Пижама с лисятами

— Эта семейка плохо на тебя влияет. Ты стал нервным и отвлекаешься от экси, — заключает Кевин, свесив длинные ноги с парты Нила. — Я не отвлекаюсь от экси. И не вздумай настраивать меня против них, Кевин. В конце концов, я с ними даже не общаюсь. Ни с кем, кроме Кэсс. Она лучшая из моих… из тех, кто мне попадался, — отвечает Нил. — Нил, её родной сын трахает одного из её приёмных сыновей с ней в одном доме каждую ночь. И вы все — этот его вечно недовольный брат-близнец, тот педик-мексиканец и ты — вы все закрываете на это глаза. Включая её. — Она не знает! — огрызается Нил. — Ага, конечно! — Не знает! И не спорь со мной! Кевин затыкается, хмуро поджав губы. Нил подозревает, почему. Пару раз он видел в зеркале свои глаза, когда сильно горячился. Ледяная твердость, сочащаяся из голубой радужки, унаследованная от кровожадного отца, заставляет Кевина слушаться. — И вообще, Эндрю сам этого хочет. — Заканчивает Нил шёпотом, так как кабинет начинает заполняться другими учениками. — Мерзость. — Только и отвечает Кевин, прежде чем спрыгнуть с парты и занять своё место. Тренировка после уроков проходит, как всегда, дерьмово. Сет и Кевин закусываются прямо в середине, а под конец так и вовсе завязывается драка. Нил даже не пытается их растащить, как и Мэтт, который до сих пор залечивает ссадины после прошлой потасовки. Их капитан команды Дэн что-то орёт, срывая голос. Тренер Ваймак выбегает на паркет и начинает разнимать двух дерущихся придурков. Нил думает, что даже их соперники не ненавидят их так сильно, как они ненавидят друг друга. А потом убеждается в этом окончательно, когда кто-то молнией врезается в него, впечатывая в плексиглас. Нил трёт ушибленные рёбра, свирепо уставившись на Рико Морияму — единственного мудака, который не боялся его взгляда. — Чего ворон считаешь, Джостен?! Для тебя тренировка закончилась?! — кидает мерзким голосом. — Пошёл нахуй, Рико! — бросает Нил, поддаваясь общему настрою и запуская в урода клюшкой. Рико чудом уворачивается. — Совсем ёбнулся, сын маньяка?! Нил напрягается, готовый выбить из Рико всё дерьмо, но чувствует крепкую хватку за шиворот. Ваймак твёрдой рукой выволакивает его за ограждение, пока Нил продолжает выкрикивать оскорбления в сторону Мориямы. На пробежку до дома нет никакого настроения, поэтому он просто идёт пешком, чувствуя, как мокрые волосы разметаются от вечернего ветра. Гадство. Вся надежда лишь на то, что, когда через два года Нил с Кевином поступят в университет, они не окажутся вновь в одной команде с этими уёбками. Нил не достаёт ключи, потому что дверь в доме, как всегда, открыта. Он проходит в коридор, медленно стягивает ботинки, бросает спортивную сумку куда-то в угол, где стоит многочисленная обувь других членов большой семьи. — Солнышко, это ты? — слышится нежный голос Кэсс из кухни. Она выходит встретить его. Никто никогда не встречал Нила вот так, прямо в прихожей. Никто не смотрел на него нежным взглядом, не называл «солнышком» и «сыночком». И так удивительно это было слышать от чужого, казалось бы, человека. Нил мог только предполагать, сколько любви в сердце у Кэсс, потому что представить такие масштабы невозможно, как и масштабы вселенной. Другой её приёмный ребёнок, Аарон, прошёл позади неё на кухню, даже не взглянув на Нила, будто тому есть дело, общается с ним этот низкорослый придурок или нет. Он обнимает Кэсс, проходит на кухню следом за Аароном, обнаруживая за столом ещё одного низкорослого придурка — брата-близнеца Аарона по имени Эндрю, а рядом с ним, как обычно, возвышается горой родной сын Кэсс, Дрейк — будущий морской пехотинец, бывший главный задира школы, тупица, хам и болван. Для Нила загадка, как у такой милой и прекрасной женщины, как Кэсс, могло получиться такое глупое и уродливое создание. Возможно, Нил излишне предвзят к младшему Спиру, потому что не таким уж уродом был Дрейк на вид. Однако рядом с невысоким блондинистым близнецом он смотрелся настоящей волосатой гориллой. Не дожидаясь Нила, все приступили к ужину. Эндрю возился вилкой в тарелке, разделяя еду на маленькие кусочки и запивая соком. Он всегда так ел, и Нил стеснялся спросить — почему. Ещё он хотел бы спросить про чёрные повязки на запястьях Эндрю, которые тот никогда не снимал. Ещё он хотел бы спросить, а точнее, попросить: не мог бы… не мог бы Эндрю вести себя потише по ночам, когда развлекается с Дрейком, потому что их кровать находится прямо за стенкой. По другую сторону от Дрейка восседает Ричард, глава семьи Спиров, отец Дрейка. Он взгляд Нила не цепляет. Кажется, рассматривать стул и то интереснее. Боковым зрением Нил замечает, что на тарелку Аарона Кэсс накладывает гору риса с кусочками куриного филе. Затем очередь доходит до него. — Спасибо большое, Кэсс. А где Ники? — спрашивает Нил про ещё одного приёмного ребёнка Спиров и, по совместительству, двоюродного брата Аарона и Эндрю. — О, он на студенческой вечеринке, его сегодня не будет, солнышко. Нил кивает. Не то чтобы его заботило, где сегодня шароёбится Ники. Он спросил просто, чтобы что-то спросить. Потому что Дрейк, заметив, как Нил пялится на Эндрю, уже вцепился в него ответным взглядом. Без болтовни Ники всё кажется не так. Ужин проходит неловко и тихо. Аарон ест как можно быстрее, чтобы свалить, Ричард клюёт носом. Кэсс спрашивает своих детей, как у них дела в школе. Никто не отвечает, поэтому из приличия Нил открывает рот первым, нудно повествуя о тренировке. Дрейк нагло прерывает его, требуя добавки. Кэсс приходится встать. Накладывая Дрейку ещё риса, она роняет ложку. Нил оборачивается чисто на звук, и взгляд снова прилипает к Эндрю, потому что тот… Кажется, легче просто пропускать его еду через блендер, прежде чем подавать её Эндрю. — Блять, — морщится Нил, когда огромная нога Дрейка пинает его под столом. — Я, кажется, велел тебе не пялиться на него! Ни Кэсс, ни Ричард не ведут и бровью на его рёв. Маленькая ласковая улыбочка на лице Кэсс и не думает меркнуть. Всё просто, как обычно. Вот только на Нила это не распространяется. Грудь опаляет гневом. — Боишься, уведу? — Что ты сказал?! Нил из принципа не смотрит на Дрейка, продолжая пялиться на Эндрю. Видит бог, Нил больше всего на свете не хотел портить ужин, но он слишком хреново спал из-за этих двоих. А ещё заебался в школе и на тренировке, и теперь этот волосатый выродок указывает ему, куда смотреть. Взгляд Эндрю, направленный в ответ, не выражает ничего. Пустой настолько, что это почти жутко. Кэсс касается Дрейка, щебеча: — Я наложила добавки, милый, не отвлекайся от ужина. Дрейк скидывает её тонкую руку. — Повтори, что ты сказал, урод! — Я задал вопрос: ты так паришься из-за того, что я смотрю на Эндрю, потому что боишься, что я уведу его? Тарелка с рисом врезается в стену, разбиваясь в дребезги в сантиметрах от головы Нила. Стол сдвигается вперёд, бокалы с соком падают и разливаются. Идеальная картина семейного ужина летит в пизду. Нил и Аарон оказываются зажатыми между стеной и столом так тесно, что просто так не выбраться. Не мешкая, Аарон выкарабкивается первым, запрыгнув на стол. Кроссовком вляпавшись в тарелку салата, он выпрыгивает вон. Нил пытается сделать то же самое, но секунда промедления дорого ему обходится: Дрейк перегибается через стол, его огромная ручища сгребает Нила за шиворот толстовки, и он ловит лицом кулак, пытается ответить, однако затевать драки у Нила получается гораздо лучше, чем побеждать в них. Дрейк отшвыривает его, отодвигает стол и приказывает матери наложить ещё добавки, потому что его предыдущая порция размазалась в осколках по линолеуму. Нил сваливает, так и оставив свой ужин недоеденным. Лицо нещадно болит, а во рту железный привкус крови. Он думает, что, может быть, Кевин и прав. Эта семейка действительно плохо на него влияет. Ники, с которым Нил делит комнату, так и не возвращается домой. Перед сном к Нилу заходит Кэсс. Гладит его по голове, желая хорошо выспаться, спрашивает про нос. Он только молчит, вспоминая, как отзывчиво всегда реагирует на такие ласки Ники. Потому что Ники гораздо легче представить Кэсс своей родной матерью. Его мать, мексиканка Мария, — такая же ласковая, тёплая и милая. Ники не может вернуться домой из-за набожного и гомофобного отца, который отрёкся от сына, но мать Ники прямо сейчас где-то там ждёт его. А мать Нила ждёт его в сырой песчаной земле пляжа на берегу Тихого океана. Без живого сердца, холодная и бесстрастная, какой была и при жизни. Кэсс никогда не заменит её, но Нилу и не нужно. Пусть будет собой. Пусть ласкает его вот так, по-своему. Когда она собирается уйти, Нил вдруг шепчет: — Хочешь переночевать в постели Ники? Кэсс слегка удивляется. Но Нил просто не знает другого способа, как ещё до неё достучаться. Спустя ещё пару просьб она соглашается. А спустя полчаса, когда стрелка часов переваливает за одиннадцать, за стенкой раздаётся сдавленный, приглушённый подушкой, но протяжный и красноречивый стон Эндрю. Затем ещё один — под ритмичный скрип кровати. — Кэсс… — зовёт Нил. — А? Что, солнышко? — мычит его приёмная мать сонным голосом. — Кэсс, ты слышишь это? — О чём ты? — О том, что… — ком встаёт у Нила в горле. Чёрт, ну она же не может не слышать! Не мерещится же это ему! Из горла Дрейка вырывается мерзкий рык удовлетворения. Потом раздаётся шлепок. — Кэсс? Но Кэсс, закутавшись с головой в одеяло Ники, просто не отвечает. Её дыхание ровное и глубокое. Сердце Нила разрывается от одной лишь мысли, что она просто делает вид, что спит.