НЕвольный

      Запас воздуха в легких кончался, и Реми пришлось вынырнуть из воды. После двухсот метров, проплытых кролем, пульс грохотал в висках — перекрывая плеск воды в абсолютно пустом утреннем бассейне. Чтобы избавиться от неприятных ощущений, парень стянул очки и шапочку, и вновь ушел под воду, выдыхая поток маленьких пузырьков.       Ощущение легкости вернулось вновь. Из-за хлористого концентрата глаза неприятно покалывало. Реми часто заморгал и вскоре покалывание исчезло. Перед глазами осталась лишь расплывчатая плитка, покрывавшая дно бассейна. Прохлада воды отрезвляла мысли, а телу давала заветную свободу от сковывающих движений. В голове снова всплыл день финальных заплывов сезона, после которого пришлось забыть о плавании на несколько месяцев. Проклятое плечо решило подвести именно в этот день, обесценив все часы тренировок, проведенные в спортзале и в хлорке. Обезболивающий спрей и анальгетики сыграли против него — добив плечо окончательно.       Картинки стремительно сменяли друг друга. И вот он — третий бассейн из четырёх. До разворота на последний оставались считанные секунды, когда тело пронзила резкая вспышка боли. Немой крик в воде. Поток хлорки тут же хлынул в нос и в рот, обжигая нежную ткань эпителия. Реми помнил хруст в районе левого предплечья — за секунду до вспышки. В попытке пошевелить рукой тело предательски обмякло и стремительно пошло ко дну.       Вода словно в секунду из жидкой превратилась в густую патоку, и начала липко обволакивать все тело, образуя невидимый кокон. Хлористая вода уже начала попадать в легкие, когда глаза закатились, обрекая Реми на погружение во тьму.       Поток пузырьков постепенно редел. Реми повертел головой, пытаясь стряхнуть только что накрывшее его наваждение. И не позволяя себе окунуться в этот кошмар еще раз, резко вынырнул.       Дорого же мне обошёлся тот заплыв.       Реми помассировал плечо, зная, что теперь в его теле на пару грамм железа и стали больше, чем полгода назад. Возвращение в команду было долгожданным событием. И единственным, что держало Реми внутри стен реабилитационного центра, не позволяя слететь с катушек.       Ночь в новой комнате спортивного кампуса показалась Реми почти роскошью — после месяцев в больничной палате. Несмотря на минималистичный интерьер, удовлетворявший лишь базовые потребности студента, эта комнатка была лучшим, что с ним случилось за последнее время. В ней не пахло антисептиком, стены были не стерильно-белыми, постель не идеально застеленной и на утро его не ждало новое махровое полотенце. В уже ненавистном ему цвете. Дни протекали там, как в тюрьме. Каждый был похож на предыдущий. Отличались лишь дни посещений, которые проводили немногим чаще, чем раз в месяц.       Воспоминания о том заплыве истощали и сводили с ума. Вечный холод и белизна вокруг лишь больше выводили из себя. Иногда на стерильных стенах появлялись кровавые узоры. Кулаки после этого неприятно саднили, но они лишний раз заставляли напоминать фразу травматологов: «Шанс на возвращение после такого ничтожен».       Когда поток саморазрушительных мыслей утихал, ему удавалось закрыть глаза и получить что-то наподобие сна. Все это создавало ощущение, будто Реми отправили на Аляску, а не на шестимесячное восстановление в первоклассный реабилитационный центр.       Вечные мозгоправы, которые пытались залезть к нему в голову, стали первыми врагами на линии обороны под названием Реабилитация. Мечта стать первым или хотя бы вернуться в строй действующих пловцов, была похоронена под завалами и осколками, которые когда-то звались Душой. Такова была плата за ошибку, за которую он заплатил вдвойне.       Капли с волос стекали по лицу. Отряхивая волосы от воды, Реми заметил протянутую руку на уровне его глаз. Лиам Маршалл стоял рядом со стартовой тумбой и, улыбаясь, смотрел на запыхавшегося друга.       — Я всё гадал куда ты мог запропаститься, а потом вспомнил: «Немо из аквариума снова выпустили в океан».       Лиам, не скрывая лукавой улыбки, протянул.        — Утречко, капитан.       Улыбка все такая же искренняя, с годами никуда не делась. Чуть приподнятые светлые брови придавали ему еще более дружелюбный вид, который сильно контрастировал с его телом. Плавание на спине сделало его плечи шире, и временами его высокая фигура выглядела устрашающе. Лишь очки с черной окантовкой, подчеркивающие небесно-голубой цвет глаз, стали новым неотъемлемым атрибутом Маршалла.       Уже обоим стукнуло по двадцать один, оба успешно перешли на второй год обучения, но остались такими же верными, абсолютно непохожими друг на друга друзьями. Лиам вымахал на добрых 6.3 фута. Многим ребятам и девчонкам приходилось задирать головы для разговора с ним. Реми доходил другу до ушей. Благодаря усердным силовым тренировкам, которым Бостон в последние годы отдавал предпочтение, процент мышечной массы увеличился. В зеркале на него смотрел уже не худощавый парнишка, а спортсмен с нужными, но не перекаченными мышцами. Мальчишеские веснушки практически исчезли с его лица, волосы приобрели насыщенный русый цвет с перламутровым отливом. Неизменными остались лишь глаза, в которых плескалось все такое же упорство. Только после возвращения с «Аляски» в них застыл холод, который грозил обрушится на первого посмотревшего.       Реми недовольно фыркнул, но ухватился за протянутую руку.       — Завязывай с этим.       Бостон вылез из бассейна.       — Нового капитана ещё не назначили.       — Тогда и ты не делай вид, будто не знаешь, кто займет его место.       Лиам подмигнул и протянул полотенце — ненавистного для Реми белого цвета. Еще не состоявшийся капитан небрежно накинул его на голову, хаотично вытирая волосы, а затем спустил мокрое полотенце на плечи.       — Тренер не настолько глуп и безумен, чтобы назначить на должность капитана, Франкенштейна, который только вернулся после сборки.       Тяжелая рука Лиама опустилась на плечи друга и ободряюще стиснула их. Реми тут же вырвался из объятий, сбрасывая руку.       — Прекращай ты нежности свои, приятель.       Маршалл по-доброму усмехнулся. Реакция друга его нисколько не задела, скорее позабавила.       — Нетактильный ворчун, дай хоть глянуть, насколько ты от скуки подкачался.       Лиам оглядел его с головы до пят и с умным видом поправил очки, прежде чем продолжить.       — Неплохо-неплохо. Кстати, ребята еще не в курсе, что ты на день раньше приехал. Через час построение, так что настоятельно советую тебе обсохнуть и переодеться, чтобы достойно поприветствовать свою команду, капитан.       Реми был уже на полпути в душ, чтобы смыть липкую хлорку, как остановился в паре метров от двери, и лениво повернулся вполоборота.       — Я же сказал тебе, завязывай с этим.       Лиам не сдержав смех, расхохотался, придерживая себя за живот.       — Не удержался, прости. Жду тебя здесь через час, Рем.       — Неисправимый придурок. — буркнул Реми себе под нос.       — Я все слышал!       Стоя у двери с выходом из бассейна, Реми услышал плеск воды. Значит, Лиам сюда поплавать пришел. В такую-то рань? Не похоже это на него, хотя с другой стороны Бостона тут полгода не было, откуда ему знать что похоже на его старого друга, а что нет. За это время, наверняка, многое изменилось.       Ноги коснулись холодного кафеля, а из лейки душа хлынула горячая вода. Брови Реми насупились, а мышцы напряглись. Парни... как они на него посмотрят? Как на идиота, который поставил победу выше своего здорового плеча? Или как на слабака, который отключился на середине бассейна, не доплыв его до конца, тем самым подведя их в зачетной таблице. Эти варианты были бы самыми логичными и правильными, ведь он сам только и ощущал чувства вины и злости по отношению к самому себе.       «Поскорее бы день закончился и я снова смог поплавать».

***

      Она ненавидела ночь. Ненавидела настолько, что ей казалось будто она наказывает себя каждый раз, закрывая глаза.       Жертвовать своим сном, чтобы лишнюю минуту побыть наедине с собой. Наконец не строить из себя прилежную дочь или наследницу огромного состояния. Снять маску, плотно прилегающую к лицу, и, возможно, впервые за день, задышать полной грудью.       Но глаза уже закрылись. И вот он. Страх. То, из-за чего она до последний секунды боролась, лишь бы оттянуть еще на подольше неизбежное. Воздух уже не доходил до легких. Ей хотелось кричать, но мнимый крик застрял в горле, так и не вырвавшись наружу.       Образ Тени мгновенно всплыл перед глазами. Темнота продолжала заполнять пространство, а тщетные попытки девушки открыть глаза, лишь больше забавляли Тень, чей взгляд и так был полон насмешки. Ее горящие глаза пылали, а маленькие искорки, были точно осколками льда, тающие в огне.       Тень не отпускала девушку ни на одну ночь. Ее щупальца стягивали шею, но всегда оставляли сантиметр, чтобы разговорить и вырвать из жертвы нужные слова, а после иметь удовольствие придушить. Она скользила по ней, обвивая собой каждую клеточку тела, образуя кокон. Он душил. Не выпускал из омерзительных объятий. Тень доставала самую грязь и черноту из закромов души, питаясь этими чувствами. Легкая дымка тянулась прямо из сердца девушки. Мелкая дрожь, а за ней пульсирующая боль растеклась в области груди, медленно сползая вниз.       Голос Тени всегда звучал властно, точно хлыст, ударявший по барабанным перепонкам. И в случае неповиновения ее приказа, девушке приходилось беспомощно царапать ногтями ее щупальца или цепляться в них мертвой хваткой, пока Тень душила ее, забирая тот самый сантиметр себе.       — Ты еще будешь умолять меня задушить тебя. Ты предпочтешь смерть от моих рук, нежели от его.       Противный шипящий шепот, пробирающий своим горячим дыханием до мурашек, раздался возле уха. Затем глянцевые губы прикоснулись к предплечью, оставляя черное клеймо губ на девичьем теле.       Тяга вокруг шеи ослабла, щупальца отступили. Тень исчезла в один миг ровно также, как и появилась. Тьма рассеялась.

***

      Миа резко распахнула глаза и подскочила. Нервно огляделась, пытаясь понять, где она и что происходит. Голова гудела, словно от приклада чем-то тяжелым. Вокруг было шумно и людно, туда-сюда сновали прохожие, однако толпа не обращала на девушку никакого внимания.       На улице было тепло. Сентябрьское солнце палило, как в августе. Тканьевый навес кофейни, под которым лежала Миа, едва ли укрывал её тело от солнечных лучей. Зато серый свитшот, которым она была бережно накрыта, прикрывал открытые ноги и задранную юбку. Солнечный свет нещадно слепил глаза, поэтому девушка не сразу заметила как над ней склонился парень, уставившись изучающим взглядом. Миа вздрогнула от испуга, вспомнив Тень из своего сна. И инстинктивно отпрянула, уперевшись лопатками в ножки стула. Парень вскинул брови, но в остальном его лицо осталось беспристрастным.       — Ты в порядке? Эй. — парень осторожно коснулся ее плеча. — Слышишь меня?       Замерев, Миа задержала дыхание, а после подняла взгляд на его лицо. Они встретились взглядами. Его серые глаза были сосредоточены, точно сканировали девушку, сидящую перед ним. Русые, немного выгоревшие волосы красиво обрамляли точеные формы лица и открывали взору едва заметные веснушки. Насупленные брови были на полтона темнее волос, а губы плотно сжаты в одну тонкую линию. Выдохнув с облегчением, Миа осознала, что это совсем другой человек.       — Да. Уже в порядке.       Голос был хриплым и тихим. Миа прокашлялась, скинув с себя мужской свитшот, попыталась подняться. Парень подошел ближе, и аккуратно взяв под локоть, помог встать.       — Осторожнее, ты хорошенько приложилось головой, когда упала в обморок.       — Обморок?       — Не помнишь? Такое падение было. Жаль, руки были заняты, не успел заснять.       Миа смерила его недовольным взглядом. Парень, не обративший внимания на её недовольства, продолжил.       — Я попытался смягчить падение, подложив руку, но твоя голова все же коснулась асфальта.       Миа напрягла память, пытаясь вспомнить последние минуты до обморока. Взгляд упал на официанта, который расставлял стулья и вытирал столики на террасе — готовясь к открытию. Вместо горького кофе Миа предпочитала начинать свой день с горячего шоколада. Напиток поднимал настроение и сахар в крови, и в отличии от первого не ускорял сердцебиение до бешеной скорости. Хотя, учитывая количество бессонных ночей за последнее время, можно было бы уже перейти на что-то более бодрящее. Но глюкоза такая зараза, как наркотик — помогает даже из дерьмового дня сделать сносный.       Подобные прогулки наедине с собой были редкостью для дочери владельца корпорации. Без сопровождения отец не отпускал её, поэтому к людям в черных костюмах девочка привыкла с детства. Сегодня улизнуть от водителя ей помогла стилист, которая умело заговорила зубы новенькому и захватила все его внимание. Парнишке абсолютно точно бы грозило увольнение за подобную оплошность, однако Миа уже придумала как отмажет его от отца, умолчав о договоре со стилисткой. Поэтому сейчас девушка была ему безмерно благодарна за свою слабость к блондинкам. Лишние нолики она добавит на его счет чуть позже.       Совсем скоро Мии придется вернуться в офис. Просидеть несколько часов на душных встречах с важными дяденьками с толстыми кошельками. Мило и льстиво улыбаться, и чуть ли не стелиться перед ними, чтобы добиться соглашения о сотрудничестве.       Порой мужчины до сих пор не доверяли женщинам в этой сфере. И опасные дамы, во всеоружии, предпочитали крыть не фактами, а стрелять глазками. Миа охотно этим пользовалась, поэтому легко обезоруживала мужчин. Она без проблем могла разговорить любого: вытянуть из собеседника интересующую ее информацию — под невинным предлогом. Она обладала магией убеждения, а в смеси с её миловидной внешностью и подходящим нарядом, она с легкостью добивалась от спонсоров заветной подписи.       Но от одной только мысли, что и сегодняшний день она будет обречена провести с милым и приторным личиком, Мии захотелось застонать от бессилия. Она никогда не хотела торчать в треклятом офисе отца и уж тем более влиять на судьбу компании. Если бы не Натаниэль, который решил вычеркнуть себя из наследства и скинуть бремя наследника на младшую сестренку, поступив в спортивный университет-пансионат, то Мии бы не пришлось сейчас придумывать тысячи отмазок от охраны, чтобы выйти одной на улицу или подписывать какие-то бумажки от его лица, вместо того, чтобы заняться любимым делом — барабанами.       Шейн с Натаниэлем были единственными, кто знал о ее тайном увлечении и охотно в этом поддерживали. Пару месяцев назад Шейн, подговорив знакомого владельца ресторана на крыше, предложил Мии устроить ее первый концерт с группой.       Ранее они выступали в студенческих барах. В таких местах воздух всегда был заряжен смехом, криками и свободой. Где никто не боялся быть собой. За это девушка и любила своих ребят. Простых студентов, которые днем сидели на парах, вечером пропадали на подработках, а ночью целиком и полностью отдавали себя музыке.       Владельцу ресторана настолько понравился концепт молодых ребят и количество гостей, которых они смогли собрать за один вечер, что он предложил девушке сотрудничество — в последнюю пятницу каждого месяца выступать в его заведении. Взамен Миа получала право закрытия ресторана в любое время для частного посещения. Не без помощи своей фамилии, ей удалось провернуть эту сделку. Конечно, аренда ресторана вряд ли бы как-то сказалась на финансовом положении её семьи, но возможность арендовать крышу с потрясным видом на весь город в любое время суток, не стоя в листе ожидания, было заманчивым предложением.       Признайся она отцу о своем увлечении, тот бы безотказно отправил её на очный бакалавриат делового администрирования. Чтобы дочь забыла о бесполезной трате времени, и усердно учила международное управление, а после лекций применяла полученные знания на практике в его компании. А так, Миа могла появляться в университете только на экзаменах, в офисе проводить по четыре часа пару раз неделю, поэтому времени на тайное увлечение было вполне предостаточно. О большем в её реалиях запертой птицы, она и мечтать не могла.       Все еще держась за парня, Миа отряхнула юбку от асфальтной пыли. Сейчас идея надеть короткую юбку казалась до абсурда нелепой. Нужно было ещё с утра не послушать стилиста, и пока та отвернулась для выбора рубашки с галстуком, быстро надеть брючный костюм и смыться, тогда бы и позориться перед сотрудниками и Шейном сегодня не пришлось.       Вечером Натаниэль устраивал вечеринку в честь начала плавательного сезона в том самом ресторане. На закрытие вечера он пригласил группу сестры. Заметив, что та во время обеденного перерыва сидит в наушниках и карандашом отбивает ритм, решил немного подтолкнуть к написанию новой песни. Назначил дедлайн до конца месяца, а сам ждал с нетерпением, когда Миа прибежит к нему с новым творением.       Вот только тряпичной сумки с барабанными палочками и законченными записями поблизости не оказалось.       Черт.       — Если ты ищешь свой телефон с вещами, то они у меня.       Видимо, задумчивый вид и закушенная губа говорили сами за себя, и парень быстро считал ее мысли. В качестве доказательств своих слов он помахал сумкой. Но не тряпичной.       — А где вторая?       — Без понятия. При тебе была только эта. И не смотри на меня так, сразу говорю, я ничего не крал. Больно нужны мне девчачьи безделушки.       Парень разгладил складки футболки, а затем сунул руки в карманы джинс, явно довольным тем, что его руки были наконец свободны. А Миа обреченно выдохнула, понимая, что в спешке оставила сумку со сменной одеждой в гардеробной и что в обеденный перерыв ей придется смотаться на квартиру вместо того, чтобы вкусно пообедать.       Миа уже хотела поблагодарить парня и попрощаться, когда её взгляд зацепился за коричневое пятно, растекшееся на его груди кляксой. Его взгляд проследил за её. Когда он остановился на груди, парень усмехнулся.       — Это, кстати, твоя заслуга.       — Моя?       — Твоя рука прямо перед падением снесла мой стаканчик. Удивительно, но ты умудрилась облить меня моим же кофе.       — Я... облила тебя? Боже, мне правда...       — Обычного спасибо было бы вполне достаточно.       Миа покраснела, стыдливо понимая, что так и не поблагодарила парня, который в отличие от других, не прошел мимо и уже больше десяти минут стоял тут с ней. Выслушивал её недовольства и упреки, вместо слов благодарности.       — Спасибо...       Хотелось провалиться. Исчезнуть. Снова упасть в обморок. Что угодно лишь бы не стоять тут перед ним, сгорая от неловкости. Еще ни одному парню не удавалось загнать её в угол и заткнуть собственным смущением. Прокручивая в голове варианты побега, Миа не заметила как начала теребить рукав мужской кофты. Его свитшот все еще был в ее руках.       — Ой прости.       Девушка протянула одолженную вещь, заливаясь ещё сильнее, но парень лишь отмахнулся. За всю жизнь она столько не краснела, чем за пару секунд перед этим безэмоциональным павлином.       — Мне он больше не нужен. За то время, что ты была в отключке он успел пропитаться тобой. Так что если хочешь - забирай, или выброси.       — Даже не знаю на что это смахивает больше на оскорбление или комплимент.       — Думай, что хочешь, но оскоробление точно не входило в мои намерения.       Затем глянул на наручные часы.       — Мое время вышло, так что расплатишься со мной как-нибудь в следующий раз.       Он осекся, будто взвешивал, стоит ли говорить следующее.       — Не носи короткие юбки, если не хочешь привлечь лишнее мужское внимание. — он кивком указал на сомнительного мужчину из кафе напротив. — Тот мужик уже несколько минут пожирает тебя глазами и обливается слюнями. Если бы не моя кофта... не хочу даже представлять куда был бы направлен его взгляд. — затем парень подцепил её подбородок указательным пальцем, и повернул в сторону кофейни, возле которой они стояли.       — А чтобы сразить вон того джентельмена в костюме, тебе достаточно закатать рукава рубашки по локоть, и мой свитшот повязать поверх нее. Тонкие женские запястья сводят многих мужчин с ума. Попробуй.       — Я не спрашивала...! — но парень уже развернулся, и не глядя на Мию, отсалютовал.       — Еще увидимся, незнакомка.       Твоего мнения! Незнакомка?       Точно, она ведь так и не спросила его имени. И своего не назвала. Выходит, они действительно были незнакомцами. Их встреча и перепалка не имела никакого значения. Они так и останутся друг для друга прохожими, которых свел солнечный удар и пролитый кофе.       Сзади хлопнула дверца автомобиля, а затем послышались мужские шаги, направляющиеся в её сторону.       — Малышка? Я думал, ты уже давным-давно меня в офисе ждешь и скучаешь. — Шейн поцеловал подругу в щеку, и обнимая за плечи, привлек к себе. — Погоди-ка, а твоего водителя где носит?       — Давай, я позже тебе все объясню, иначе ты его уволишь заочно.       Миа бросила взгляд на вывеску. Вкус обиды вместо сладкого шоколада разлился во рту. Из-за незнакомца и обморока она так и не выполнила свой ритуал, поэтому настроение обещало быть скверным.       — Может, возьмешь нам по шоколаду и мы помчим в офис? Если наши отцы узнают, что мы тут вот так стоим и обжимаемся вместо того, чтобы пахать — в качестве наказания отправят в маркетинговый отдел. А мне нервотрепки и от финдиректора хватает.       — Мда, тигренок. С тобой голодной лучше не иметь никаких дел. Садись в машину, я все принесу.       Шейн вложил в её руку ключи от машины, а сам направился в кофейню, решительно настроенный ограбить их на два больших пакета.       Помимо напитков и перекуса для себя, зачастую они приносили угощения для всей своей команды. Первая встреча как раз была с ней и прийти на нее с пустыми руками было бы преступлением. Вкусная еда со сладкими напитками поднимала настроение и заряжала на плодотворный день.       Сев в машину, Миа достала телефон. Пришло время вытаскивать бедного водителя из ловушки. Несчастный свитшот был все еще с ней и снова прикрывал её ноги. Миа вспомнила совет незнакомца — повязать свитшот поверх рубашки. Не понимая зачем, девушка взялась за рукава и накинула кофту на спину, завязав кончики на груди. Не успела она посмотреть в боковое зеркало, как тут же одернула себя.       Что ты делаешь, Миа?! Следуешь совету этого самоправозглашенного амура.       Миа быстро скинула с себя свитшот, боясь, что кто-то мог заметить, и бросила его на заднее сиденье.       И ничего он мной не пропитался. Пахнет стиркой и ментоловым гелем для душа.       Не переставая дуться, девушка набрала номер.       — Время вышло. Отпусти моего стилиста и поезжай на квартиру. Мне нужно, чтобы ты забрал одну вещь.