Наш маленький комнатный мир

Кэббедж не могла уснуть всю ночь. Сердце не успокаивалось, несмотря на валерьянку. Она лежала под одеялом, боясь вдохнуть слишком громко. Её взгляд застыл на спящем Джее, тот лежал лицо к стене и тихо сопел, лишь изредка колыхая хвостом. Он не желает ей зла — Кэббедж это знает. Но он может потерять контроль в любой момент… Случись хоть что-то — и он перестанет быть Джеем, и внутри останется лишь ненасытный хищник. Его тело достаточно сильное, чтобы не дать добыче вырваться из хватки, зубы достаточно остры, чтобы прикончить слабую крольчиху и… Кэббедж передёрнуло, и она сжалась в позу эмбриона, глядя на своего соседа. Она не может этого отрицать. Ей страшно. Она боится за свою жизнь. Но она… Больше… Не может… Не спать…

***

Ухо дёрнулось от журчания воды. Нос уловил лёгкий запах чего-то сливочного, и голодный организм вынудил мозг пробуждаться. Кэббедж медленно села на кровати и зевнула. Промокнув глаза краем одеяла, она посмотрела на часы — половина девятого утра. Шесть часов… Шесть сраных часов… Кэббедж взяла в руки Мистера Ушастика и пошла с ним на кухню. Кровь на белой двери в ванную запеклась и стала темно-бордовой. Пол в коридоре исцарапан. Теперь она будет жить посреди этого кошмара… Будет? Нет. Будут. На кухне хлопотал Джей. Он положил тёрку в раковину и поставил на стол вторую тарелку с макаронами, брокколи и тёртым сыром. Крольчиха уставилась на еду, как заворожённая: сыр плавился буквально на глазах, макароны-спирали блестели от масла и оставшейся воды, вверх поднимался заметный парок. Это выглядело очень аппетитно. Было видно, что Джей не просто положил еды: он красиво сервировал это, соцветия варёного брокколи лежали на краю красивым полукругом, стебельками внутрь. И это печалило Кэббедж: она знала, что набросится на еду, как дикое животное, настолько она была голодная. — Привет. — сказал лис, заметив Кэббедж. — Подожди немного — всё только с плиты, очень горячее. Кэббедж села за стол и посадила Мистера Ушастика на старое место — у сахарницы. Пар, идущий от сытного завтрака, грел руки и лицо, что только дразнило крольчиху. Она наколола брокколи и начала тихо дуть на него. Но когда первый кусок таки отправился в рот, Берроуз вспомнила о манерах и взглянула на Фокса. Тот как раз сел сбоку от неё. Сбоку, а не напротив, как обычно. Чтобы она не видела его глаз? — Ты как, Джей? — Оправился, — буркнул тот, не от обиды, а от усталости. С шипением открылась банка «Шато Напалм». Как поняла Берроуз по такой же жестянке у раковины, это был уже второй энергетик Джея за утро. А затем лис посмотрел на Кэббедж, и та почувствовала, как что-то внутри ёкнуло от страха. Её дыхание стало более редким, тело перестала двигаться — а вдруг этот хищник не заметит её и не тронет? Стоп! Считай! Пять зелёных предметов. Брокколи, её джемпер, пушистый коврик, её кружка, салфетки пастельного зелёного цвета. Теперь запахи: сыр, сливочное масло, её пот, мятный аромат его шерсти… Помылся, что ли? Кэббедж посмотрела на соседа. Его шерсть действительно была аккуратно уложена, почти без колтунов, которые были вчера. Даже мех на макушке был уложен в аккуратную чёлку. — Я сегодня иду за покупками, — у Джея немного опустились уши. Он понял, что Кэббедж боится. — Так что можешь заниматься своими делами. Я сделал тебе аккаунт на ноуте, так что можешь поиграть, если хочешь. Берроуз лишь кивнула. — Кэб… Ты, получается, никого не вызвала, да? — Да. Лейла сказала не вызывать. — Спасибо тебе. — благодарно кивнул лис, и на морде мелькнула слабая улыбка. — Ты напугал меня до усрачки, Фокс. Мне до сих пор страшно. Но ты вовремя сказал, что делать, и я уцелела. — Кэббедж посмотрела Джею прямо в глаза. — Но у меня есть требования. Ты научишь меня действовать в таких случаях и будешь держать это лекарство под рукой. — Уговор. Фокс протянул руку, и Кэббедж заметила, что сломанных когтей больше нет: они были сильно подточены и даже затуплены. И наконец соседи пожали друг другу руки, а затем молча начали завтракать. По мере поедания макарон крольчиха чувствовала, как по телу расходится тепло — то самое, что было во время «дубля два». Но прежнего уюта не было… Она ощущала напряжение, понимала, что косится на Джея, как на опасность. Фокс же чувствовал, что соседка боится его — а потому ел быстро, почти не смакуя, изредка запивая еду энергетиком. — Ладно, — Джей встал из-за стола и взял банку. — Отдыхай. И не забудь заполнить опросник, который Лейла принесла. И… Если не трудно, заполни и мой, пожалуйста. У себя в анкете отметь пункт «Не было средств индивидуальной защиты». Кэббедж кивнула в ответ, а Фокс взял уже подготовленный рюкзак и поковылял к выходу. Взгляд упал на шкаф-купе, внутри которого лежал ящик со средствами защиты. На морде Джея промелькнула злоба: если бы руководство положило туда второй противогаз для нового жильца, приступа могло бы и не случиться… «Впрочем, ты и сам хорош, Фокс,» — подумал лис, завязывая шнурки. Сквозь джинсы выпирал тот самый инъектор, который неприятно натирал ногу при приседании. Напоминал о себе. — «Строил из себя героя, а сам не переложил инъектор в домашние штаны…» Спускаясь по лестнице, он сделал вывод: ситуация, как бы то ни было, вышла крайне мудацкая… И проебались в ней все…

***

— Выберите тип оплаты. Джей достал карточку и приложил её к кассе самообслуживания. Один каскадский доллар и восемьдесят девять центов были сожраны машиной в обмен на банку оригинального «Рэмпейджа». «Шато Напалм», конечно, вкусный, аромат игристого и клубники помогает расслабиться, — но, видимо, для бодрости придётся травиться привычной горькой хернёй цвета бензина AKI-93. Час был потрачен на пустую ходьбу: аж пять мясных магазинов были закрыты, несмотря на отсутствие локдауна и высокую активность покупателей в выходные. Три лавки не работают без причины, два ссылаются на какую-то «проверку санитарных норм», хотя про это никто не говорил. На сайте Надзора Качества Пищи и Лекарств никаких публикаций нет. Чёрт знает что… Джей набрал номер и прислонил телефон к уху. Пошли гудки. — Слушаю, — послышался слегка напряжённый баритон. — Брайан, привет. Я к тебе по поводу еды звоню. Ты, вроде, сегодня собирался за мясом ехать… — На сегодня отмена, Фокс. Я уже у центрального парка катаюсь — ни одной лавки не открыто. Спросил у своих, чё за нах, мне сказали, что полиция работает — проверяют магазины на плоть. Джей шумно выдохнул. Вот что за силуэт он видел в самом первом магазине, вот почему в квартале от лавки стояла патрульная машина… Это облава, никакая не «проверка санитарных норм». По крайней мере, не в традиционном её смысле. Полиция ищет тех, кто вместо кур, свиней и коров продаёт своих сограждан… — Вот оно чё… — Джей щёлкнул языком. — Бля… А про Лагутеновку и Чайнатаун известно что-то? — Лично я не знаю. Но я в Лагутеновку не поеду — ты меня знаешь. — Не боись, я пойду. Может, диаспоры как-то договорились… — Угу, бывай. Звонок прекратился, и Джей залил в себя первый глоток энергетика. От другого вкуса его передёрнуло, но зато теперь лису хотя бы казалось, что он бодрится. В навигаторе он выставил первую точку: Лагутеновка, проспект Инженерный, дом 27. Пошли. В Каскадию, особенно в крупные города, приехало много русских и китайцев. Большинство из них — строители и инженеры. Кто-то приехал работать. А некоторые прямо сейчас воюют под Москвой — местной, которая раньше располагалась в штате Айдахо. Над дорогой стоит указатель «микрорайон имени Виталия Лагутенко» — в честь советского инженера-строителя. Но жители придумали свой знак «ты приехал к русским»: огромное граффити на всю боковую стену 9-этажного дома. Степной лис, серого окраса с лёгким оттенком ржавчины, в чёрной кожаной куртке, с электрогитарой через плечо, зажигалкой в руке и задумчивым взглядом, смотрящим куда-то вдаль, за горизонт… Джей не понимал, кто это: знал, что это какая-то знаменитость с корейской фамилией — но русские однозначно постарались, работая над образом. Ниже были две строчки на русском. Фокс мог прочитать лишь слово «война», написанное в конце первой строки и в начале второй. Ничего больше он перевести не смог. Чем дальше Джей шёл вглубь Лагутеновки, тем громче был ритмичный звон забиваемых свай. Мимо проехал бежевый военный грузовик M35, внутри сидели рабочие в оранжевой спецовке и касках — видимо, строители. Монотонный звук строительной техники, и Джей, надев наушники и включив любимую успокаивающую «Rust» от El Huervo, открыл страницу интернет магазина. «Ковёр безворсовый нескользящий, 75×120 см, лаймовый, — 24,28 CSD» В корзину. «Чехол-накладка на ремень сумки, мягкий, серый, 50 см, — 8,73 CSD» Дышащий материал, 298 отзывов, 4,8 из 5… В корзину. — Фу, что за… — Фокс оторвался от телефона: в нос ударил запах гари. В белой многоэтажке зияла чёрная дыра — сгорела парикмахерская. Это было понятно по вывеске — она оплавилась и почернела, но гребень и пару букв ещё можно было распознать. Стёкла выбиты, трава выгорела, копоть скопилась на фасаде вокруг, а на плиточной дорожке перед парикмахерской красной краской был нарисован знак — круг с тремя горизонтальными полосами. Джей сразу понял, что здесь произошло. Погром. Подобные знаки оставляют только молодые каскадцы, которые переиграли в «Hotline Miami» и теперь борются с «русской мафией». Те, кто топит за великую Каскадию, громят русских, которые помогают им восстанавливаться, и рисуют знаки вымышленной американской организации. Сука ты, ирония… А в наушниках Джея всё ещё играет чиллвейв из этой игры… Но он не может выключить эту музыку, даже несмотря на стыд перед приезжими: она — уже часть его идентичности. Это не жест русофобии — это лишь способ не сойти с ума… А вот и тот самый магазин. Такой же, как и у студгородка: квадратный, с белыми стенами и красной крышей. Разве что только на вывеске написано «Meat/Мясо». Новое слово в копилочку… Джей берёт телефон и включает мелодию «Daisuke» от El Huervo. Это его ритуал: он включает её почти всегда, перед входом в каждый магазин. Она играет между миссиями, когда главный герой заходит в магазин после побоища. Тоже Hotline Miami. Джей — один из тысяч тех, кто любит эту игру. Когда мир вокруг сходит с ума, хочется жить посреди хаоса в определённом стиле и верить — у этой истории есть какой-то конец… Русские — очень интересные ребята. Вывеска на обоих языках. Ценники в двух валютах. «Свиная лопатка — 2,99 CSD за фунт, 319 RUB за килограмм». На полках стоят специи, соусы, майонезы, в правом холодильнике лежат салаты и котлеты… В одном из лотков лежат непонятной формы куски, обвалянные в сухарях. На ценнике написано «Куриная котлета». Больше похоже на круглые стрипсы… Продавец, самец немецкой овчарки, сидит где-то в углу и смотрит сериал, но, увидев клиента, он быстро поднялся. — Добрый день, — проговорил пёс с заметным акцентом. — Что интересует? — Здравствуйте. Джей на какое-то время завис. Через двух секунд изучения очень, сука, интересной точки на стекле, он посмотрел на мясо. Красное, с белыми прожилками, ни намёка на другой оттенок, свойственный заветренному продукту. — Мне, пожалуйста… Этой… — слово, блин, из головы вылетело! — Лопатки. Свиной. Пару кусков, пожалуйста. — Окей, сейчас… Продавец быстро надел полиэтиленовые перчатки до локтя, выбрал два хороших куска и взвесил их. — Три килограмма и триста семнадцать граммов. Ох, чёрт, забыл… Простите! — Овчарка набрал что-то на калькуляторе, а затем перевёл электронные весы на фунты. — 7,37 фунтов. С Вас 21 доллар и 85 центов. «Ну и блядство,» — подумал Фокс про цены, выискивая свою карточку. А русский тем временем слишком долго смотрел на покупателя… — Неважно выглядишь, парень. — пёс увидел и рану на лбу, и красноватые глаза, и рассеянное поведение. — ЭРД? Джей застыл. Уши встали торчком, он уставился на продавца. Хотелось сказать: «Нет, не выспался», или «Нет, пьяный в стельку». Но тело не обманешь… А русский тяжело вздохнул и пошёл куда-то к боковым холодильникам. Пошуршал пакетами, закрыл дверцу, вернулся за кассу. В руках был пакет… С куриными сердечками. Весы показали пять фунтов. — Они, кстати, с чесночным соусом хорошо заходят. Положить? Всего доллар за упаковку. Лис с тревогой смотрел то на сердечки, то на мясо, то на продавца. Никакой угрозы. Хвост почти не шевелится. В глазах — чистое понимание. А соус… Как будто овчарка говорит: «Это за счёт заведения, но возьми соус, чтобы не было стыдно». Честно? Это прокатило. Двадцать два доллара и восемьдесят пять центов ушли с карточки с длинным писком терминала. — Спасибо огромное, — Джей благодарно кивнул, взяв в руки один большой пакет с покупками. — Всегда пожалуйста, — пёс тоже улыбнулся и снова вернулся к сериалу. «Daisuke» продолжает играть, когда Джей выходит на улицу. Из пакета теперь пахнет мясом. На душе стало немного легче. Осталось сходить в магазин и вернуться… Туда, где он чуть не стал той самой волчицей… А ведь если бы ты вспомнил, что рядом с тобой живёт беззащитная девушка — ты бы держал инъектор при себе! А теперь она не сможет спать! Не сможет смотреть в глаза! В голове мелькнул тот самый образ. Растерзанная Кэббедж, со стеклянными отчаянными глазами. Лежит на ковре, который стал бурым от крови… Вспышка — Джей изо всех сил ударил себя кулаком по голове и чуть не споткнулся о бордюр. По голове растеклась тупая, ноющая боль. В глазах защипало — чуть не расплакался. Но Фокс дал себе пощёчину и быстрым шагом пошёл вдоль Инженерного проспекта, ни о чём не думая.