Вот так, мой маленький

      «Вот так, мой хороший, тише, тише... Не торопись, я рядом, я с тобой... Ты любишь меня, Мерлин? Ты хочешь меня? Тебе хорошо со мной?»       Обрывки фраз всплывали в памяти, пока Мерлин пытался выполнять свои повседневные обязанности, но всё валилось из рук хуже обычного — а ему кровь из носу нужно было закончить до того, как вернётся Артур. Пока Мерлин ещё не придумал, как смотреть ему в глаза. Раньше он проблем с совестью не имел, но Артур Пендрагон в очередной раз перевернул всё с ног на голову.       А вчера опрокинул его на лопатки.       У Мерлина трепетало всё нутро от одной мысли об этом.       «Посмотри на меня, Мерлин... Какой же ты красивый... Я так хочу, чтобы ты был моим, маленький... Я тебя...»       Он позорно сбежал до пробуждения принца и теперь судорожно сочинял этому оправдание. Щёки горели от навязчивых воспоминаний, было стыдно, и страшно, и непонятно, и вообще у Мерлина это первый раз, и он...       И он был счастлив, что произошло это именно с Артуром. С принцем, неоднозначные взгляды которого преследовали маленького мага едва ли не с первого дня их знакомства. Сам Мерлин не менее жадно пожирал глазами Артура в любой момент, когда казалось, что тот на него не смотрит. Но тихонько вздыхать в своей каморке ночами после работы и внезапно оказаться в тех самых руках — разные вещи. Мерлин так боялся больше не увидеть желающий его взгляд — или, чего хуже, увидеть в голубых глазах разочарование. Он был в таком ступоре, что толком не отвечал ни на прикосновения, ни на пылкие слова. Лишь льнул к широкой груди, надеясь, что принц поймёт, как сильно Мерлин хочет стать с ним единым целым.       Сильные руки заботливо прижимают его к себе, пока Артур плавно входит сзади, легко кусая за холку. Мерлин выгибается и поворачивает голову, силясь поймать чужие губы; Артур бархатно смеётся, дарит долгожданный, но преступно короткий поцелуй и снова шепчет что-то до одури сладкое; щёки Мерлина ни на секунду не перестают пылать.       «Ваше высочество, — шепчет он, — ваше высочество, я...»       «Артур, — хрипло отвечает Артур. — Назови меня по имени».       Голова напоминала пчелиный улей, и Мерлин, закрыв лицо ладонями, потряс головой, пытаясь унять мысли хоть на минутку, выкинуть из памяти низкие стоны хоть на мгновение, но внезапно услышал окрик откуда-то из коридора:       — Мерлин! Господь всемогущий, куда он делся? Кто-нибудь видел моего несносного слугу?       Мерлин зажал рот ладонью и судорожно заозирался по сторонам. Глупо, наверное, прятаться от Артура в его же комнате, но видеть его было ещё страшнее.       А прятаться под кроватью, на которой они накануне занимались такими непотребствами, — просто верх идиотизма, но Мерлин хорошенько отругает себя за это позже. Не надо было так долго с рубашками возиться. Но о какой работе может идти речь, когда в голове такое... такое...       И это самое «такое» только что вошло в свои покои, раздражённо хлопнув дверью. Мерлин сжался в комочек, молясь Господу, чтобы его принц, настроение которого он давно научился определять по шагам, надолго тут не задержался. Но Артур никуда не торопился. Мерлин видел только его сапоги, но даже так он сразу понял, что Артур чем-то расстроен.       И правда, интересно, чем же.       Артур остановился у письменного стола и тяжело вздохнул. Мерлин зажмурился. Прошла целая вечность, прежде чем раздался удаляющийся стук сапог, эхом отозвавшийся в больной мерлиновской головке. Он подождал ещё пару минут и осторожно выполз из-под кровати, попутно подметя собой пол. Что ж, хотя бы польза есть. Но уборкой остального помещения он займётся позже, пусть даже за это ему прилетит по голове от самого Артура.       Мерлин неслышно выскользнул из королевских покоев, попутно чуть не навернувшись о свои ноги, и завернул за угол, продолжая молиться, но Бог его слышать перестал, а может, просто ушёл на обед.       Врезаться в Артура было вторым верхом идиотизма за этот день. Не рекорд, конечно, но Мерлин предпочёл бы такие вершины не покорять, а одну конкретную вершину не видеть ещё пару дней.       Артур недоумённо нахмурился и уже открыл было рот; Мерлин, криво улыбнувшись, попытался юркнуть у него под рукой; этот побег можно смело записывать в книгу самых нелепых побегов за всю историю Камелота — ради него эту книгу можно даже завести.       — Стоять, — отчеканил Артур, и ноги Мерлина почти перестали его держать. — Где ты был?       — Рыбку ловил, — ответил Мерлин и сам едва сдержался от смеха. Рыбу и всё, что с ней связано, он избегал как огня, и Артур об этом прекрасно знал.       — Мерлин.       — Ой, меня, кажется, Гвен зовёт, — предпринял ещё одну попытку Мерлин и смело дёрнул плечом.       — Я никого не слышу.       — Значит, Гаюс. Ну да, конечно, он же просил чан с пиявками почистить, а я забыл, ох, ну ты же знаешь, я как всегда...       — Мер-лин, — нараспев произнёс Артур и прижал бедного мага к стене. Мерлин не смог сдержать испуганный вздох — ровно так же не смог не скосить глаза на искусанные артуровские губы. Видимо, сам Мерлин вчера постарался. А ему казалось, что он почти ничего не сделал.       «Мер-лин, — шептал родной голос, — закинь на меня ногу, вот так, да. Тебе удобно? Скажи что-нибудь. Ты с ума меня сводишь, Мерлин...»       Мерлин моргнул, пытаясь прогнать столь неуместное наваждение. Артур вновь возвышался над ним, хоть они и были одного роста: статный, невозможно красивый и явно недовольный. Как будто бы даже злой. Мерлин поджал губы.       — Или мы разговариваем серьёзно, или...       — Я испугался, понял? — теперь и Мерлин начал закипать, но не на Артура — на себя самого. На свою трусость. На то, как гадко поступил после того, как Артур всю ночь был так нежен с ним. — Не смог смотреть тебе в глаза. Мне казалось, это на одну ночь, ну, знаешь, королевские развлечения или что-то вроде...       Мерлин замолчал, поймав тяжёлый взгляд. Артур вздохнул и опёрся второй рукой о стену, захлопывая капкан. Прижался к Мерлину всем телом и прошептал на самое ушко:       — Как ты думаешь, — густой, мягкий баритон отзывался в каждой клеточке тела бесноватыми мурашками, — многим ли я признаюсь в любви, пока целую их бёдра?       Мерлин надеялся, что разговор закончится быстрее, чем Артур заметит его возбуждение.       — Многим ли я позволяю оставаться в своей постели? Многих ли я вообще впускаю в неё? Такого ты обо мне мнения, Мер-лин?       — Нет, сир, — Мерлин прокашлялся и попытался отвернуться. — Вовсе нет.       Артур нежный и медленный; Артур трепетный и приторный; Артур готов осыпать его поцелуями и комплиментами, но Мерлин и так слишком красный с королевской рукой на члене.       «Как тебе нравится, маленький? Не стесняйся, говори всё что угодно, это всего лишь я, твой Артур. Позови меня ещё, Мерлин. Мне так нравится твой голос...»       Длинные пальцы повернули его голову и заставили снова смотреть в пронзительные голубые глаза — но теперь в них плескался отнюдь не гнев.       — Тогда прошу тебя, — смазанный поцелуй в скулу, — выбросить из своей хорошенькой головы всякую дрянь, — лёгкий укус за мочку уха, — и сказать своему принцу, где ты был. Я с ног сбился, ища свою драгоценность, я чуть с ума не сошёл, Мерлин...       Даже такой тихий стон гулко отозвался от каменных стен, заставив Мерлина закусить кулак. Артур его не щадил: вовсю разгуливал ладонью под рубахой, голодно целовал тонкую шею и на сей раз не скупился на отметины — да и поделом. Хорошо, что Артур не начал практиковать такое наказание раньше, иначе Мерлин косячил бы в два раза больше.       — У тебя был... — проскулил Мерлин, цепляясь за светлые пряди. — Под кроватью...       Артур прекратил терзать бедную мерлиновскую шею и недоумённо уставился на него. Весь флёр похабщины с него тут же слетел, а губы дрогнули в улыбке, грозящей перерасти в гомерический хохот. И вот тогда Мерлину станет по-настоящему стыдно.       — Не смейся, — почти обиженно пробубнил он, притягивая Артура за воротник куртки. — Я не придумал ничего лучше.       — Как и всегда. И не закатывай глаза, — взгляд Артура вновь смягчился. — Ум за разум у меня с тобой заходит, пощади.       — Никакой пощады, — мурлыкнул Мерлин. — Если честно, мне понравилась ваша кровать, ваше высочество.       — Ох, это абсолютно точно то, что я хочу услышать от человека, которому вчера на этой кровати признавался в любви. И я, кстати, так и не услышал ответ.       — Всё ты слышал.       — Не слышал. Повтори.       Мерлин наклонил голову, хлопнул ресницами и улыбнулся. Наклонился к самому уху, а затем тихонько, для одного Артура, прошептал:       — Ты придурок.       — А за каждое оскорбление принцу полагается поцелуй. В качестве моральной компенсации, — Артур быстро поймал губы Мерлина своими. — Закон такой есть.       — А по закону любимому слуге полагается повторение ночи, если она ему понравилась?       — М-м... — задумчиво протянул Артур и успел ответить быстрее, чем Мерлин вперил в него тот самый несчастный взгляд: — Для тебя, маленький, что угодно. Чего ты хочешь?       Мерлин закусил губу и застенчиво потупил взгляд.       — Всего, что было вчера. И мне нравится... быть «маленьким».       Артур улыбнулся, прижался к нему долгим поцелуем — а затем закинул на плечо и исчез за массивной дверью, красноречиво ей хлопнув.