Милый вампир

Каменные стены особняка на окраине города впитывали прохладу осенней ночи. Ровно в полночь, с последним ударом часов в старой башне, Акано Ли Фен открыл глаза. Его алые зрачки, цвета запёкшейся крови, мгновенно сфокусировались в темноте. Сон вампира был неглубоким, похожим на забытьё, полное образов прожитых лет, которых у шестнадцатилетнего юноши, если не считать самого факта бессмертия, было не так уж и много. Он поднялся с кровати бесшумно, как тень. Его стройная фигура, почти мальчишеская, скользнула к стулу, где были аккуратно разложены чёрные брюки, свободная белая рубашка и тяжёлые ботинки. Одежда была его тихой уловкой, попыткой слиться с толпой людей, что суетились днём под слепящим солнцем. Его комната в заброшенном отеле у кладбища была аскетична: кровать, стол, заваленный книгами по истории и философии, да пару странных безделушек, найденных во время ночных вылазок. Акано обожал исследовать неизвестные места. Старые доки, полуразрушенные фабрики, тёмные подвалы – всё, что хранило запах времени и тайны. Но больше всего он любил лес в полнолуние и шум дождя, стучащего по каменным плитам города. В такие моменты его равнодушное сердце билось чуть чаще, напоминая о чём-то давно утерянном. Из соседней комнаты послышался лёгкий шорох. На пороге возникла Лилиан. Четырнадцати лет, с пышными каштановыми волосами и большими зелёными глазами, она казалась хрупким фарфоровым созданием. Но Акано знал – за этой хрупкостью скрывалась сила, которую ей только предстояло обуздать. — Готов? — её голос был тихим, словно шелест листвы. Акано кивнул, накинув на плечо чёрную кожаную сумку с книгами. Они без слов вышли в длинный коридор. Их «дом» был молчалив по ночам. Где-то за своей дверью читал древние фолианты Феин – красивый, отстранённый вампир с угольно-чёрными волосами и таким же алым взглядом. Он редко с кем общался, предпочитая одиночество вечной ночи. В противоположном крыле обитали супруги, вампиры лет тридцати, нашедшие утешение друг в друге. Они жили тихо, по-семейному, и их редко видели. Путь через лес к школе был ритуалом. Воздух, напоённый запахом влажной земли, хвои и грибной сырости, был для них родным. Школа возникала внезапно – громадное, мрачное здание из тёмного камня, похожее на замок, забытый временем. Его остроконечные шпили упирались в звёздное небо, а узкие окна-бойницы светились тусклым жёлтым светом. Внутри царила оживлённая суета. Молодые вампиры, от подростков до тех, кто выглядел на двадцать с небольшим, заполнили просторный холл с высокими сводчатыми потолками. Их одежда была смесью современного стиля и вековой классики. Здесь были и такие же, как Акано, старающиеся быть незаметными, и яркие, дерзкие особи, демонстрирующие свою природу. Шёпот, смех, отблеск клыков в полумраке – всё это был их мир, их необходимость. Человеческий мир требовал от них образования, а их собственная сущность – обучения контролю. Первый урок – «История и Этикет Ночного Народа». Старый вампир с седыми волосами и лицом, испещрённым морщинами, монотонно вещал о договорах XVII века, о Венском протоколе, запрещающем открытую охоту, о необходимости интеграции. Акано смотрел в окно, на тёмный лес. Его мысли были далеко. Он помнил своё «рождение» – вспышку боли, жгучий голод и затем всепоглощающий холод. Он не выбирал эту жизнь. Она просто случилась. Его спокойствие было не даром, а защитной оболочкой, панцирем, скрывающим вечную внутреннюю борьбу между тем, кем он был, и тем, кем его заставили быть. Его доброта и нежность были осознанным выбором, протестом против жестокости его природы. Лилиан, сидевшая рядом, конспектировала. Для неё всё это было ново и страшно. Она всё ещё тосковала по солнцу. Второй урок – «Физиология и контроль голода» – проходил в специальном классе, больше похожем на лабораторию. Преподавательница, суровая вампирша в белом халате, демонстрировала диаграммы и схемы. — Голод – это не ваш враг, — говорила она, и её алые глаза обводили аудиторию. — Это ваш инструмент. Контролируйте его, и вы обретёте силу. Поддадитесь – станете чудовищем, которого будут ждать копьё охотника или серебряная пуля. Акано сжал свои длинные пальцы, пряча острые, как бритва, когти. У него был донор – пожилой библиотекарь, согласившийся на симбиоз ради денег и защиты. Акано приходил к нему раз в неделю. Это был ритуал, лишённый страсти, холодный акт выживания. Но он знал, что некоторые из его одноклассников не столь щепетильны. Они выходили на ночную охоту, и именно из-за них род Антрес не знал покоя. Третий урок был практическим – «Сверхъестественные способности: развитие и сдерживание». На огромном тренировочном поле, под открытым небом, они учились управлять своей скоростью и силой. Акано был одним из лучших. Его стройное тело превращалось в размытую тень. Он с лёгкостью взбегал по вертикальным стенам, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Полёт давался сложнее – требовалась не только сила, но и полное сосредоточение, отпускание земных оков. В воздухе он чувствовал себя свободным, почти счастливым. В такие моменты его равнодушие таяло, уступая место древней, животной радости движения. Между уроками, в коридорах, он видел Феина. Тот стоял в стороне, наблюдая за всеми с холодной вежливостью. Акано ловил его взгляд иногда – в нём читалась та же тоска, то же одиночество, но приправленные горечью прожитых столетий. Они были похожи, два одиночества в толпе бессмертных. А тем временем, в большом каменном доме на другом конце города, семья Антрес готовилась к ночи. Дэмиан Антрес, старший сын, застёгивал манжеты своей дорогой рубашки, глядя на отражение в зеркале. Чёрные волосы, идеально уложенные, холодные серые глаза, красота, от которой веяло ледяным спокойствием. Его компания – успешный IT-бизнес – требовала собранности и острого ума. Но как только солнце опускалось за горизонт, его мысли переключались на другое. Он спустился в гостиную, где его "отец", (он называл его так с самого детства, так как был усыновлён им лет в пять, после смерти своих родителей, его настоящий отец, был родным братом того, кого он теперь с детства называл дядей. С его родной сестрой Инеей – тоже самое.) шестидесятилетний патриарх с лицом, высеченным из гранита, чистил арбалет. Его сорокапятилетний старший сын, дядя Дэмиана, собирал магический артефакт, а его жена проверяла запасы святой воды. Ритуал, отточенный веками. — Новые следы у восточного леса, — без предисловий сказал отец. — Двое. Молодые, неопытные. Наглые. Дэмиан кивнул. Охота была его долгом, проклятием и… единственным смыслом. Он никогда не знал любви, не позволял себе ни малейшей слабости. Его хитрость и сила были легендой среди нечисти. Вампиры боялись его шёпота в ночи. Но иногда, глубокой ночью, за очередным отчётом, он ловил себя на мысли о пустоте этой вечной войны. Его сестра, Инея, сидела на подоконнике, обхватив колени. В свои восемнадцать, с её чёрными волосами и большими серыми глазами, она была копией брата в юности. Но в её взгляде не было его ледяной решимости. Сегодня днём она была обычной школьницей, смеялась с подругами, думала о поступлении в университет. А ночью её ждал арбалет и смертоносные болты. Её мысли были тяжёлыми, как свинец. — «Я не хочу этого. Хочу жить, любить, ошибаться. Я не хочу быть лишь орудием смерти в этой бесконечной войне». — Она смотрела на спину Дэмиана и понимала, что он уже давно стал этим орудием, и это вызывало в ней не гордость, а щемящую жалость. Рассвет застал Акано и Лилиан на обратной тропе. Небо на востоке светлело, окрашиваясь в перламутровые тона. Первые лучи солнца были для них болью, но и напоминанием о другом мире, к которому они могли прикоснуться лишь украдкой, из тени. Вернувшись в отель, их встретили запахи старого камня и пыли. Феин пил красное вино из хрустального бокала, глядя в пустоту. Супруги уже удалились в свои покои. — Как уроки? — спросил Феин, не поворачивая головы. — Как всегда, — коротко ответил Акано. Лилиан, уставшая, сразу побежала в свою комнату. Акано остался стоять у большого окна, из которого было видно кладбище. Он чувствовал приближение дня, сонного оцепенения. Где-то там, в городе, Дэмиан Антрес, наверное, только возвращался с охоты. Их пути ещё не пересеклись, но невидимая нить судьбы уже натягивалась, готовая связать охотника и жертву, вампира и человека, в одном смертельном танце. А пока что два мира существовали параллельно, отделённые друг от друга ночью и стеной молчаливого непонимания.