидно решив, что так её будет сложнее догнать. Но она не учла, кто именно за ней гонится. В конце концов, она оказалась в полном окружении.       — Стойте! — крикнула она. — Давайте договоримся!       — Я знаю этот голос, — опешила Вика.       — Куара?.. — поднял бровь Асад.       — Да, это я, — призналась Миёко, сняв платок и открывая своё лицо.       — Но… Зачем? — спросил Гоша, всё ещё пребывая в состоянии шока.       — Да потому что! — Куара топнула ногой. — Мне надоели шутки моего дорогого брата про меня, Майкоп, мой округ! Я сто раз просила его перестать, но он говорил, что я просто не понимаю шуток! Это были мой последний способ хоть как-нибудь проучить его.       — А для этого специально надо было подставлять меня?! — обиженно спросил Гоша.       — Прости, — виновато вздохнула Куара. — Я не хотела, честно. Я бы потом ему всё объяснила. Ему и Касиму.       — Думаю, — сказала Вика, — сейчас самое время…       На следующий день Хани нашли и всё объяснили. Как раз намечалось собрание СКФО, и все стекались в здание администрации. Нальчик был удивлён и даже несколько смущён тем, что за всеми этими пакостями стояла его сестра. Но Куара, напротив, нисколько не стыдилась. Глядя прямо брату в глаза, она высказала всё: и про его шутки, и про то, как они её обижают, и про то, что ему совершенно всё равно на её чувства.       — Вы с Касимом постоянно пытаетесь «уберечь» меня от моего округа, — говорила Миёко. — Вы заботитесь обо мне, и я ценю это. Но почему моя маленькая просьба о том, чтобы вы перестали шутить на какие-то темы для вас, в частности для тебя, Хани, пустой звук?!       — Куара, цветок мой, я даже предположить не мог, чтобы тебя это так обижает, — в полной растерянности отвечал Нальчик и, взяв сестру за руку, сказал: — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел задеть или ранить тебя. Просто я всегда про всех шутил, и мне казалось это абсолютно нормальным и безобидным.       — Возможно, — вздохнула Куара, — но иногда мне бывает очень неприятно слышать какие-то шутки.       — Впредь я постараюсь так не делать. Прости меня ещё раз.       Вместо ответа Куара просто обняла брата. Хани обнял её в ответ, и через мгновение к ним присоединился Касим. Что бы не происходило, они всё равно её семья, которая стоит за неё горой. Просто иногда им тоже надо преподавать уроки жизни. Пусть даже такие. За этой милой семейной сценой наблюдали Гоша, Вика и Асад. Джовхар уже уехал. Оторвавшись от сестры, Хани посмотрел на Гошу. Подойдя к нему, он примирительно сказал:       — Слушай, прости меня. В тот раз я действительно перегнул палку.       — Да всё хорошо, — отмахнулся Бештау. — Я уже почти забыл! Тем более, ты ведь в самом деле шутишь лучше меня.       — Ну, как видишь, даже мои шутки задевают самых близких мне людей.       — Мои шутки оставляют всех равнодушными, а у тебя хоть какая-то реакция!       — Ой, всё, давай, не спорь со старшими!       — А ты не спорь со столицей округа!       — Так, Бештау…       — Извините, — дверь тихо открылась и в дверном проёме показалась Дагиза, следом за ней Джовхар, — а что я, собственно, пропустила?..