Распаковка

      По ощущениям Яна, добирались они до Кутна-Горы несколько часов, проехав Грунту, Стару-Кутну и еще пару каких-то постоялых дворов. Сам он не знал названий деревень, Индро называл их ему. По-видимому, он уже отлично ориентировался на местности, Ян сам никогда в жизни не смог бы найти дорогу ночью, а его оруженосец ни разу не сбился с пути, уверенно подгоняя коня. Ян держался чуть позади, следя за тем, чтобы не потерять своего проводника из виду. Если бы они ехали чуть медленнее, Ян начал бы засыпать. Но ему помогали держаться предвкушение и та радость, что он был рядом с Индро. Кроме того, днем он успел немного вздремнуть после разговора с Брабантом, а вот его прекрасный оруженосец... как у него вообще есть силы? Вон, даже спину как ровно держит, будто сам весь из стали, а не только закован в нее. Когда впереди в туманном лунном свете замаячили городские стены, Ян не выдержал затянувшегося молчания, пришпорив коня, поравнялся с Индро и спросил:       - Ты спал вчера ночью?       - Немного, на рассвете, - отозвался Индржих.       - А предыдущей?       - Не помню. Все в порядке, Ян, не беспокойся за меня. Я привык.       Сонный привратник едва поднял на них взгляд, оценив опытным глазом коней и наряды, решил не доискиваться до высокородных господ и снова задремал. В городе было темно и тихо. Кое-где улицы вяло патрулировала ночная стража. Очевидно, слуги закона уже устали и хотели, сдав смену, завалиться в казармы в этот предрассветный час. Проезжая мимо ратуши, они услышали мелодичный перезвон колокольчиков и несколько ударов.       - Что это? - вздрогнул Ян.       - Не бойся, это орлой, часовой механизм. Он только недавно заработал. Мы с Вольфом и Фабрицио починили его. Я тебе потом как-нибудь расскажу.       Ян поднял взгляд на башню, пытаясь разглядеть часы. Два больших круга и две перекладины, расходящиеся от центра. На конце одной было солнце, на другой - луна. Ян не понимал, как же по ним определяют время.       - И... сколько сейчас времени?       - Приблизительно через час рассветет.       - Как ты это понимаешь?       - Пришлось выспросить у механика, поначалу сложно разобраться. Потом расскажу, надо торопиться, пока у нас еще есть время до того, как все проснутся.       - Далеко еще?       - Нет, совсем рядом. Мы почти на месте.       Яну хотелось увидеть город при свете дня, все-таки он здесь впервые. Но он считал, что эта возможность еще представится. Сейчас хотелось только одного: добраться до места и остаться с Индро наедине. Тот поцелуй, как обещание чего-то большего, чего-то нетерпеливо-жадного, никак не шел из головы. Всю дорогу приходилось сдерживать эти мысли, потому что стоило только подумать, что скоро, совсем скоро он сможет обнимать Индро и трогать его, сколько захочет, между ног предательски наливалась твердость и больно упиралась в луку седла. Они преодолели еще два поворота, миновали крепость Влашского двора, выехали за внутреннюю стену, где Индро натянул поводья, переводя коня на шаг.       По левой стороне в свете луны виднелись очертания очень симпатичного двухэтажного дома с вывеской кузницы, нарядно раскрашенного и с деревянной скульптурой святого Петра между окнами. Пока Ян разглядывал фасад, Индро спешился и завёл коня в ворота. Ян последовал его примеру. Стало быть, это и есть владения Индржиха. А двор у него, оказывается, большой, есть где разгуляться, чуть ли не целое поместье! Только они зашли внутрь, под ноги кинулось нечто большое и белое. «Барбос!» - мысленно позвал Ян и порадовался, что в спешке сборов все-таки не забыл забросить в седельные сумки пару игрушек-уточек. Барбос отчаянно вилял хвостом, тихо повизгивал и порывался лизать руки то своему хозяину, то Яну.       - А ну, цыц! - шикнул на него Индржих, когда Барбос с тихого визга попытался перейти на лай. - Не перебуди всех. Я тебя позже покормлю.       Он подхватил обоих коней за уздечки и повел к конюшне на дальнем конце двора, привязал их около корыта с водой. Ян не мог разглядеть все вокруг во тьме, видел только неясные силуэты и очертания каких-то хозяйственных построек, мастерских и деревьев, поэтому не двигался с места. Вскоре Индржих вернулся, подошел к Яну, взял его за руку и подвел к бадье с водой.       - Вот, можешь сполоснуть руки с дороги и умыться. Я сейчас.       Он снял латные перчатки, свалив их на столик для игры в кости, затем к ним присоединились шлем и койф. Ян уже успел ополоснуть лицо и руки, и вытирался чистой тряпицей, лежащей на деревянной дощечке бадьи. Индро тоже умылся, посмотрел на Яна томным тяжелым взглядом, после чего внезапно схватил того за локоть и потянул в дом, вверх по лестнице, на второй этаж. Толкнув дверь плечом, Индро выругался.       - А, сакра! Заперто. Где эти чертовы ключи? - он начал рыться в кошеле, продолжая сыпать ругательствами. Наконец, вытянул внушительную связку и попытался открыть дверь первым попавшимся ключом — безуспешно. Затем второй — тоже ничего, третий — с тем же успехом.       - О, курва мать, к черту! - процедил сквозь зубы Индро, достал из кошеля отмычки и в два счета вскрыл дверь. - Не могу поверить, что взламываю собственный дом. Надо не забыть заказать замки получше, это было слишком легко.       - Не знал, что ты так ловко умеешь это делать, - растерянно пролепетал Ян, наблюдая, как Индро почти так же стремительно вскрыл дверь в комнату слева.       - Ш-ш-ш! - раздраженно шипя, Индро приложил палец к губам, сунул отмычку в кошель и схватил Яна за плечо. - В соседней комнате спят работники. Нам надо быть тихими.       Он втолкнул Яна в образовавшийся проем, скользнув следом за ним, притворил дверь и щелкнул засовом. Как бы он не пытался соблюдать тишину, лязг доспехов скрыть было сложно.       Ян пытался разглядеть хоть что-то внутри, но безуспешно. Свет луны едва проникал сквозь окна, не горела ни одна лампа, свеча или лучина. Видимо, Индржиха пару дней не был дома, без него освещение в комнате никто не поддерживал, тем более если она была заперта. Он больше не успел ни о чем подумать, потому что сильные руки схватили его за плечи и прислонили к прохладной керамической стене, прямо у двери. Губы Индро страстно и настойчиво впились в рот Яна, руки одновременно обнимали и сдерживали в движениях. Ян ахнул, ответив на столь желанный поцелуй с такой же отчаянной силой. Его тотчас обдало жаром, ноги потеряли опору. Пытаясь выровнять стойку, он зацепился за какую-то подставку, издав оглушительный звук падающих дров. Оба замерли на несколько мгновений, вслушиваясь во тьму, не послышалось ли звуков из соседней комнаты. Вроде бы все обошлось. Пока.       Индро подхватил Яна под мышки, не прекращая целовать, приподнял и понес вглубь помещения. И тут пан сделал то, что пришло ему в голову инстинктивно — обнял Индро ногами вокруг талии. Издав протяжный вздох, Индро посадил Яна на стол. Что-то острое тотчас впилось Птачеку в задницу, и он, не сдержавшись, вскрикнул от боли. Индро отпрянул на шаг, выпустив Яна из рук.       - Что случилось?       - У тебя на столе что-то... острое, - говоря это, Птачек шарил пальцами позади себя, пытаясь понять, что за вещи разбросаны по столу.       - Сакра, стрелы и наконечники! Совсем забыл, прости меня! - Индро приподнял Яна, одним движением руки сгреб все, что лежало на столе, и смахнул на пол. О доски пола звонко ударил массивный подсвечник, какая-то склянка разбилась с жалобным дребезгом, довершая какофонию звуков падающих мелких и крупных предметов.       Они больше не реагировали на шум. Не отрываясь от губ Индро, Ян судорожно развязывал на нем ремни с оружием и кошелем, а тот в свою очередь пытался расстегнуть пуговицы панского пурпуэна. На пол с гулким металлическим грохотом упали мечи обоих, затем мягко спланировали капюшоны. Ян обвил руками шею Индро, дрожащими пальцами расстегивая пряжки кольчужного горжета, он просто обязан был добраться до кожи этого человека, с головы до ног закованного в металл. Когда у него это, наконец, получилось, Ян отбросил воротник в сторону, и не сдерживая себя, как адская гончая, вцепился зубами Индржиху в шею, прямо в пульсирующую жилку чуть ниже уха. Он терял остатки самообладания, пробуя на вкус его кожу, вдыхая аромат разнотравья и сладковато-мятный запах волос, вымытых несколько часов назад в купальнях. Индржих вздыхал и вздрагивал от его жадных и острых ласк, не понять было — от боли или удовольствия. Он все еще пытался раздеть Яна, все также отчаянно и безуспешно. Внезапно, Индро отстранился, чертыхнувшись, выхватил висевший на поясе Яна кинжал из ножен. На мгновение Ян испугался, что Индржих сейчас будет мстить таким образом за укусы.       - Извини, - сдавленно прошептал Индржих, - я не могу расстегнуть сейчас все твои пятьдесят пуговиц. Не шевелись.       Прежде чем Ян успел как-то отреагировать и что-то предпринять, Индро решительно полоснул по застежкам пурпуэна кинжалом. Пуговицы брызнули в разные стороны, мягкими шариками раскатились по полу, а Индро продолжал резать до самого низа, захватывая местами ткань.       - Сумасшедший! Испортил! - едва смог пискнуть Ян. - В чем я завтра, то есть сегодня, ходить буду?       - В пекло! - Индро не останавливался, отбросив кинжал в сторону, сдирал с Яна пояс, освобождал его руки от рукавов. - У меня в шкафу что-нибудь отыщется. В городе закажем.       Изуродованный золотой пурпуэн грудой свалился на мечи и капюшоны. А Индро тем временем уже стаскивал с Яна рубашку через голову. Птачек судорожно цеплялся пальцами за Индро, повсюду натыкаясь лишь на металл.       - Обними меня... ногами, - жарко и неразборчиво прошептал Индро в шею Яна, не отрывая от нее губ.       Ян подчинился. Его подхватили под ягодицы и понесли. В паху у него пылал пожар, тогда как верхняя часть тела цепенела от холода, прижимаясь к безразличному металлу панциря. Спустя мгновение он ощутил спиной под собой мягкость постели и гладкость парчи, голову его уложили на подушку, холод металла исчез — Индржих занялся его ногами. Снял и отбросил в сторону башмаки. Когда он встал на колени у кровати, расстегивая подвязки, расшнуровывая и стаскивая с Яна штаны и брэ, Птачек с изумлением отметил, что ему не стыдно позволять раздевать себя полностью. Неловкости, скованности не было, как обычно случалось с банщицами. Будто это естественно, будто это желанно, будто он наслаждается нетерпеливой торопливостью сильных грубоватых рук.       Ян смотрел на силуэт в черной броне широко распахнутыми глазами. Ему казалось, что если он будет пристально таращиться, то Индро проявится из темноты, расцвеченный красками и лучами иллюзорного солнца, но тщетно. Индро навис над ним, уже полностью раздетым, заслоняя собой малейшие крупицы света, вынуждая закрывать глаза. Гремя доспехами, прилег рядом, прижимаясь, лаская тело Яна губами и пальцами. Пан почувствовал себя раскаленной заготовкой клинка, которого касался молот кузнеца, плавился, рассыпаясь искрами от жара рук Индро, и болезненно обмирал от холода безжалостной брони, которой «клинок» закаляли. Это ощущалось сладкой пыткой. Ян лихорадочно цеплялся за Индро, надеясь отыскать хоть кусочек, хоть дюйм обнаженного тела в этом нагромождении металла, грубых пряжек, ремней и стеганой ткани.       - Боже, Индро, зачем? Зачем ты надел все это? Почему не поехал в том кафтане? - задыхаясь, шептал Ян.       - Я не могу... Я обязан тебя охранять... В дороге могло случиться... что угодно. Я всегда... должен быть готов... к битве. - Индро отвечал короткими фразами, в промежутках целуя Яна в шею и касаясь его кожи языком. Пытка огнем и металлом продолжалась, пока пальцы Индро не сомкнулись вокруг трепещущей, налитой твердостью, плоти Яна, и он не выдержал:       - Стой! Нет! Погоди... Я тоже хочу тебя.       Ян вывернулся из объятий, встал на колени в кровати, сбивая на пол невесть откуда взявшиеся подушки, развернул Индро за плечи, побуждая перевернуться на спину, и попятился к его ногам, нечаянно оцарапав себе лодыжку о шпору. Огладив руками набедренники и спустившись ниже, к самим ступням, Ян мысленно взвыл. Это выглядело непосильной задачей. Сам он носил полный латный доспех крайне редко, лишь на битвы, да в поездку на это треклятое посольство с письмом, но и в таких случаях он не облачался сам, эту работу всегда выполняли слуги. Ситуация осложнялась еще темнотой и крайним возбуждением Яна. Раздевать Индржиха придется на ощупь. Если бы Яну сейчас кто-то сказал, что можно унять дрожь, отдышаться, утихомирить мысли и спокойно затопить печь, разжечь свечи, не мучая себя, неторопливо снимать доспех, он бы посмотрел на этого человека, как на безумца. Решительно невозможно было ни успокоиться, ни оторвать Яна от Индро, как измученного путника в пустыне невозможно оторвать от мехов с водой, пока он не насытит свою жажду.       Ян начал со знакомого — расстегнул ремешки шпор и сбросил их на пол. Сабатоны снять было сложнее, пряжки ремней прятались где-то под наголенниками, поэтому Ян чуть не сорвал ногти в попытках их расстегнуть. Когда ему, наконец, это удалось, он стащил их с Инджиха вместе с башмаками. Со стороны изголовья раздался грохот металла. Индро решил немного помочь страдающему Яну, и самостоятельно избавился от латных рукавов. Хвала небесам, что у Индржиховых работников такой крепкий сон! Яну казалось, что весь этот ужасный шум, что они учиняли, слышно даже на городской площади. Тем временем, он пытался очистить своего оруженосца от латных поножей. Расстегнув дрожащими пальцами все пять ремешков, он хотел было уже стянуть понож, но что-то его держало.       - Ян, завязки, - выдохнул Индро.       Точно! Как он мог забыть? А с другой стороны — как он мог это помнить, если сам не одевался? Поножи крепятся сверху к мягким штанам на завязках! Ян принялся шарить под пурпуэном и кольчугой. Сакра, курва мать, целых две завязки на один понож. Индро мычал и вздрагивал, когда Ян со всей этой возней с застежками задевал его в районе паха. Спустя целую вечность скорлупа поножа поддалась, выпустив из своих тисков ногу в стеганой штанине. Ян облегченно сбросил латы на пол, издав в комнате очередной звук лязга и скрежета, и тотчас взялся за завязки второго набедренника. Но удача отвернулась от него. Вместо того, чтобы развязать, его пальцы, попав в петли, дернули нетерпеливо, и затянули шнурки на двойной узел. Он готов был разрыдаться. Развязать это теперь, на ощупь во тьме, было непосильной задачей. Разве что разрезать кинжалом, как сделал Индро. Но где этот кинжал теперь, только дьяволу известно, а весь пол усыпан наконечниками стрел, а уж что было в склянке, и думать не хотелось, возможно какой-нибудь яд. «О Боже, и что теперь?» - взмолился Ян. Похоже, он сказал это вслух, потому что Индро откликнулся хриплым голосом:       - Оставь, брось это, иди ко мне.       Огорченный Ян переместился ближе, наклонился над Индро, приникая к его губам, раздвигая их языком, погружаясь глубже в гостеприимную влагу, он пил из чудесного источника и никак не мог напиться. Только это, уже такое родное прекрасное лицо, оставалось единственным, что было в его распоряжении. В попытке сократить расстояние между телами, Ян больно уперся членом в край панциря, терпеть это было решительно невозможно. Он разорвал поцелуй и начал лихорадочно шарить по бокам кирасы, ища застежки, и, не найдя их, просунул руку Индро под спину в надежде найти ремешки там. У него самого не было миланского панциря, и теперь он был в безвыходном положении — куда бы ни двинулись пальцы, везде нащупывали только ребристый металл и заклепки.       - Чертовы треклятые влахи! Чтоб у них руки отсохли такое делать! Чтоб их черти в аду заковали в раскаленные клетки без замков! Как это вообще можно открыть?       - Хонза, потом... позже... я сам, не беспокойся, - Индро тяжело дышал, его ладони ласкали Яна, вызывая волны наслаждения и подстегивая нетерпение.       Когда его пальцы коснулись внутренней стороны бедра, Ян не выдержал. Он должен добраться... куда сможет. Снова сполз к ногам Индржиха, одной рукой задрал вверх подол пурпуэна, кольчугу и нижние пластины кирасы, а другой вцепился в шнурки пояса мягких поножей, молясь изо всех сил, чтобы не налажать хоть в этот раз. Завязки брэ — следующая цель... успех! Просунув руку между металлом и тканью, пробравшись сквозь бесконечное количество слоев, он не смог сдержать стон, ощутив под пальцами трепещущую кожу живота Индро, схватил за края брэ и потянул вниз. Пусть он сможет снять их только до бедер, но зато доберется до главного. Освобождая напряжённую плоть, Ян сходил с ума от аромата, который чуял, смесь запахов слегка вспотевшей чистой кожи, омытой водой с травяными настоями, и жаркого мускусного желания, которое вызывал в Индржихе он сам. Не отдавая себе отчет в том, что делает, Ян вцепился пальцами в тазовую косточку Индржиха, обхватил губами его умопомрачительно твердый член и прикоснулся к шелковистой чувствительной коже языком. Индро судорожно всхлипнул, завозился под ним, согнув ноги в коленях, попытался отодвинуться. Положил руки Яну на плечи, норовя отстранить от себя.       - Не надо, Ян, пожалуйста... - прерывисто дыша, шептал Индро, - нет, я не могу больше, я сейчас...       Паскудная память услужливо подсунула воспоминание о том, как пару дней назад девушка из купальни делала ему то же самое, а он, как Индро сейчас, препятствовал ей продолжать. Вот только причины на то были разные. Ян не собирался позволить Индро сбежать. Он, как клещ, впился пальцами в бок Индро, оставляя синяки, прижав изо всех сил его к постели, лбом уперся в край панциря. Он не откажется от дурманящего вкуса его плоти, не выпустит Индро, не сейчас, пусть тот и сильнее. Он сам был на грани, но не мог дотронуться до себя. Одной рукой он удерживал Индро, а другой все также задирал края кольчуги и пурпуэна.       Еще ничего не успев толком сделать в своем неловком порыве, не умея ласкать ртом мужчину, Ян почувствовал пальцы Индро в своих волосах. Больше не пытаясь отодвинуть, наоборот, он решительно прижал к себе ближе, подавшись бедрами вверх, и протяжно застонал. В горло Яну брызнула терпкая вязкая жидкость. Терпеть дольше было невыносимо, он перестал удерживать края доспехов, обхватил рукой себя и, спустя пару движений, содрогнулся от волны болезненного блаженства, теряясь в безумии и изливаясь Индржиху куда-то на бронированную голень. Кажется, он кричал. Кажется, он выпустил Индро и уткнулся лицом в его освобожденное от брони бедро, заглушая ватными слоями штанов свой крик, пачкая его вытекающей изо рта спермой. Кажется... он проваливался в омут и взлетал на небеса, это просто было неописуемо хорошо, на грани боли и потери сознания. Никогда в жизни ему не было так хорошо. Последним усилием он перекинул свое тело через Индржиха и рухнул рядом, растянувшись на кровати во всю длину. Панцирь все также досадно холодил его бок, но Яну было уже на это плевать. Индро развернулся к нему, и прислонился к его мокрому лбу своим, их пот смешался. Они тяжело дышали друг другу в губы, постепенно успокаиваясь.       То, что произошло между ними, было совсем не похоже на картинки из фантазий Яна. Это было неловко, дико, слишком стремительно и полностью лишено идеальности. Но также это было незабываемо, восхитительно, страстно, сладко и терпко одновременно. И это было больше того, на что он мог осторожно надеяться после рассказа о Ланселоте и Галеоте. А касаемо просчетов... ну у них ведь будет еще время и возможность научиться любить друг друга, правда?

***

      Нега разливалась по всему телу, от чего хотелось лежать вот так бревном, не шевеля ни рукой ни ногой. Они и лежали, встречая занимавшийся рассвет, молча, прижимаясь друг к другу, в беспорядке, посреди смятой кровати со сбитым покрывалом и разбросанными вокруг подушками. Но Ян заставил себя двигаться. У него было неоконченное дело. Он не мог бросить все наполовину. Он сел на кровати и спустил ноги на прохладный пол, пнув в сторону латный наплечник. Обернулся к Индржиху:       - Где у тебя огниво?       - Там, - Индро лениво кивнул головой в сторону двери, - на печке, на полке возьми. Трут и щепа тоже там. Но зачем, Ян? Ложись, вот-вот рассветет.       - Хочу тебя видеть, хочу раздеть. Я чуть умом не тронулся от этого проклятого панциря.              Он уже возился с кремнем, высекая искру в мягкую древесную пыль. Вскоре в печи затеплился неяркий огонь. Ян подбросил щепочек и несколько кусков угля. Затем оглядел комнату в поисках, что можно зажечь. Первые лучи еще не взошедшего солнца мягко освещали комнату и глаз уже мог различить какие-то детали обстановки, и конечно, же Ян увидел тот ужасный беспорядок на полу, который они учинили: несколько роскошных подушек вокруг кровати, латный понож и два рукава, мечи, капюшоны, несчастный пурпуэн, штаны и брэ.       Ян поднял штаны и оглядел их. Как он и предполагал, на задней части обнаружилась небольшая дырка, то ли прорезанная, то ли проколотая. Ян инстинктивно потрогал то же место на своем теле. Когда пальцы нащупали небольшую царапину с корочкой запекшейся крови, вздохнул облегченно — повреждение было пустяковое, да и в любовном угаре он забыл об этой ранке сразу же. Вокруг стола валялась чертова уйма предметов, в том числе подсвечник и две свечи. Он двинулся было к столу, но голос Индро остановил его:       - Ян! Надень башмаки, прошу тебя. Не ходи там босиком.       Он понял, что Индржих прав, перочинный нож, наконечники стрел, древки, перья, и главное — неизвестная жидкость из склянки. Послушно обулся, поднял свечи с канделябром и водрузил на стол, затем наклонился к полу в попытке собрать черепки.       - Хонза, не тронь! - властно окрикнул Индро, и затем чуть тише и мягче, - оставь, не прикасайся, пожалуйста.       - А что это? - с тревогой в голосе спросил Ян, отпрянув от разбитой склянки, отошел к печке за лучиной.       - Смерть. Не прикасайся. Я был чертовым идиотом, когда про это забыл, уезжая в спешке. И чуть было не... Боже... Страшно представить, что случилось бы, если бы я успел обработать стрелы.       - Не вини себя, ничего же не случилось.       Ян уже зажег от лучины свечи на столе и направился к напольному подсвечнику в углу. Да, Индро обставил все тут богато. Далеко не каждый горожанин мог позволить себе свечи, а тем более — столько. Ян уже мог рассмотреть интерьер. Все было устроено лаконично, функционально, без кричащей роскоши, но исключительно со вкусом. Расписной сундук, резные полки с книгами из красного дерева, искусно окрашенные имитацией ткани стены, изразцовая печь, массивный шкаф в углу, люстра, мечи и щиты, все было подобрано идеально, достойно шляхтича. Неужели Индро действительно устроил все это ради него, Яна, чтобы ему было удобно? Кажется, теперь он любит Индро еще больше, чем прежде. Закончив со светом, Ян подошел к кровати и присел на край.       - Ну, а теперь рассказывай, как ты это вскрываешь, - он жестом показал на панцирь.       - Принеси мой кошель, вон там, на полу, - с легкой полу-улыбкой попросил Индро и сел на кровати. Когда Ян принес, он вытянул оттуда маленькие клещи. - Вот эти заклепки по бокам видишь? Надо аккуратно вынуть их, с двух сторон, сейчас я покажу. И панцирь раскроется.       - Ах, ты... Сукин сын! Почему ты раньше мне об этом не сказал? - вспылил Ян, наблюдая, как Индро вынимает нижние заклепки и складывает в кошель.       - Я говорил тебе бросить. Ты все равно не смог бы это сделать в темноте и спешке.       - Сакра, и как ты сам с этим справляешься все это время? - Ян перехватил у Индро клещи и продолжил вынимать штифты выше, до подмышек.       - Ну, у меня же золотые руки, знаешь ли. Я кузнец. Было бы позором, если бы я не смог это сделать, - хитро улыбнулся Индржих. Передняя и задняя часть кирасы распались, она легко снялась за плечевые ремни через голову, немало порадовав Яна, но это было еще не все. Кольчуга не доставила много проблем, а вот снимать пурпуэн пришлось довольно долго из-за изнуряюще длинной шнуровки. Ян даже позавидовал терпению друга, который проделывал все эти чудовищные процедуры по облачению и разоблачению ежедневно без чужой помощи. Оставшийся латный понож Индро снял сам, не дав Яну разрезать шнурки. С узлами он справился довольно просто с помощью смекалки, просунув две отмычки в узел и растащив их в разные стороны. Ремни расстегнуть после этого было делом плёвым. Ян немного смутился, заметив на темном металле подсохшие белесые следы своего наслаждения. Придется позже очистить. Вскоре Индро остался только в брэ и нижней рубахе. Ян подошел к Индро вплотную и выдохнул ему в лицо:       - Снимай это.       - Зачем?       - Хочу рассмотреть тебя. Несправедливо, что ты не только раздел меня, но и уничтожил мою одежду. А от меня спрятался под доспехами, - Ян потянул Индро за рубашку, но энтузиазма раздеваться у того не заметил. Однако, сейчас ему было плевать даже на сопротивление, он содрал бы эти тряпки при любом раскладе.       Рубашка и брэ увенчали гору из доспехов и одежды. Индро, смущенно прикрываясь лег на живот на кровать. Ян жадно разглядывал его тело. Индро отличался от того образа на Вежицком пруду, который запечатлел в своем воображении Ян. Он был шире в плечах, с более мощной спиной, как будто более мускулистый, явно крупнее Яна, хотя раньше ему мнилось, что их с Индро тела более-менее одинаковы. Интересно, это игры памяти, или за прошедшее с того дня время, он и впрямь стал массивнее, таская на себе тяжелую броню, поднаторев в битвах и кузнечном деле? После некоторых колебаний, Ян решил, что второе более вероятно. Странно, что тот день в памяти Яна не отзывался болью смерти товарищей, его страха за жизнь после ранения Индро, ранения самого Яна, всё это вытеснил солнечный образ на водной глади, который фантазия Яна украсила и расцветила драгоценными каплями воды. Он сел на кровать и склонился над Индро, стараясь не смотреть слишком долго на крепкий соблазнительный зад.       О, да, у него были шрамы! Теперь были точно, и тогда — возможно, просто Ян их не замечал, может их было меньше. Скользнув взглядом по алым полукружиям от зубов на шее, испытывая легкую вину за содеянное, он осторожно и нежно коснулся грубого рубца под лопаткой, того самого. Божена сделала, что могла, но она не лекарь. Кожа затянулась, однако, шрам все равно выделялся рваными краями над поверхностью гладкой бархатистой кожи. Рука Яна заскользила ниже, по спине, по ребрам, по бедру, пальцы наткнулись на еще один, такой же.       - А это что? - Ян обводил края рубца на левом бедре, которого он раньше не видел, его скрывали брэ.       - Скалица, Тальмберг, половцы. Подстрелили, когда я удирал от них на лошади, - нехотя проговорил Индро, будто выплевывая слова. Ян нагнулся и поцеловал этот шрам, полученный до их знакомства. Затем мягко взял Индро за плечо и развернул к себе, на спину, разглядывая все остальное. Индро был красив, хорошо сложен, даже очень. Ян никогда не думал, что будет с вожделением разглядывать мужское тело. Раньше его это не интересовало. Ян размышлял и не мог понять, испытывает ли тягу к мужским телам в принципе, или только к тому, что принадлежит Индро. Сейчас узнать это было невозможно, ведь его сердце было обращено только к одному человеку, лишь к нему одному. Но теперь, наконец-то, он может заполнить досадный пробел в своих фантазиях, не скрывая его размытым пятном. Ему очень нравилось то, что он видел. Ян улыбнулся своим мыслям.       - Не смотри на меня так... - смущенно пробормотал Индржих и попытался прикрыться рукой.       - Как это «так»? - лукаво спросил Ян, схватил Индро за запястье, отводя его руку в сторону.       - Будто ты... изголодавшийся зверь, а я — мясо.       - Разве тебе это не нравится? - Ян продолжал провоцировать, заводя руку Индро вверх над его головой, и чувствуя прилив жара к паху. Он вновь окинул взглядом открывающуюся перед ним картину прекрасной наготы. Но тут заметил кое-что, сбивающее с игривого настроения. Длинный тонкий рубец на боку, от живота до груди, выделяющийся своей белизной на фоне золотистой кожи. Он не был похож на шрам, который можно получить в бою. Эта область у Индро всегда прикрыта доспехами, да и рана была бы рубленой или колотой. Но это явно была резаная рана, прерывистая линия, дважды меняющая направление так, будто она была прочерчена... медленно.       - Откуда это, Индро? - с легкой дрожью в голосе спросил Ян, отпустив его руку из захвата.       - Можно, я не буду говорить? - со вздохом попытался отбиться Индро.       - Нет, я хочу знать о тебе всё.       Индро молчал довольно долго, затем нехотя произнес:       - Палач из Тросок. Подарок от Иштвана Тота на память.       Сердце Яна болезненно сжалось. Индро никогда не рассказывал, что случилось после их поражения в Небакове, кроме того, что им с Жижкой и Богутой помогла сбежать Катерина, и что он убил Тота.       - Тебя... пытали? - прошептал Ян.       - Не думай об этом, все уже позади, - попытался успокоить его Индржих и притянул к себе.       Ян обнял его за плечи и прислонился ухом к груди, слушая сердце, как подтверждение, что Индро жив. Его разум заполнила одна ужасная мысль — он мог никогда не дождаться Индро после своего плена, его могли запытать насмерть.       - Прости меня, прости, что втянул во все это дерьмо, - шептал Ян и гладил страшный шрам, - я даже подумать не мог, что все это может закончиться так...       На макушку Яна легла рука, пальцы Индро начали нежно перебирать его волосы.       - Это не имеет к тебе отношения, Хонза, вообще не имеет, тебе не за что извиняться. Это только между мной, Иштваном и Яном из Лихтенштейна. Даже и не думай винить себя. А сопровождение в Троски поручил мне не ты, а отец. Это большая честь для деревенского мальчишки, и я был к этому готов с того самого момента, как решил отомстить за родителей. Не думай больше об этом, иди ко мне.       Индро повернулся на бок и сдвинулся на кровати, освобождая место Яну рядом. И пан не долго думая внял приглашению, сбросил башмаки и лег рядом, прижавшись спиной к груди Индржиха. Его тотчас обняли сильные и теплые руки, притянули к горячему телу, компенсируя весь тот лед от доспехов, который Ян терпел ранее. Индржих уткнулся ему в шею у линии волос носом, до мурашек щекоча своим дыханием, прижался ногами к бедрам Яна и затих.       Ян вскоре действительно выбросил все плохие мысли из головы. Он подумает об этом позже, но сейчас ему хотелось лишь наслаждаться этим ощущением тепла, защиты и любви, которое дарил Индро своими объятиями. Он наблюдал, как взошедшее солнце все лучше освещает комнату, так, что свечи и огонь становятся не нужны. Слушал, как где-то за стеной завозились, начали греметь дверьми, насвистывать, разговаривать. Откуда-то со двора раздалось женское пение. Хвала Богу за таких подмастерьев, которые усердно работают днем, чтобы беспробудно спать ночью. Ян только сейчас осознал, как же они шумели и какой опасности себя подвергали невоздержанной страстью. В будущем надо быть гораздо осторожнее. Ну, хорошо хоть он теперь знает, как снимать миланские панцири. Ян улыбнулся, вспоминая недавнее приключение. Представляя их поцелуи и жаркие объятья, Ян вспомнил свой порыв сделать для Индро то, что в своих мечтах представлял совсем иначе, но ни капли не пожалел об этом. В другой раз надо повторить, и на этот раз нормально, не в бешеной гонке двух загнанных лошадей. Кстати, надо бы спросить Индро про то место, о котором он говорил. Может, даже попросить днем туда отправиться. Ощущая тепло обнаженного тела Индро, предаваясь сладким мыслям, Ян почувствовал, что готов ко второму раунду, о чем недвусмысленно сигнализировала его восставшая плоть.       - Индро, - прошептал он, - эй, Индро. Так что там насчет той речки или пруда, что ты говорил?       Ответом ему было молчание.       Стараясь не выскальзывать из объятий, Ян осторожно развернулся назад, чтобы увидеть лицо Индржиха. Дыхание его было ровным и спокойным, глаза закрыты. Он крепко спал. Ян усмехнулся, подумав: «глубокий сон — залог здоровья и признак того, что ты хорошо потрудился на работе или в постели, а может и всё разом.» А вслух шепнул, погладив Индро по руке: - Спи, мой рыцарь. Тебе нужно выспаться, любовь моя, я подожду. У нас с тобой ведь все впереди, верно?