Мое сердце помнит твои пули

             – Надя, – жена именинника выскочила в прихожую. – Может, останешься ещё ненадолго?              – Не могу, голова раскалывается, – она обратилась к понимающему взгляду Марины. – Прости, что оставляю тебя, но не хочу больше портить праздник своей кислой миной. Спасибо за вечер, все было замечательно.               – Подожди, я положу тебе с собой торт! – с этими словами Марина убежала на кухню, не принимая во внимание отказы подруги.                Надя уже успела надеть шубу, поправить перед зеркалом свою песцовую шапку, и теперь натягивала перчатки. Невыносимая духота начинала ее утомлять, и она торопилась поскорее выйти на свежий воздух. Однако, прежде чем она успела выйти, на крыльце дома послышались чьи-то шаги. Дверь отворилась, и в прихожей оказались двое мужчин, один из которых держал в руках длинную подарочную коробку с широкой лентой. Тот из них, который шел впереди в длинном пальто темно-зеленого цвета, сразу же обратил к ней свой взор. Надя не удостоила его взглядом, укутывая шею тонким шарфом, однако он, проходя мимо, почувствовал необходимость снова взглянуть на нее. Излучая изящество и скромную грацию, вся ее сущность на мгновение привлекла его, и когда он, задержавшись, на нее оглянулся, она тоже повернула голову.               Взгляд ее уставших глаз остановился на его лице, будто она задалась целью узнать в нем кого-то, но сразу же обратился к подоспевшей Марине, которая несла в руках сложенный в высокое блюдце и завернутый в пакет кусочек торта. Заметив присутствующих, Марина окликнула мужа и, поцеловав напоследок подругу, пошла за виновником торжества.               – Вы так торопитесь, словно хотите поскорее сбежать с места преступления, – обратился к Наде молодой человек, повернувшись к ней с лёгкой улыбкой. – Разве праздник уже закончился?              В глазах Нади промелькнула сдержанная оживленность, щеки ее зарумянились от того, что она стояла одетая в помещении, и на лице появилась едва заметная дружелюбная улыбка, коснувшись ее губ против ее воли.               – Веселье в самом разгаре, – с ноткой легкого раздражения обронила Надя, надавив на ручку двери и слегка подтолкнув ее бедром. – Слышали историю, как карета превращается в тыкву? Там такой мороз, не хочу прогревать машину до утра.               – Будьте осторожны, – с тонкой улыбкой сказал он напоследок, – на дорогах жуткий гололед. Мы поэтому и опоздали.               Надя не ответила, лишь кивнула, чуть прикрыв веки с благодарностью, а затем решительным шагом вышла на улицу, позволив двери закрыться подле нее с глухим стуком. Вошедший еще секунду смотрел ей вслед, пораженный тем, как эта хрупкая на вид женщина так ловко держала в одной руке свою сумочку, кусочек именинного торта и ключи от машины, второй грациозной придерживая воротник своей шубы в кожаной перчатке, сохраняя при этом удивительную легкость. Он улыбнулся,  сам не зная чему, и обернулся на голос подошедшего к ним именинника.               – Пчёла! Твою мать, я уж думал, ты меня обидеть хочешь в такой день.               Надя медленным шагом дошла до своей машины, временно выложив все из своих рук на ее крышу, затем открыла ее резким рывком, поскольку резина начала прилипать к железу из-за мороза, и оглянулась на свет в окнах. Шторы были задернуты, но она слышала звонкие женские голоса и басистый смех мужской половины, невольно фыркнув их затяжному веселью. Ей претила эта навязчивая атмосфера праздника в этот траурный день. Разумеется, большая половина присутствующих не имела ни малейшего представления о случившемся, но сам виновник торжества и наиболее приближенные к нему лица, сознательно закрывали на это глаза.               – Жизнь, Наденька, штука непредсказуемая. Сегодня ты есть, завтра тебя нет, – сказал ей Боря. – Брось эти свои женские прибамбасы. Ну подумаешь, грохнули человечка. За дело-то грохнули. И че теперь? Год в трауре ходить?               – Это же брат Маринкин, Лёвкин шурин, – не унималась Надя, которая была возмущена проведением всего этого увеселительного мероприятия вместо дня скорби. – Она весь день бедная крутится, как белка в колесе. Родного брата ни похоронить, ни помянуть.               Она была искренне раздавлена, когда узнала о смерти Виталика. Их супружеские пары находились в близкой дружбе друг с другом, поэтому Надя сочувствовала ее утрате и жалела подругу. Когда она узнала, что празднество в честь Дня рождения Лёвы состоится несмотря на произошедшую накануне трагедию, она была оскорблена его наплевательским отношением к горю своей жены, и высказала это своему мужу Борису. Она не хотела идти, чтобы поддержать Марину и не составлять для нее лишних хлопот, но, узнав, что подруга боялась обделить мужа, всё-таки пришла и помогла ей организовать стол. Наблюдая за тем, как Марина весь вечер через силу сдерживает слезы, Надя не выдержала и, сославшись на недомогание, вежливо удалилась.                Прогрев машину, Надя двинулась с места и вырулила на дорогу. Все вокруг было заметено снегом, но вскоре началась та самая гололедица, о которой говорил молодой человек, с опозданием прибывший на праздник. Она так и не узнала в нем никого, о ком могла бы слышать из разговоров, не успела даже узнать его имени, и это, впрочем, было уже неважно. Машина начала набирать скорость, Надя возвращалась мыслями к разговору с Борей и от нарастающей злости и обиды за судьбу Марины все сильнее выдавливала педаль газа.               Впереди что-то мелькнуло, Надя опомнилась, прищурилась, крепче ухватившись за руль, и в тотчас же какое-то серое пятнышко промчалось перед стремительно несущимся вперёд автомобилем. Надя резко затормозила, пытаясь справиться с управлением, но машину начало вилять из стороны в сторону, она не поддавалась, продолжая крутить колеса на обледенелой дороге, как вдруг машину встряхнуло, Надя подскочила на водительском сидении и в следующее мгновение все замерло.               Тяжело дыша, Надя огляделась. Машину занесло в кювет. В моменте она выключила зажигание, дала себе и автомобилю пять минут передохнуть и снова попыталась завести мотор. К счастью, машина откликнулась, но как бы она не старалась жать на газ, сдавать задний ход или выкручивать руль, колеса намертво засели в снежный грунт. Она попыталась вылезти, но не могла открыть дверь из-за сваленного в сугроб снега, тогда она перебралась на пассажирское и только тогда смогла выбраться.               Ситуация складывалась критическая. Она схватилась за голову, обойдя машину с одной и с другой стороны, попыталась разгрести снег, но делать это в сапогах на тонкой шпильке и норковой шубе, накинутой поверх вечернего платья удавалось не совсем ловко. Ткнув руки в боки, она вновь заходила вокруг, пытаясь сообразить, как же быть дальше. Полезла в бардачок за телефоном, пытаясь дозвониться Борису, но связи за городом почти не было, и она, издав нечто среднее между писком и рыком, бросила телефон на сидение.               Прошло минут десять, за которые на дороге не появилось ни одной машины. Было уже достаточно поздно, выходной день, скорее всего остаётся уповать на возвращение гостей обратно в город за полночь, тогда она сможет тормознуть кого-нибудь, а пока посидит внутри. Но не прошло и часа, как она увидела мерцание вдалеке. Она сидела, прижавшись виском к окну, обняв себя руками, и проклинала свой скверный характер и нетерпеливость, из-за которых была вынуждена прозябать в холоде посреди дремучего леса. Приподняв голову, она тут же спохватилась – на дороге появилась машина, и к ее счастью двигалась по направлению в город. Надя вышла на дорогу, выставив руку, и радостно хлопнула в ладоши, когда заметила, что автомобиль начал тормозить. Когда машина остановилась, пассажир опустил стекло со своей стороны, и Надя не без удивления дернула головой.               – Кажется, мы с вами уже виделись сегодня, – произнес тот самый молодой человек, с которым они пересеклись в прихожей.               – Все верно, – Надя не стала вдаваться в подробности, она уже очень устала и успела продрогнуть, поэтому перешла сразу к делу. – Вы не могли бы помочь? Машина застряла в снегу, не могу выехать.               Двое вышли из машины, начали с того, что предприняли те же попытки, что и Надя, но ни лопаты, ни троса в багажнике у них не оказалось, посадили Надю за руль, начали толкать машину – все тщетно. От такой беготни Надя даже успела согреться, затем почесала лоб, припотевший от шапки, и в отчаянии затопала каблуками.               – Между прочим, это из-за вас, – сказала она от беспомощного осознания, что некого было обвинить.               – Это каким-таким образом? – поинтересовался он, отправив своего водителя обратно в машину, чтобы тот взял телефон и вызвал эвакуатор.              – Вы меня сглазили. Могли бы и промолчать, а не говорить под руку перед дорогой.               – Я всего лишь пытался предостеречь, – заметил мужчина, беззлобно улыбнувшись ей. – Ситуация безвыходная. Вам придется пересесть в мою машину.               – С какой стати? – изумилась она, приподняв плечи. Ей вдруг стало весело, то ли от его встречной улыбки, то ли от того, что он повстречался ей на пути, когда в ближайшие часы она не рассчитывала на спасение.               – А вы что, собираетесь мерзнуть здесь, посреди леса? Опасно для такой очаровательной девушки, как вы, – его последние слова ещё больше ее раззадорили, и она в хорошем смысле приободрилась.               – У меня теплая шуба, – продолжила она, укутывая себя потеплее. Мужчина оглядел ее с ног до головы, слегка задержав взгляд на уровне ее ног, где между высокими сапогами и краем шубы просвечивалась тонкая полоска капроновых колгот, когда она делала шаг, но взгляд этот не был непристойным, скорее оценочным и сопоставимым.               – Да, шуба у вас действительно великолепна, – сказал он, а затем будто бы хотел что-то добавить, но удержался. Вместо этого он задержал на ней долгий взгляд, и, оглядевшись, закурил.               – Что вы намерены делать? – полюбопытствовала она, удивившись тому, что он не торопится уезжать.               – Как что? – глаза его сияли, он улыбался, поправляя плечами громоздкое пальто. – Вас сторожить буду. Сейчас вызовем эвакуатор, а потом уже спокойно доберемся до города.               Они помолчали. Надя потоптала снег под ногами, прикинула, сколько им ещё здесь стоять и подошла к нему, достав свои сигареты. Он поднес к ее лицу зажигалку, наблюдая за тем, как она наклонилась, как втянулись ее щеки, как тень ее шапки упала ей на лицо, и она чувствовала его взгляд, но не обращалась к нему, выдерживая границы и расстояние.               – Как вас зовут? – спросил он, когда она отошла в сторону, выпуская клубы горького дыма.               – Надя, – ответила она, согнув локоть и держа сигарету у лица, не без интереса разглядывая его. – А вас?               – Виктор, – сказал он, и Надю позабавил официоз в его голосе. На вид он казался младше ее, но при взгляде на них со стороны разница была не слишком заметна. Он явно был моложе тридцати лет, черты его лица, казалось ещё были не лишены былой юности, а глаза полны оживленного блеска. Из машины высунулся второй мужчина, который все это время сидел за рулём и обратился к нему по имени отчеству, сообщив, что эвакуатор уже выехал.               – Виктор Павлович, значит, – она подошла к нему и протянула руку в знак любезности. – Что ж, приятно познакомиться.               – Взаимно, – они докурили, встал вопрос, что же делать дальше. Витя вновь решил попытать удачу. – Давайте хотя бы в машине посидим. Не волнуйтесь, я к вам исключительно с добрыми намерениями. В такую погоду можно и воспаление лёгких заработать.               Надя ещё немного поколебалась, но в конечном счёте согласилась, и так как в ее машине было бы неудобно сидеть из-за ее положения под наклоном, она села на заднее сидение его автомобиля, дожидаясь подмоги. Между ними завязался разговор, в ходе которого проскальзывала тонкая нота кокетства, но вскоре Надя дала понять, что не хочет продолжать разговор в таком тоне, и обратилась к обоим присутствующим.               – Почему же вы не задержались на празднике?               – По той же причине, что и вы.               – Омрачены трагической гибелью Виталика Сухотского? – с пренебрежением кольнула она его, но с удивлением поспешила заметить изменения в выражении его лица, будто ему были известны эти подробности.               – Я знал его, но не был близко знаком, – признался Витя, переведя взгляд на лобовое стекло автомобиля. – А откуда вам это известно?               – Его сестра, Марина – моя хорошая подруга. Не представляю, каково ей, когда такое горе приходится держать под прикрытием торжества супруга.               – Юбилей такое дело, – Наде показалось, что он разделяет ее взгляды, но не стала продолжать, уж слишком неприятна была для нее сложившаяся суета.               Лёве исполнялось сорок лет, он был на два года младше ее мужа, который, несмотря на просьбу Нади уехать домой вместе, остался там, поскольку уже был слишком пьян и начинал вспоминать истории, как они с Лёвой подружились, рассказывая на всеобщее обозрение в мельчацших подробностях. Надя слышала их множество раз, и каждый раз удивлялась, как некоторые подробности из раза в раз меняются в зависимости от хода истории. Но неизменно всегда оставалось одно – друзья они с Борей были не разлей вода. Казалось, на их свадьбе, он не давал таких прочных клятв, какие были между ними двумя. Надя не возражала. Пусть развлекается, лишь бы ее не трогал. Осточертела уже вся его сущность за семь лет брака.               Вспомним о муже, она тут же опомнилась, что сидит в машине с совершенно незнакомым ей мужчиной, молодым и симпатичным, а она уже несколько раз отдавала себе отчёт о его привлекательности, и мило беседует, чему вряд ли обрадуется Боря, если вдруг узнает об этом. Надя запахнула посильнее шубу и положила ладонь на ручку двери.               – Думаю, эвакуатор должен уже скоро приехать. Я подожду в своей машине.               – Я вас чем-то обидел? – выглянул он вслед за ней. Надя покачала головой и постаралась вежливо ему улыбнуться.              – Спасибо за помощь.               – Что вы, я бы не смог простить себе, если бы оставил вас в беде.              Больше не настаивая, он помог ей выйти, придержав дверь. Надя, постояв около своей машины, снова закурила и вскоре заметила надвигающийся вдалеке свет фар. Поблагодарив Господа, она выбросила окурок в снег и подошла к другому автомобилю, постучав в окно, которое тут же опустилось.               – Вот и мое спасение, – произнесла она, указав взглядом на приближение эвакуатора, – не смею больше вас задерживать.               – Мы могли бы вас подвести, – предложил Витя, склонив голову набок, будто уговаривая ее. – Вряд ли вам хочется трястись в этой тарантайке.               – Ошибаетесь, всегда мечтала проехаться с ветерком, – кокетливо бросила она и на этот раз не могла не заметить, как на его лице отразилось то же довольное выражение, что и у нее самой. Она сделала вид, что не придала этому значения, что ей было безразлично общение с этим очаровательным молодым человеком, чей голос был ещё таким мелодичным и чистым, и вовсе не скрипучим, как у ее супруга, и переливался в ту же воркующую ноту, которой придерживалась она сама.               Пожурив себя за чрезмерную веселость, Надя всё-таки была довольна собой и сложившимися обстоятельствами. Общение немного разбавило ее подавленное состояние, и она почувствовала себя гораздо лучше.               Через пару часов, когда она уже была дома, сидя перед зеркалом в спальной комнате в облачении тусклого света, она разглаживала крем на лице, особенно уводя пальцами тоненькие усики морщинок в уголках глаз. Едва заметные они начинали проглядываться на ее лице, утратившем юные черты. И все же она выглядела гораздо моложе своих лет и старалась как можно дольше сохранить свежий тон, ясность глаз и пухлость губ. Все это с возрастом начало увядать, и трудно было просто проснуться и быть в форме, как это было в двадцать лет. Теперь ей уже было тридцать два, и она боролась за собственную молодость, не принимая факт своей зрелости. Внутри она чувствовала себя не старше двадцати трёх, сколько, возможно, и было этому мальчику. И хотя с виду каждый, кто встречал его, видел перед собой взрослого мужчину, для Нади он всё-таки казался мальчиком, судя по тому взгляду, которым он смотрел на нее.                Не дожидаясь мужа, она легла в постель, укрылась пуховым одеялом и дала волю мыслям, не дающим покоя весь вечер. Накануне вечером им сообщили о смерти Виталика. Надя, разумеется, была с ним знакома, он всегда казался ей человеком добрым и обходительным, хоть и странным. Боря всегда говорил, что Сухотский этот – пройдоха и плут, который способен обобрать даже своих. Никто не знал, на чьих руках лежит его смерть, но Надя чувствовала, что Боря и Лёва не просто знают об этом, а имеют к этому непосредственное отношение. Разумеется, своего человека, родственника, они бы не тронули, но учитывая, какого они были о нем мнения, попросту могли закрыть глаза на его проблемы. Марина не раз рассказывала, что у них дома пропадали деньги и драгоценности, но подумать на собственного брата никак не могла. Наде хотелось верить, что это не так. Теперь уже ничего не докажешь.              – Я так и не увидела его. Не смогла пойти на опознание, – единственное, что сказала ей Марина, когда Надя пришла к ней разделить горе среди всего этого безумного торжества. – Лёва сказал, что Виталик хотел бы праздника, так что мы будем отмечать.               – А как же похороны?               – Потом, все потом, – причитала Марина, пустым взглядом глядя перед собой. – Правильно Лёва говорит, надо думать о тех, кто ещё жив.               Надя не стала ни в чем ее упрекать. Она имела право помянуть своего брата, Лёва мог бы проявить милосердие к своей жене, но этого не случилось. Надя хотела добиться только одного – знать наверняка, что ни ее муж, ни муж Марины не приложили руку к случившемуся. Ей было известно, что помимо наличия крупного бизнеса по импорту европейского оборудования и аппаратуры ее муж числился в криминальных кругах, и некоторые его партнёры, включая того же самого Лёву, промышляли не лучшим. Она вела с ним долгую борьбу, чтобы он завязывал с этим, но бестолку. Однако с возрастом стала замечать, что Боря обленился, стал более оседлым, и несколько подустал вести двойную игру. А ведь когда-то, когда они познакомились, он был совсем ещё молод, носил густую каштановую шевелюру и не успел отрастить пивной живот.               От мысли, что эта пьяная скотина заявится сегодня домой и начнет к ней приставать, если не свалится насмерть, ей стало дурно. Надя сложила ладони под подушкой, повернувшись на бок, и представила, что если бы она возвращалась домой не к старому и обрюзгшему мужлану, а к молодому и поджарому мужчине. В мыслях невольно возник образ ее нового знакомого, его строгий силуэт, широкие плечи, прозорливый взгляд и улыбка, заставляющая улыбнуться в ответ. Надя распахнула глаза и перевернулась на спину, глядя в потолок. Видимо, день принес ей слишком много потрясений, чтобы в конце концов мысли завели ее в тупик.              Следующая их встреча произошла несколькими месяцами позже. Была весна, день выдался чересчур дождливым. Надя, занимаясь организацией благотворительных вечеров, должна была встретиться с представителями фармакологической компании. Как назло, дороги возле ресторана, где была назначена встреча, перекрыли из-за проходивших там съемок. Она не смогла припарковаться ближе, поэтому была вынуждена добираться по улице в непогоду. Она стояла под навесом одного заведения, укрывшись там на время и поглядывая на часы. Если она не поторопится, то опоздает, но если будет торопиться, то явится не совсем в пригодном для деловой встречи виде. Надя сетовала, осматриваясь вокруг, как вдруг почувствовала позади себя чье-то присутствие.               – Надя, – окликнул ее мужской голос, когда она собиралась выйти на тротуар. Надя обернулась, к ней подошёл тот самый молодой человек, с которым она познакомилась на праздновании Дня рождения Лёвы.               – Виктор, какая встреча! – глаза ее искренне просияли. – Вот уж не ожидала вас здесь увидеть.              – Куда же вы так торопитесь, дождь льет как из ведра. Промокните, – в руке он держал черный зонт, который деликатно раскрыл над ними и предложил ей свой локоть, чтобы проводить.               – Вы настоящий джентльмен, – подчеркнула она, прильнув к нему печу. – Таких уж не встретишь.               – Что вы, Надя, не думайте обо мне слишком хорошо, – он крепче сжал ее под руку, не отводя взгляда, – родители научили меня манерам, а так я сущий хулиган.               – Хулиган, говорите? – она с задором поддела его локтем и весело улыбнулась, слегка качнув бедрами и подтолкнув ее к луже, в которую он вступил, намочив ботинок и край своих брюк. Она сделала вид, что не ожидала такой нелепицы, поднесла ладонь ко рту и почувствовала лишь лёгкий укол совести за содеянное. Все было не со зла, ей лишь вдруг вздумалось его припугнуть. – Простите меня ради Бога, я иногда такая неловкая.               – Пустяки, – он тряхнул ногой, продолжая вести ее под широким зонтом, совершенно не обращая внимания на промокшую штанину. Надя остановилась, впереди маячило несколько машин, норовящих прошмыгнуть на красный, и отступила назад, вновь обратив свой взгляд на него. Он с озорством посмотрел на нее, чуть склонив голову на бок. – Вы ведь тоже не прочь похулиганить, ведь так?              – Что вы, Виктор, – вторя его интонации, ответила она, – по сравнению с вами, я вообще сущий кошмар.               – Кто вам такое сказал?               – Мой муж, – в этот момент загорелся зеленый свет для пешеходов, машины резко затормозили, обрызгав тротуар, и нужно было быстрее перейти дорогу, поэтому ответная реплика затерялась в толпе.               В их первую встречу на руках не были перчатки, и такой крошечной детали вполне можно было не заметить, но в этот раз она крепко держала его под руку, нарочно выставив правую кисть с обручальным кольцом. Ее улыбнуло, что он мгновенно притих, но и не выказал удивления.               – Чем же вы так напугали своего мужа, что он о вас такого мнения? – с любопытством поинтересовался он, посмотрев на нее непроницаемым взглядом, будто эта информация его ничуть не смутила.               – Вам лучше не знать, – лукаво улыбнулась она, затем остановилась, намекнув, что ей необходимо в другую сторону. – Проводите меня, пожалуйста, до того ресторана. Я буду вам очень признательна.               – Очень? – переспросил Витя, задержав на ней взгляд, и Надя, поймав от него этот воображаемый мячик кокетства, вернула его с тем же, прикрыв ресницами ласковость взгляда и воспрянув решительностью.               – Очень, – они двинулись по тротуару, мельком поглядывая друг на друга во время разговора.               – Я много думал о вас после той нашей встречи, – признался он, когда они остановились на широкой ступеньке у входа под полукруглым навесом. Витя закрыл зонт и, чуть отодвинув в сторону, несколько раз встряхнул его, наблюдая за ее реакцией на сказанную реплику.              – Говорить о таком замужней женщине, – прицокнула она языком несколько раз, – даже не знаю, что это – смелость или бестактность.               – Ни то, ни другое, – откровенно ответил он, опершись ладонью на трость своего зонтика. – Это обыкновенное человеческое беспокойство. Добрались ли вы до дома, все ли с вами в порядке?               – Благодарю за ваше неравнодушие, но не слишком ли оно вульгарно, ведь мы виделись с вами лишь однажды, – Надя заметила, что этот молодой человек проявляет к ней интерес. Она не была глупа, да и в таком возрасте уже не проявляла стыдливости в поведении с мужчинами. Она знала, что привлекательна, и умела распоряжаться этим в умеренных пределах.               – В первую нашу встречу я не знал, что вы замужем, – ей понравилось, что он оказался с ней честен.               – А теперь? – хитро ввернула она, с любопытством наблюдая за тем, как долго продержится его искренность.               – Теперь знаю, но это не отменяет того факта, что я о вас думал и беспокоился, – его ответ польстил Наде, хотя и выходил за рамки дозволенного. Тем не менее она с удовольствием отметила, что Витя был не из робких, и эта черта ее особенно привлекала.               – Что ж, теперь вы убедились, что я в полном порядке, – она посмотрела на наручные часы и жеманно пожала плечами, но эта манерность ей была очень к лицу, в ней она была женственна и органична. – Мне пора.               – К мужу торопитесь? – Витя взглянул на фасад здания, в котором размещался ресторан, окна его выходили на тротуар, и он будто бы постарался рассмотреть кого-то внутри этого заведения.               – Не совсем, – сохраняя некую тайну, ответила Надя. – Деловая встреча. Я действительно уже опаздываю. Спасибо ещё раз, вы второй раз меня выручили.               – Был рад помочь и снова увидеться с вами, – в этот момент он протянул ей руку и Надя машинально ответила ему, пожимая ладонь, но он поднес ее к лицу и оставил на прохладной коже поцелуй. – До встречи.               И он ушел быстрее, чем Надя придумала, что ему ответить в такой ситуации. Она не растерялась, просто не знала, как его так зацепить, чтобы он не рассчитывал, будто судьба назначит им ещё одну случайную встречу. Однако встреча всё-таки состоялась и на сей раз она была не случайная.               Спустя две недели состоялся благотворительный вечер. Он проводился в гостинице Ассоль и был посвящен сбору средств для борьбы с онкологическими заболеваниями. Надю воспитали мама и бабушка, отец умер от рака лёгких, когда ей было одиннадцать лет. С тех пор она задалась целью всевозможными средствами помогать людям бороться с неизлечимой болезнью. Среди спонсоров были представители крупных организаций, владельцы больших фирм и банков, несколько приглашенных знаменитостей для привлечения внимания. После официального мероприятия был объявлен фуршет, Надя стояла вместе с мужем в узком кругу постоянных спонсоров. Она не сразу заметила приближение гостя, поскольку он изначально поздоровался с Борисом, а уже после дружелюбно улыбнулся, как только Надя обернулась и узнала его.               – Пчёлкин, не знал, что ты ходишь по таким мероприятиям, – хохотнул Боря, пожав ему руку, затем представил их с Надей друг другу, и они кивнули со сдержанными улыбками.               – А я не знал, Бек, что твоя жена является их организатором, – Наде показалось, что фразу «твоя жена» он нарочно выделил ударением, но она не подала виду, что была приятно удивлена его смелостью в обращении к ней перед присутствием супруга. – Замечательный вечер.               – Прошу меня извинить, уважаемые гости, Наденька, – после короткой беседы Борис мельком оглядел присутствующих, затем опустил руку своей жены, и она со скрытым раздражением в голосе тихо произнесла.               – Ты обещал, что останешься.               – Не могу, не могу, – быстро затараторил он, целуя ее в висок, и она постаралась изловчиться, чтобы избавить себя от бремени его поцелуя. – Ты же знаешь, дела.               Надя не стала разжигать конфликт посреди гостей, сдержано кивнув и отойдя в сторону, чтобы проверить, все ли в порядке у остальных. Когда она обошла несколько столов, поговорила с администратором, чтобы вынесли ещё шампанского и десертов, и обменялась любезностями с двумя журналистами, она заметила неподалеку от себя Пчёлкина, внимательно наблюдавшим за ней. Убедившись, что гости вполне могут ненадолго обойтись без нее, она подала ему знак, задержавшись у выхода в длинный коридор, который вел в гостиничное фойе. Она зашла за угол, и через минуту он оказался здесь.               – Как вы узнали о мероприятии? – он поравнялся с ней и они неторопливо двинулись вдоль коридора.               – Услышал ваше имя, когда зашла речь. Мой друг, он же бизнес-партнер, хочет пожертвовать часть своего капитала на благотворительность, вздумал помогать миру.                – Хорошее дело, – задумчиво произнесла Надя. – Мы могли бы обсудить с ним договоренности при личной встрече.               – К сожалению, сегодня он не смог присутствовать лично, поэтому я вызвался сходить на разведку.               – И что же вы здесь разведали? – она устремила на него лукавый взгляд. – Неужели подозреваете меня в мошенничестве?              – Буду с вами честен, я считаю вас сущей авантюристкой, – прошептал он, нагнувшись у самого ее уха, и Надя опешила от такого нахальства, открыв было рот, но тут же рассмеялась.               – Вы, стало быть, шутите, – его притворный взгляд, наполненный хитростью, лукавством и чем-то ещё, Надя никак не могла разобрать, разжигал в ней любопытство. Он так и подначивал ее прикоснуться, но она упорно сопротивлялась, продолжая идти по длинному коридору, пока они не достигли служебного выхода в одной из арок. Надя уже собиралась пройти мимо, чтобы дойти до фойе и там филигранно сопроводить его, предложив обращаться к ней исключительно, как к деловому партнеру с назначением места встречи, если уж его действительно интересовала благотворительность, но он внезапно очень ловко обогнал ее, положив ладонь ей на талию, и развернул их к широкой выемке, где находился запасной выход.               – Нисколько, – быстро ответил он, развернувшись к ней лицом перед двустворчатой дверью, и теперь уже не так тихо, а своим спокойным голосом, от которого у Нади от чего-то побежали мурашки, сказал. – Должен вам признаться, вы украли мое сердце.               – А вы романтик, – в очередной раз рассмеялась она, удивившись тому, как забавлял ее этот молодой и полный жизненной энергии паренёк. Эта мысль так раззадорила, так всколыхнула в ней живой интерес, что она беззастенчиво спросила. – Сколько вам лет?               – Двадцать четыре.               Надя сдержала улыбку, отведя взгляд. Он оказался даже младше, чем она надеялась, хотя, честно говоря, она думала, что он окажется ещё моложе. Какой кошмар, подумалось ей, ведь у них восемь лет разницы, а он ведёт себя с ней, как влюбленный мальчишка. Ей несказанно нравилась эта игра, и она подумала, раз уж он хочет поиграть, она даст ему такую возможность.               – Мне нужно вернуться к гостям, – кокетливо ответила она, покачивая бедрами в знак того, что торопилась уйти. Она распахнула свою крошечную сумочку на тонкой золотистой цепочке и вынула оттуда свою визитку, протянув ему. Ветлицкая Надежда Сергеевна — Благотворительный фонд «Подари надежду». – Если ваш друг заинтересован в деловом партнерстве, пусть свяжется со мной, назначим встречу.               Она старалась подчеркнуть, что речь идёт вовсе не о его друге, и что она вовсе не прочь ещё одной встречи. В голове тут же промелькнула мысль о Борисе, больно кольнув ее. Она все ещё держала обиду за то, что он не сдержал свое обещание остаться до завершения вечера, и будто бы этой своей игрой хотела ему отомстить, вернуться домой счастливой, чтобы он даже не догадался об истинной причине этого счастья. Благодаря таким милым мальчикам она чувствовала себя молодой, желанной, сексуальной, они тешили ее эго, подогревали ее самолюбие и не давали отчаиваться в подобные мрачные моменты.               Гости делали ей комплименты, говоря, что с годами Надя становилась все краше. Многие заметили, что к концу вечера она засияла, как новогодняя елка, и несколько знакомых женщин отпустили шутки по поводу дурного влияния ее супруга. Надя подтверждала их слова – семейная жизнь не сахар, но все это оборачивалось в шутку, поскольку у замужних женщин часто заводятся общие интересы вроде тех, когда они собираются перемыть косточки о своих мужьях.               Дело было в том, что некоторые из них не скрывали перед Надей наличие у себя любовников. За семь лет брака у Нади случилось всего две интрижки, но то были недолгие ухаживания для разнообразия. И то в отместку своему мужу, поскольку она знала, что и у него водятся интрижки на стороне. Несколько раз Боря возил ее во Францию, и там такое расположение дел считалось в порядке вещей. Французы вообще своеобразные люди, которые оправдывают собственные грехи, придумав красивое слово гедонизм для описания образа жизни.               И вот, кажется, у нее намечалась очередная интрижка. Если бы Надя на тот момент знала, чем ей все это обернется, она бы ещё десять раз передумала, прежде чем гнать лошадей.